Пятидневная война и мир Мнимый больной


Текст | Дмитрий ЛОКТИОНОВ, Александр ПОЛЯНСКИЙ

Благодаря грузинской агрессии Россия получила возможность показать, что она уже давно не
«больной человек Европы», каким была в глазах мирового сообщества на протяжении почти 20
лет после распада СССР.

Первая русско-грузинская

Вот факты кавказского кризиса, которые уже
более или менее ясны. В ночь на 8 августа, начало пекинской Олимпиады, когда все страны
призывают остановить кровопролитие и военные конфликты, по приказу президента Грузии
Михаила Саакашвили грузинские вооруженные силы начали операцию по «наведению
конституционного порядка» в Южной Осетии.

С территории грузинского анклава в ЮО
и территории собственно Грузии по Цхинвали и осетинским селам глубокой ночью без
предупреждения был открыт огонь из артиллерийских и танковых орудий, установок залпового огня «Град», начались бомбардировки
осетинских населенных пунктов грузинской
авиацией, причем как военных объектов, так и
жилых кварталов.

Под контроль грузинской армии в течение
нескольких часов перешла фактически вся
территория Южной Осетии, контролировавшаяся администрацией ЮО, кроме северных
окраин Цхинвали и «срединного» Джавского
района, куда отступили югоосетинские вооруженные силы во главе с президентом Эдуардом Кокойты. Атаке грузинских войск подверглись и воинские части, входящие в состав
трехбатальонных Коллективных миротворческих сил в Южной Осетии: первоначально югоосетинский батальон, а затем и российский.

В поддержку юго-осетинских войск двинулись северо-осетинские и абхазские добровольцы, в республику еще ночью прибыл президент
Северной Осетии Теймураз Мамсуров. Председатель Правительства РФ Владимир Путин,
находившийся на открытии Олимпиады в
Пекине, заявил в беседе с президентом США
Джорджем Бушем, что в республику Южная
Осетия в массовом порядке идут добровольцы.

В беседе с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым он утверждал, что
действия грузинской стороны по атаке на российских миротворцев не останутся без ответа.

По словам высокопоставленных иностранных
дипломатов, находящийся в китайской столице Путин был взбешен нападением на Южную
Осетию и повторял: «Они за это заплатят!».

Попытки снизить градус его возмущения со
стороны президента Франции Николя Саркози успеха не имели.

Экстренно вернувшийся из отпуска в Москву
президент России Дмитрий Медведев провел
в столице заседание Совета безопасности России, на котором сделал весьма резкие по форме,
но обтекаемые по сути заявления. Это была,
впрочем, всего лишь акция информационного
прикрытия — решение начать войсковую операцию было принято раньше: около 15 часов
в Южную Осетию уже входили поднятые по
тревоге части 58-й общевойсковой армии
Северо-Кавказского военного округа. Передовую группу войск возглавил лично командующий армией генерал-лейтенант Анатолий
Хрулев, который тут же получил ранение в
результате обстрелов грузинских войск.

Быстро ввести войска и установить численный перевес над грузинской войсковой группировкой не удавалось из-за узкого горлышка
четырехкилометрового Рокского тоннеля, связывающего Южную Осетию с Северной и с
остальной Россией, и ожесточенных обстрелов
грузинской армии, которые не удавалось подавить силами авиации. Для того чтобы переломить ситуацию, в республику были переброшены подразделения нескольких воздушнодесантных дивизий, вошли в Южную Осетию и
части спецназа СКВО и ГРУ, а также знаменитые чеченские батальоны «Восток» и «Запад».

Руководить войсковой операцией было поручено недавно назначенному главнокомандующему Сухопутными войсками России генералу армии Владимиру Болдыреву и новому
командующему войсками Северо-Кавказского
военного округа генерал-полковнику Сергею
Макарову.

В ходе ожесточенных боев с грузинскими
вооруженными силами российским войскам,
несмотря на авианалеты, артобстрелы и танковые контратаки грузинских войск, удалось
закрепиться на юго-осетинском плацдарме,
начать вытеснять грузинские войска с занятых осетинских территорий. В рамках операции «понуждения к миру» грузинской стороны, о которой объявил президент Дмитрий
Медведев, начались бомбардировки российскими ВВС широкого круга грузинских военных
объектов, задействованных в конфликте. При
этом было потеряно четыре самолета: Генштаб
Вооруженных сил России утверждает, что грузинские ПВО уничтожили их «по наводке» американской радиоэлектронной разведки. Тем не
менее российской авиации удалось, разбомбив
аэродромы и авиабазы, фактически исключить
из противостояния грузинские ВВС.

