Александр ШОХИН: российская экономика должна встать на инновационные рельсы


Текст | Юрий КУЗЬМИН
Фото | Сергей ЛАЗАРЕВ

Президент Российского
союза промышленников
и предпринимателей
считает, что финансовый кризис может стимулировать оздоровление российской экономики. Правда только при
одном условии: если
наша страна сделает из
происходящих сегодня
событий правильные
выводы.

— Александр Николаевич, политические
события, произошедшие 8 августа 2008 года,
по мнению многих, были заявкой на жесткое отстаивание нашей страной своих интересов, что затем подтвердилось в заявлениях Владимира Путина и Игоря Шувалова по
ВТО. Какую роль сыграл тот политический
конфликт в ухудшении нынешней экономической ситуации в России?

— Безусловно, последствия российско-грузинского политического конфликта косвенно
отразились на развитии финансово-экономического кризиса в России, через ухудшение
отношений нашей страны с ее основными
западными партнерами — Европейским союзом, США. Вспомним, насколько жесткой была
реакция ряда западных стран на то, что Россия
защитила интересы граждан Южной Осетии и
Абхазии, не допустив аннексии этих регионов
со стороны Грузии, и признала их независимость. Нам угрожали и экономическими санкциями, и политической изоляцией. Российская власть в ответ указывала на возможность
симметричных действий с нашей стороны по
отношению к Западу. Все это вызвало тревогу иностранных инвесторов, засомневавшихся в стабильности экономических отношений
между Россией и остальным миром.

Конфликт происходил на фоне усугублявшегося финансового кризиса, волны которого доходили до основных торговых площадок
мира. С развивающихся рынков, к которым
относится и российский, начался отток денег:
инвесторы, потерявшие доверие к рынку ценных бумаг и финансовым институтам, предпочитали избавляться от акций и уходить в cash.

Возникший на фоне и без того напряженной
ситуации элемент неопределенности в отношениях между Россией и ее западными партнерами, безусловно, спровоцировал ускоренный
уход капитала из нашей страны.

Произошедшее еще раз доказало, что фондовый рынок базируется не только на фундаментальных экономических показателях,
но и на психологии инвесторов, которые в
условиях глобального экономического кризиса
становятся особенно чувствительны к событиям, происходящим на национальных рынках.

На их поведение влияет множество факторов.

Это и неудачные заявления властей по поводу
тех или иных игроков рынка (как произошло,
например, в июле этого года с группой «Мечел»,
жесткая критика которой Владимиром Путиным вызвала не только резкое снижение капитализации самой группы, но и падение всего
российского фондового рынка), и непонимание в отношении важных для инвесторов вопросов. Например, в течение нескольких лет
иностранные инвесторы жили с ощущением
того, что готовящийся, а затем и принятый в
России закон «О порядке осуществления иностранных инвестиций в коммерческие организации, имеющие стратегическое значение
для национальной безопасности РФ» нацелен
на то, чтобы закрыть доступ иностранного
капитала в эти отрасли. Развеять их сомнения
смогло только заседание Правительственной
комиссии под председательством Владимира
Путина, где он особо подчеркнул, что речь идет
о введении процедуры получений разрешений
на инвестиции и что закон призван сделать
этот механизм прозрачным и понятным для
инвесторов, как это уже сделано в США и ряде
европейских стран. На этом же заседании две
иностранные компании получили «билет» на
вхождение в закрытые отрасли — авиапром и
алмазно-бриллиантовый комплекс.

Отмечу также, что с середины сентября,
когда экономический кризис полностью
накрыл и США, и Европу, политические последствия российско-грузинского конфликта
перестали играть значимую роль в нашей экономике. С этого времени на Россию, так же
как и на другие мировые рынки, значительно большее влияние оказывали нестабильная
ситуация на американском фондовом рынке,
неопределенность судьбы портфеля помощи,
которую американское правительство должно кциями, и политической изоляцией. Российская власть в ответ указывала на возможность
симметричных действий с нашей стороны по
отношению к Западу. Все это вызвало тревогу иностранных инвесторов, засомневавшихся в стабильности экономических отношений
между Россией и остальным миром.

Конфликт происходил на фоне усугублявшегося финансового кризиса, волны которого доходили до основных торговых площадок
мира. С развивающихся рынков, к которым
относится и российский, начался отток денег:
инвесторы, потерявшие доверие к рынку ценных бумаг и финансовым институтам, предпочитали избавляться от акций и уходить в cash.

Возникший на фоне и без того напряженной
ситуации элемент неопределенности в отношениях между Россией и ее западными партнерами, безусловно, спровоцировал ускоренный
уход капитала из нашей страны.

Произошедшее еще раз доказало, что фондовый рынок базируется не только на фундаментальных экономических показателях,
но и на психологии инвесторов, которые в
условиях глобального экономического кризиса
становятся особенно чувствительны к событиям, происходящим на национальных рынках.

На их поведение влияет множество факторов.

