Пейзаж после битвы


Текст | Кирилл БЛОХИН

После пятидневной
войны с Грузией многие эксперты заговорили о неизбежном
усилении позиций силового блока федеральной власти. Эти
тревожные ожидания
пришли на смену популярным в прежние
месяцы разговорам о
грядущей «медведевской оттепели»

Тандем в плюсе

Минувший конфликт создал все условия
для «реванша силовиков» после выбора либерала на пост президента России. Это и усиление силовых структур в целом, и резкий
всплеск патриотических и националистических настроений в обществе, и естественный
для всякого военного конфликта рост подозрительности, и возросшее влияние лидеров
силового крыла. Тем не менее пока этого
реванша не произошло: это было видно и в
ходе грузинской кампании — сценарий захвата Тбилиси и ареста Саакашвили, активно
циркулировавший в публичном пространстве,
не реализовался, а влияние Дмитрия Медведева, выступившего главным переговорщиком
с Западом, cущественно усилилось.

Более того, отдельные представители силовиков оказались даже в проигрыше, как, например, министр обороны Анатолий Сердюков,
поскольку в военной ситуации он был явно «не
в своей тарелке». Заметный ущерб понесла и
репутация Сергея Иванова, так как именно
он отвечает за перевооружение и техническое
оснащение армии.

Если говорить о выигравших, то это, несомненно, в первую очередь председатель Правительства РФ Владимир Путин. Мало кто
сомневается в том, что решение об оказании
вооруженной помощи Южной Осетии и начале вооруженных действий против Грузии было
принято под влиянием главы правительства.

Более того, именно Владимир Путин фактически координировал действия силовых структур, в том числе в районе театра боевых действий, где он появился первые дни конфликта.

Стоит также заметить, что за рубежом именно
Путин до сих пор безоговорочно воспринимается в качестве реального лидера российского
государства.

В выигрыше оказался и президент Дмитрий Медведев. Он со своей стороны успешно продемонстрировал, что умеет быть не
менее жестким, чем Владимир Путин, а такое
безусловно историческое событие, как признание независимости двух республик однозначно может быть занесено в актив третьего
президента России. Вырос и рейтинг Дмитрия
Медведева в глазах российского населения,
которое, кажется, впервые увидело в нем самостоятельного главу государства, способного на
практике отстаивать интересы Российской
Федерации.

Таким образом, оба лидера России оказались
в выигрыше. Кроме того, и президент, и премьер продемонстрировали слаженность своих действий и высокую эффективность работы
правящего тандема. Очевидно, что действия
руководителей страны в период кавказской
пятидневной войны начисто опровергли все
домыслы о якобы имеющихся между ними
разногласиях. И если до августовских событий по околовластным кругам бродили всевозможные слухи о несовместимости интересов
«путинской» и «медведевской» частей правящей команды, то теперь эти слухи заметно поутихли, а федеральная вертикаль власти демонстрирует былое единство. Правда,
вопрос — надолго ли, однако очевидно, что как
минимум на ближайшие месяцы.

Собственно говоря, произошедшие события
показали, что правильнее говорить не о разногласиях между Путиным и Медведевым, а о
распределении полномочий. Путин, оставаясь национальным лидером, сосредоточился
на текущих вопросах — как экономических,
так и политических, в то время как Медведев занялся в большей степени глобальными
темами.


Герои и жертвы войны

К выигравшим в результате августовских
событий, бесспорно, следует отнести министра иностранных дел Сергея Лаврова. Его
предельно жесткая позиция, которой российская дипломатия не знала с советских времен,
напомнила западным коллегам, что время уступок со стороны России закончилось и что Россия отныне превращается в самостоятельного
игрока на международной арене. Жесткие
выступления российского министра иностранных дел заметно прибавили ему популярности
внутри страны и упрочили его позиции среди
властного истеблишмента.