Однако настоящий перелом в военном конфликте с Грузией был достигнут только после
открытия второго фронта в Абхазии. Абхазские
вооруженные силы при поддержке еще одной
группировки российских войск, переброшенных частично по морю, которую возглавил
начальник Главного управления боевой подготовки и службы войск Министерства обороны
РФ генерал-лейтенант Владимир Шаманов,
поддержанной с моря силами Черноморского флота, атаковали грузинские войска в Кодорском ущелье, Зугдиди, Сенаки и Поти. Силы
Черноморского флота вступили в противоборство с силами грузинских ВМС: грузинские
ракетные катера получили повреждения, один
потоплен.

В результате операции на двух сухопутных
фронтах при поддержке ВВС и ВМФ грузинские войска были вынуждены оставить
Южную Осетию и несколько лет назад занятый сектор Абхазии — Кодорское ущелье. По
решению грузинского руководства, стремящегося спасти свою армию, произошел ее отвод
на юг Грузии: он, по свидетельству очевидцев,
во многом представлял собой самое настоящее
бегство. При этом оставлялись целые регионы
страны, бросались военные базы, полностью
укомплектованные вооружением и боеприпасами. Российскими войсками были захвачены
военные базы в Гори, порту Поти, городах
Зугдиди, Сенаки. Из многих районов Грузии
были выведены также полиция, части МВД,
гражданская администрация. Так называемые
передовые части российских войск под руководством зам. командующего ВДВ генералмайора Вячеслава Борисова получили возможность беспрепятственно перемещаться по
значительной части территории Грузии вплоть
до пригородов Тбилиси.

Фактически беспорядочный отвод грузинской армии, оголивший столицу Грузии, слухи
о том, что российская танковая колонна идет
на Тбилиси, вызвали панику в грузинском
руководстве. Между тем российские оккупационные администрации на территории Грузии
не создавались, и никакая колонна на Тбилиси
все не шла…

12 августа российские войска по приказу
Дмитрия Медведева прекратили активную
часть операции, после чего российским президентом совместно с президентом Франции и
нынешним председателем Евросоюза Николя
Саркози были выработаны знаменитые шесть
принципов урегулирования, которые были
подписаны президентом Медведевым и, под
воздействием госсекретаря США Кондолизы
Райс, — президентом Саакашвили.


Противостояние с Западом

Постепенно акцент в противостоянии в Грузии сместился из военной сферы в политическую. Госсекретарь США Кондолиза Райс
заявила, что Америка не даст России победить
в Грузии. При этом к прямому военному участию в конфликте она оказалась не готова,
не имела для этого ресурсов, чем во многом
обманула ожидания грузинской политической элиты. Министр обороны США Роберт
Гейтс с самого начала конфликта категорически исключил возможность прямого военного
участия США в поддержке Грузии — позиция
Пентагона не изменилась и сейчас. На тех же
позициях стоит НАТО в целом, как заявил об
этом генеральный секретарь организации Яап
де Хооп Схеффер.

При этом косвенную военную поддержку
своего кавказского союзника США и страны НАТО оказали. Американские военнотранспортные самолеты были использованы
для переброски в Грузию находившейся в
Ираке наиболее боеспособной в грузинской
армии 1-й пехотной бригады (она, впрочем,
никак себя не проявила). Как уже говорилось,
американская радиоэлектронная разведка, по
крайней мере по утверждению российского Генштаба, осуществляла информационную
поддержку грузинских ПВО. США прислали
в Грузию военные корабли, заявленная цель
которых — доставка гуманитарных грузов.

В акваторию Черного моря прибыли также
корабли других членов НАТО для проведения
ранее согласованных учений, но с заходом в
грузинские порты. Командование американскими войсками в Европе пообещало восполнить потери вооружения и военной техники
грузинской армии.