Это и неудачные заявления властей по поводу
тех или иных игроков рынка (как произошло,
например, в июле этого года с группой «Мечел»,
жесткая критика которой Владимиром Путиным вызвала не только резкое снижение капитализации самой группы, но и падение всего
российского фондового рынка), и непонимание в отношении важных для инвесторов вопросов. Например, в течение нескольких лет
иностранные инвесторы жили с ощущением
того, что готовящийся, а затем и принятый в
России закон «О порядке осуществления иностранных инвестиций в коммерческие организации, имеющие стратегическое значение
для национальной безопасности РФ» нацелен
на то, чтобы закрыть доступ иностранного
капитала в эти отрасли. Развеять их сомнения
смогло только заседание Правительственной
комиссии под председательством Владимира
Путина, где он особо подчеркнул, что речь идет
о введении процедуры получений разрешений
на инвестиции и что закон призван сделать
этот механизм прозрачным и понятным для
инвесторов, как это уже сделано в США и ряде
европейских стран. На этом же заседании две
иностранные компании получили «билет» на
вхождение в закрытые отрасли — авиапром и
алмазно-бриллиантовый комплекс.

Отмечу также, что с середины сентября,
когда экономический кризис полностью
накрыл и США, и Европу, политические последствия российско-грузинского конфликта
перестали играть значимую роль в нашей экономике. С этого времени на Россию, так же
как и на другие мировые рынки, значительно большее влияние оказывали нестабильная
ситуация на американском фондовом рынке,
неопределенность судьбы портфеля помощи,
которую американское правительство должно. льгот, упорядочения исчисления НДС к авансовым платежам и даже снижение ставки
НДС. По-видимому, компромисс заложен в
формуле: «На время кризиса — мораторий на
рост налогового бремени».

Однако нам важен не просто арифметический баланс плюсов и минусов, а тот эффект,
которого мы достигнем, — удастся ли благодаря этим мерам реализовать модернизационный сценарий развития российской экономики. Сейчас мы являемся свидетелями того, что
Россия, несмотря на декларации властей, так
и не сумела стать страной с диверсифицированной экономикой, поэтому от кризиса она
страдает сильнее, чем многие другие страны.

В самом начале нашей беседы мы говорили
с вами о влиянии политического фактора на
российский рынок, теперь самое время сказать о факторе монокультурности российской
экономики, привязанной к сырьевой модели,
и монокультурности российского экспорта.

Обратите внимание, как только на мировых
рынках начинают падать цены на сырьевую
продукцию, наш рынок начинает шататься
значительно сильнее, чем другие рынки мира.

Это означает, что доля перерабатывающих и
инновационных видов деятельности в России
настолько мала, что никак не способна повлиять на общую экономическую ситуацию.

Конечно, в одночасье трудно перестроить и
диверсифицировать экономику, это задача на
10—15 лет, но начинать необходимо именно
сейчас. Еще раз повторю: один из главных
тормозов этой структурной перестройки —
НДС и вообще вся налоговая система России,
ориентированная только на сырьевую модель,
поэтому очень важно решиться перейти от
фискальной функции налоговой системы к
стимулирующей.

— На ваш взгляд, в стратегическом плане
финансовый кризис пойдет на пользу России или осложнит ее экономическую ситуацию?

— Очень хочется, чтобы текущий кризис стал
фактором укрепления российской экономики, фактором, стимулировавшим проведение
более рациональной и взвешенной экономической политики. Мы стали свидетелями того,
что заклинания о финансовой стабильности национальной экономики, политика сбережения
финансовых резервов хоть и помогают решать
какие-то острые проблемы, но не гарантируют
полного нивелирования кризисных явлений.

Конечно, финансовый кризис легче переносится, когда бюджет страны несколько лет
выполнялся с профицитом, позволившим
сформировать финансовые резервы. Но давайте представим ситуацию, что через некоторое
время кризис повторится, а у России, уже
ослабленной предыдущими экономическими
потрясениями, запаса финансовых средств не
будет, поскольку уровень мировых цен на энергоносители будет невысок и не позволит нам
ни сформировать профицит бюджета, ни воспользоваться преимуществами положительного сальдо торгового и платежного балансов.

Если наша экономика останется зависимой
от конъюнктуры международных сырьевых
рынков, к следующему кризису мы будем не
готовы.

Сейчас все с уверенностью говорят, что
финансовый кризис 2008 года — это не то, что
постигло Россию в 1998 году, что у нынешнего кризиса иная природа и что влияние его
на нашу страну будет не столь сильным, как
десять лет назад. Очень не хотелось бы, чтобы,
скажем, в 2018 году мы вновь вспомнили эти
слова, только произносили их уже с более пессимистическими интонациями.

В России принята программа стратегического развития страны до 2020 года, за это время
нам надо сформировать более диверсифицированную национальную экономику, устойчивую
к кризисам на товарных и сырьевых рынках и
менее зависимую от мировой финансовой системы. Мы должны отстроить за этот период и
самостоятельную финансово-банковскую систему, консолидированную и прозрачную, позволяющую четко контролировать возможные
риски. Президент России Дмитрий Медведев
и председатель Правительства РФ Владимир
Путин сформулировали требования, которым
она должна соответствовать, теперь надо их
операционализировать.

Мировая финансовая система тоже оказалась не готова к экономическим потрясениям
и должна быть реформирована. Россия может
воспользоваться таким шансом и сыграть на
опережение — свою финансовую систему мы
будем строить, конечно, не с нуля, но все-таки
еще не выстроили все ее здание. Поэтому будет
легче, ведь не надо демонтировать старую и
создавать заново новую конструкцию.

В целом же я придерживаюсь оптимистической точки зрения и считаю, что текущий
финансовый кризис пойдет России во благо, он
стимулирует оздоровление нашей экономики,
повысит эффективность российской финансово-банковской системы через ее консолидацию и капитализацию.