В плюсе оказался и первый заместитель
главы Администрации президента Владислав
Сурков, отвечающий за государственную идеологию и информационную политику. Сегодня уже очевидно, что одновременно с пятидневной войной российская власть выиграла
и войну информационную, правда, только на
своей территории. С первых часов конфликта
можно было заметить нехарактерную обычно
для государственной пропагандистской машины слаженность: картинки в информационных
выпусках не оставляли ни малейшего шанса
для каких-то оправданий действий грузинской
стороны в массовом сознании, политологи и
аналитики понятно и доходчиво разложили по
полочкам суть конфликта, сразу определив и
его главных заказчиков — власти США. В актив
Владислава Суркова можно занести и маргинализацию либерально-западнических позиций,
которые преобладали в российских СМИ с
конца 80-х, а в эти дни были окончательно
похоронены. Стоит отметить, что информационную войну за пределами России, которую многие эксперты назвали проигранной,
выиграть было невозможно, зато у российских
граждан оказался разрушен миф о свободе и
неангажированности западных массмедиа.

Наконец стоит упомянуть еще об одном
персонаже российской политики — это
вице-премьер и министр финансов Алексей
Кудрин. Несколько лет назад он разместил
средства российского Стабилизационного
фонда в ценные бумаги «вероятного противника», то есть Соединенных Штатов Америки.

Фактически политика российского Минфина
сделала Россию одним из крупнейших, наряду
с Саудовской Аравией, спонсоров экономики США, и спорить сегодня с этим фактом
трудно. Пока августовские события никак не
отразились на аппаратных позициях главы
Минфина. Однако необходимо признать, что с
объективной точки зрения это ослабляет позиции Кудрина и способствует росту аппаратных котировок группы Дворковича и Набиуллиной, которая оспаривает у кудринской
команды право стратегического управления
российской экономикой, а также покровительствующего этой группе первого вице-премьера Игоря Шувалова.


Действовать без разрешения

Если говорить о позициях российской федеральной власти в целом, то они, безусловно,
укрепились — как внешние, так и внутренние.

Усиливаются внешнеполитические позиции российского государства. Очевидно, что
признание независимости Абхазии и Южной
Осетии стало только первым провозвестником «нового курса», главным составляющим
которого является тот факт, что Россия отныне больше не будет спрашивать разрешения
у западных «старших товарищей». Путин и
Медведев в своих последних заявлениях также
начертали ряд других основополагающих
принципов внешней политики, среди которых
усиление внимания к постсоветскому пространству, в том числе путем покровительства
русскоязычному населению.

Проецируется данный принцип и на экономическую политику. Важным шагом здесь
следует назвать фактический запрет Минсельхозом импорта в Россию куриных окорочков
ряда амриканских поставщиков, что ставит
американское птицеводство на грань весьма
серьезного кризиса. Нельзя исключать, что
за этим последуют и другие шаги, например постепенный вывод средств Стабфонда
из ценных бумаг американских компаний, в
случае если в экономическом блоке возобладает антикудринская линия, а также усиление
политики протекционизма в целом.

Наконец, если вспомнить о вступлении России в ВТО, о котором столько говорилось в
последние годы, то похоже, что теперь на
него попросту махнули рукой, о чем достаточно красноречиво сказал недавно Владимир
Путин.


Пик вертикали власти

Одним из главных итогов войны стала консолидация российского общества, подобная
которой была разве что осенью 1999 года,
когда после серии крупных терактов и нападения чеченских формирований на Дагестан
началась вторая чеченская война. По интересному совпадению, Владимир Путин в то время также был премьером, и события той осени
предопределили его триумфальное избрание
президентом.

Так или иначе, но теперь безусловно можно
говорить о том, что авторитет российской власти в целом повысился. Такая «патриотическая»
подложка дает власти своеобразный кредит
доверия, который может позволить правительству спокойно пережить очередной виток
инфляции этой осенью, а также провести ряд
непопулярных мер, например реформу ЖКХ
с неизбежным ростом тарифов. Главным условием является оперативность, то есть такие
реформы необходимо провести в ближайшие
месяцы, пока эйфория от кавказских побед не
рассеялась. Кроме того, стоит признать, что августовские события как минимум на ближайшие
месяцы попросту упраздняют любую оппозицию как реальный политический фактор.

Оппозиция в России в последние годы и так,
бесспорно, маргинализована, однако теперь
очевидно, что ближайшее время ей придется
провести либо в глухом подполье, либо в полном согласии и гармонии с властью. Второй
вариант, похоже, уже выбрала самая крупная
и единственная на сегодня значимая оппозиционная сила — КПРФ, лидеры которой
безоговорочно поддержали действия властей.