Неспособность прямого военного вмешательства в печальную судьбу режима Саакашвили США компенсировали предельно жесткой дипломатической риторикой, угрозами
и ультиматумами, с которыми выступали как
сам президент Джордж Буш, так и вицепрезидент Дик Чейни, госсекретарь Кондолиза Райс, министр торговли Карлос Гутьеррес,
помощник заместителя госсекретаря США
по делам Кавказа и Юго-Восточной Европы
Мэтью Брайза и другие.

В частности, Райс назвала российские войска бандитами, обвинила в том, что Россия
пытается самоутвердиться в современном
мире исключительно силовым способом. Она
растиражировала слова главы российского
МИД Сергея Лаврова из телефонного разговора в рамках так называемых доверительных контактов о том, что Россия желает
ухода Саакашвили как свидетельство желания России своей военной акцией сменить
режим в Тбилиси. После этого, чтобы не
потерять лицо, пришлось заявить, что она
отказывается общаться с Саакашвили как с
военным преступником (что не мешает ей
контактировать с грузинскими МИД и Министерством обороны).

Брайза, ключевая фигура американской политики на Кавказе, утверждал, что российские
войска пришли на помощь криминальному,
марионеточному режиму, который, во-первых,
намеренно не согласился ни на одно из политических предложений Тбилиси об урегулировании статуса ЮО в составе Грузии, а во-вторых,
сам спровоцировал грузинские войска на атаку.

Кстати, ни одно из официальных лиц США,
в отличие от представителей других западных
стран, до сих пор не выразило соболезнований
по поводу гибели мирных жителей в Южной
Осетии. Единственное, новый (назначенный в
июле) посол США в России Джон Байерли
в интервью газете «Коммерсантъ» 22 августа
выразился в том духе, что американские власти, конечно, сожалеют о погибших. Количество отрицательных эпитетов, употребленных
в адрес России госдепартаментом и Белым
домом, сравнимо только с временами холодной войны.

Даже ближайший союзник США в Европе
Великобритания оказалась не столь радикально
настроена. Премьер-министр Гордон Браун
выразил соболезнования погибшим в Южной
Осетии, Британия отправила им гуманитарную
помощь, позиция британского правительства
от по-американски радикальной в отношении
России постепенно стала более взвешенной:
министр иностранных дел Дэвид Милибенд
заявил, что Лондон против изоляции России,
выступает за принятие ее в ВТО и продолжение ее работы в составе «Большой восьмерки».

Но Британия также целиком поддержала грузинскую сторону.

Если Франция и Германия предпринимали
посреднические усилия (Саркози и федеральный канцлер ФРГ Ангела Меркель побывали
как в Грузии, так и в России), то США заняли
позицию поддержки только одной из сторон —
и начали выкручивать руки своим западным
союзникам.

Именно под влиянием США и примкнувшей
к ним Британии появилась резолюция совета министров иностранных дел стран НАТО,
однозначно осуждающая Россию. Впрочем,
из-за компромиссной позиции государств так
называемой старой Европы резолюция крайне
невнятная, сплошь состоящая из обтекаемых
формулировок (западные эксперты справедливо отмечают, что из нее даже невозможно
понять, о какой «ситуации» идет речь и кто
кого атаковал). Ей остались не вполне довольны
в Вашингтоне и крайне раздражены в российской столице.

В ответ на резолюцию Москва сама отказалась от проведения совета «Россия—НАТО»,
частично заморозила военное сотрудничество
с НАТО и отозвала своего посла в НАТО Дмитрия Рогозина для консультаций. Многие
высокопоставленные западные дипломаты,
по словам министра иностранных дел России
Сергея Лаврова, спрашивали его украдкой: но
вы же не закроете воздушный коридор на
Афганистан? Действительно, это был бы со
стороны России очень чувствительный удар по
НАТО, ведущей сейчас сложную, с большими
жертвами среди военнослужащих, операцию
в этой стране.

Под постоянным давлением Кремля и
вашингтонского Белого дома оказалась Франция, по праву председательства в ЕС и во многом по собственной воле президента Саркози,
стремящегося сколотить себе политический
капитал в международной сфере, взявшая на
себя роль посредника в конфликте не только
Тбилиси и Москвы, но также Вашингтона и
Москвы. Сначала Саркози пролоббировал в
Тбилиси и Вашингтоне приемлемые для России принципы урегулирования (принцпы
Медведева—Саркози). Затем Франция внесла в
Совет Безопасности ООН резолюцию, которая
прямо ревизует шестой из этих шести принципов: в ней речь идет не только о международной безопасности Южной Осетии и Абхазии,
но и о необходимости сохранения территориальной целостности Грузии. Саркози, как
мы помним, на пресс-конференции в Москве,
обосновывая отсутствие этого словосочетания в тексте документа перед журналисткой
«Либерасьон», разразился целой мини-речью.

Российский посол в ООН Виталий Чуркин
прямо связал корректировку французской
позиции с давлением США.

22 августа, после окончания отвода войск
(в российской версии), Париж соглашается
с Вашингтоном, что отвод войск «неправильный» — российский Генштаб определил слишком значительные зоны безопасности на так
называемой ядровой территории Грузии (термин Ангелы Меркель), к тому же предусмотрел там строительство стационарных постов,
что не было оговорено. Но уже 23 августа в
телефонном разговоре с Медведевым Саркози
положительно оценил отвод войск и договорился с российским президентом о совместной разработке резолюции Совбеза ООН. На
данный момент Франция, судя по всему, настаивает на том, что на внешнем контуре зоны
безопасности российские войска должны быть
заменены наблюдателями ОБСЕ и европейскими миротворческими контингентами. И это
является предметом переговоров Парижа и
Москвы.

Тенденция к смягчению неожиданно возникла в позиции Вашингтона. В упоминавшемся выше интервью американского посла
в России Джона Байерли признается факт
агрессии Грузии и обоснованность ответа России на так называемом первом этапе российской операции в Грузии. Но, по словам посла,
США, «как и все мировое сообщество», критикуют второй этап этой операции. Байерли
подчеркнул также важность стратегического сотрудничества с Россией по целому ряду
направлений.

На 25 августа — время сдачи номера в
печать — острота ситуации сохраняется. В Батуми причалил первый американский военный
корабль с гуманитарными грузами, но вооруженный ракетами «Томагавк». Кораблей будет
несколько — их почти неделю не пропускала
через Босфор и Дарданеллы Турция, но в конце
концов сдалась. При этом российские войска
пока отказываются разблокировать другой грузинский порт — Поти.

Судя по всему, в ближайшие недели мы
станем свидетелями военно-политического
противостояния в акватории Черного моря
и на сухопутной территории Грузии, войны
нервов, но острота конфликта будет постепенно уменьшаться.


Без вины оккупанты

Итак, ситуация не «закрыта», но целый ряд
ее аспектов уже можно анализировать. Прежде всего нужно заметить, что грузинская
операция «по наведению конституционного
порядка» не завершилась успешно во многом
по причине чрезмерной самоуверенности и
неверного военно-политического расчета грузинской стороны.

Российские военные утверждают, что за счет
сопротивления юго-осетинских вооруженных сил и добровольцев было сильно сдвинуто выполнение рассчитанного по минутам
плана взятия под контроль Южной Осетии под
названием «Чистое поле». Кроме того, невыполнению плана способствовало то, что не был
перекрыт Рокский тоннель — физически перекрыть, повредить его артиллерийским снарядом или ракетой не представляло большого
труда. Почему это не было сделано — непонятно. Дмитрий Рогозин и ряд обозревателей
утверждают, что грузинская сторона стремилась «выдавить» через него осетинских беженцев в Россию.

По мнению некоторых наблюдателей, грузины явно не рассчитывали на эффективные
военные действия со стороны России — ведь
до сих пор она их не демонстрировала. Вероятно, грузинское политическое руководство
предполагало, что их вооруженные силы
«с иголочки», обученные американскими
и израильскими инструкторами, с новыми
системами вооружения, возможностями ведения ночного боя окажутся сильнее российских, тем более на уже занятом плацдарме.

Да к тому же при затягивании боев России
придется отступить из-за негативной реакции
западных покровителей Грузии. Действительно, бой за Цхинвали с грузинскими войсками
длился почти три дня…
Но оказалось, что боеспособность северокавказской группировки российских войск,
ковавшаяся в двух чеченских войнах, весьма
высока, военной эффективности ее способствовало и то, что она на протяжении почти 15 лет
снабжалась лучшим из имеющегося вооружением и лучшими кадрами. На высоте оказались
Генеральный штаб, перед которым стояла задача координации трех видов Вооруженных сил:
Сухопутных войск, ВВС и ВМФ, а также ВДВ и
спецподразделений в зоне конфликта.