Отчасти это объясняется тем, что эти действия
совпали с патриотической идеологией самой
партии. То же самое относится и ко всем движениям националистической направленности,
так как после пятидневной войны и последующих политических заявлений весьма затруднительно выглядеть большим патриотом, чем
Владимир Путин и Дмитрий Медведев.

Либералы-западники в большинстве своем
не выступили оппонентами власти. Вообще,
по мнению экспертов, российский либерализм в будущем сможет возродиться политически лишь в том случае, если будет включать
в себя патриотическую и националистическую
составляющие. А о так называемых несогласных в виде «Другой России» и прочих теперь,
скорее всего, придется забыть, так как их
основной уличный актив составляли представители националистических и левых организаций, которые никак не могут быть против
политики России на Кавказе, и по этой причине очевидно, что о новых «маршах несогласных» мы услышим не скоро.

Стоит также признать, что вопреки расхожему мнению о том, что власти теперь смогут
раскрутить маховик репрессий против оппозиции, этого, безусловно, не произойдет по той
простой причине, что оппозиция в ближайшее
время не будет иметь никакого значения в
российской политической действительности.

Если власть и воспользуется силовым ресурсом,
то, скорее всего, в отношении многочисленных
западных неправительственных организаций.

По всей видимости, теперь о разгроме таких
НПО практически никто в российском политическом пространстве сожалеть не будет, так
что здесь руки у властей развязаны.

Таким образом, очевидно, что российскогрузинский конфликт способствовал тому, что
политика «управляемой демократии» достигла
своего апогея. Ну а насколько власть сможет
воспользоваться такой благоприятной политической конъюнктурой, станет ясно к концу
года.

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Ольга Крыштановская,
директор Института
прикладной политики:

Мне кажется, главное, что
произошло после прихода
Медведева в Кремль на президентский пост, — то, что
общество всколыхнулось
какими-то надеждами, которые я могу сравнить с перестроечными настроениями.

То есть надеждами на лучшее и светлое, может быть,
не очень оправданными и не
совсем рациональными, но,
тем не менее, эти надежды
есть. Выступления Медведева
задали власти новую стилистику оптимизма, связанного
с таким поступательным развитием страны, некоторой
либерализацией по сравнению с предыдущими годами,
может быть, с обращением
к простому человеку. Все эти
программы о борьбе с коррупцией, о развитии малого бизнеса, среднего бизнеса, конечно, находят отклик
у простых людей, вызывают
какие-то надежды на лучшее.

И это приятно. Потому что
когда приходит новая власть,
то обычно царят настроения
некоторой настороженности
и недоверия. А здесь, я думаю,
какой-то оптимизм есть.

Прошло всего 100 дней, и за
это время, конечно, можно
шашкой махать и какие-то
революционные вещи делать,
но когда речь идет о нормальном поступательном развитии, этого времени явно
недостаточно. Наблюдается
слаженное сотрудничество
всех ветвей власти, бизнеса, общественных организаций, наконец, Медведева и
Путина — пока нет видимых
конфликтов. Есть, конечно,
люди, которые говорят, что
они уже появились, но я не
вижу никаких оснований для
того, чтобы говорить, что действительно зреет какой-то
серьезный конфликт, который будет мешать сотрудничеству власти, бюрократии с
бизнесом и так далее. Пока
все идет, по-моему, гладко
и нормально. Единственное
препятствие, — это то, что
до сих пор и в нашем обществе, и в мировом сообществе нет твердого ощущения, убеждения, кто в доме
хозяин, не понятно, на кого
ориентироваться, на Путина
или на Медведева. Эта проблема присутствует, в том
числе, и на саммитах. То есть,
разговаривая с Медведевым,
они понимают, что он очень
осторожен и говорит только
те позиции, которые выверены и одобрены Путиным.

В общем, все это воспринимают как первые шаги,
и Медведеву еще придется
много работать, чтобы доказать, что он способен действовать как самостоятельный политик. Но у него есть
своя зона ответственности:
он как юрист сразу взялся за
вопросы правового государства, и в этом, конечно, он
силен, и здесь есть надежды.

Но какие-то отдельные вещи,
например, реакция на дело
«Мечела» Путина и Медведева, говорят о том, что, возможно, есть какие-то разночтения и разные подходы. Но
это не значит, на мой взгляд,
что есть конфликт. В принципе, это нормально, когда есть
плюрализм мнений.

www.kreml.org