Тем более неожиданно это, учитывая совсем
недавнее кадротрясение в высших эшелонах
Вооруженных сил в рамках реформ министра
Анатолия Сердюкова: в результате очередного его этапа было сменено руководство Генерального штаба и Сухопутных войск. К тому
же и прежние этапы, в частности смена руководства остальных видов Вооруженных сил,
всех флотов прошли меньше года назад… Как
представляется, успех военной кампании —
во многом личная заслуга нового начальника
Генерального штаба генерала армии Николая
Макарова, военачальника с хорошей советской школой. Однако этот успех не отменяет необходимости экстренной модернизации
структуры управления войсками — появления
региональных командований, и такой же экстренной модернизации вооружения, технического оснащения армии, авиации и флота.


Вмешаться нельзя не вмешаться

Разумеется, российские Вооруженные силы
готовились к возможным действиям на Южном
Кавказе: за несколько недель до событий в
СКВО были проведены специальные учения.

По мнению политолога и бывшего начальника
одной из структур администрации президента
России Модеста Колерова, все структуры явно
действовали по плану: иначе бюрократическое
согласование продлилось бы на порядок дольше.

Но при этом никто не предполагал столь радикального развития событий — циничного расстрела российского миротворческого батальона,
попытки блицкрига…
Большинству обозревателей очевидно, что
Россия не имела политической возможности не
вмешаться в агрессию Грузии против Южной
Осетии, так как это означало бы подрыв доверия к Москве осетинского народа — чуть
ли не единственного бескорыстного союзника
России на Северном Кавказе. Это был бы политически второй Беслан — похлеще первого.

Успешный удар Грузии по авторитету России
на Кавказе привел бы к усилению антироссийских групп на собственных ее территориях — наверняка усилились бы сепаратистские
настроения, террористическая активность в
Чечне, Ингушетии, Дагестане, других регионах
Северного Кавказа.

Однако стремление представить российскую
военную кампанию как заранее спланированную акцию России, искавшую повод для свержения режима в Тбилиси несостоятельны:
российские войска вошли в Южную Осетию
с большой задержкой — им предшествовали
переговоры на всех политических уровнях, в
том числе вашингтонском; были подняты по
тревоге, в первоначальном составе войск были
солдаты-срочники — что не допускается в зоне
боевых действий и уже вызвало претензии
правозащитников.

Выход на ядровую территорию Грузии обусловлен чисто военными обстоятельствами:
было бы странно, если бы российские войска
остановились на границе Южной Осетии как
вкопанные и не уничтожили базы, с которых велись — и могли быть в любой момент
повторены атаки. При этом смена режима в
Тбилиси не имела никакого смысла: у России
нет своего кандидата на грузинский «престол»,
ей пришлось бы создавать в Грузии оккупационную администрацию — это все совершенно
лишено смысла.


Харакири по-грузински

Несостоятельны попытки представить действия Грузии как свержение коррумпированного, дочернего российского режима Эдуарда
Кокойты, которому воспрепятствовала Россия. Действительно, Юго-Осетинская республика во многом финансировалась Москвой, ее
силовыми структурами руководили и руководят откомандированные российские генералы.

Наверняка именно этими обстоятельствами Саакашвили обосновывал возможность
операции перед вашингтонскими военнополитическими спонсорами: трудно предположить, что грузинские власти не согласовали
свою акцию, и США при ее колоссальных возможностях разведывательного мониторинга
были не в курсе событий. Однако оказалось,
что при всей своей спорности юго-осетинский
режим не противоречит интересам югоосетинского народа, и Саакашвили осетины не
любят куда больше Кокойты.

К тому же грузинская элита не старалась
обратить к себе симпатии осетинского населения, решила заставить его признать свое
господство силой. Варварский характер агрессии против народа Южной Осетии, который
власти Тбилиси объявляли своим, полностью
перечеркивает аргумент о свержении режима
Кокойты: Тбилиси воевал с народом непризнанной республики. И этот факт в конце
концов был вынужден, судя по всему, признать
и Вашингтон.

Безусловно, Россия через тяготеющие к ней
непризнанные республики стремилась контролировать тбилисский режим, взявший антироссийский курс — но грузинские руководители сами дали ей эти карты в руки. Вспомним:
Эдуарду Шеварднадзе к концу его правления практически удалось добиться лояльности
Цхинвали центральному грузинскому правительству экономическими методами. Однако
Саакашвили, взяв на вооружение первоначальный для независимой Грузии гамсахурдистский, националистический курс, уже вызвавший этнические войны в начале 90-х годов,
перечеркнул все прежние достижения.

После признания Косова Россия имела все
основания признать Абхазию и Южную Осетию и другие непризнанные республики на
постсоветском пространстве — везде были
такие же факты геноцида, как в Косове, но
отказалась это делать. Да, Москва в пику Тбилиси расширила сотрудничество с Абхазией и
Южной Осетией — но она же способствовала
и способствует сближению Кишинева и Тирасполя, образованию единого федеративного
молдавского государства. Не будь антироссийского курса Саакашвили, Москва относилась
бы к его политике восстановления территориальной целостности Грузии гораздо лучше — в
духе 2004 года, когда она помогла мирному
взятию под контроль Тбилиси Аджарии.

Ведь не секрет, что территориальная целостность — одна из главных внутриполитических
проблем самой России, особенно на Северном
Кавказе, и признание независимости Южной
Осетии и Абхазии имеют к этой проблеме прямое отношение. Да, политика создания традиционных восточных деспотий на Северном
Кавказе, лояльность которых обеспечивается
военным кнутом и экономическим пряником,
себя полностью оправдала. Но смена национальных лидеров практически в каждой из
северо-кавказских республик чревата сложностями с сохранением их в орбите Москвы.

Сегодня многие забыли, что Россия изначально вовсе не была врагом режима Саакашвили.

Она если и не поддержала революцию роз
в Тбилиси, то проявила понимание к новым
руководителям, их пафосу реформы «несостоявшегося государства», как называли Грузию на
Западе. Россия способствовала мирному уходу
Шеварднадзе, который отрицательно воспринимался Москвой из-за публичной поддержки
чеченских сепаратистов и превращения Грузии в их главную базу. Позицию российских
властей в самом Тбилиси выражал только сменивший тогда пост министра иностранных дел
России на пост секретаря Совета безопасности
РФ выходец из Грузии Игорь Иванов. Он же
с санкции высшего политического руководства
России способствовал установлению Грузией
контроля над Аджарией и мирному уходу с
поста президента этой республики Аслана
Абашидзе.

Россия хотя и с раздражением, но без промедления вывела по требованию грузинского
руководства две свои военные базы — из Вазиани и Ахалкалаки. Ее, по мнению многих экспертов, вполне устраивал план создания эффективного государства Саакашвили — пусть и на
американские деньги. Конечно, лучше всего
было ей самой выступить в качестве спонсора
грузинского государства — но в момент революции роз ее экономические возможности и
готовность браться за крупные геополитические проекты были далеки от нынешних.


Кризис или катарсис?

Пятнадцать с лишним лет после развала
СССР Росийская Федерация, как и другие
четырнадцать постсовестких стран, считалась
в мире больным государством — и была таковым. Но в последние года она выздоравливает:
кавказский кризис показал, что сегодня наша
страна способна эффективно решать сложнейшие, многоплановые военно-политические
задачи; вопреки первоначальным ожиданиям
Вашингтона, ответственно вести себя на международной арене. Таким образом, для России
кавказский кризис означает возвращение в
качестве полноправного члена в оркестр мировых держав.

Перед Россией сейчас стоит задача формирования международной коалиции признания
Южной Осетии и Абхазии. Наверняка помимо
Москвы на признание согласятся после определенных переговоров не только, по американской терминологии, страны-изгои (Иран,
Венесуэла, Куба и др.), Китай, многие страны
СНГ, но и, например, Анкара, имеющая виды
на Абхазию, затем — в обмен на признание Россией Косова — страны старой Европы.

После этого наверняка будет дан старт проекту создания единой Осетии в составе России,
Абхазия же наверняка станет самостоятельным, хотя и лояльным России черноморским
государством.

Многие страны постсоветского пространства
с опаской наблюдали за кавказским кризисом,
потому что он выявил реальную расстановку
сил в регионе, то, что Россия способна оказать на их судьбу колоссальное влияние при
фактическим попустительстве много обещавших им стран Запада. Наверняка это приведет к их пересмотру отношений с Россией в
сторону улучшения и возникновению новых
интеграционных проектов на постсоветском
пространстве.

По мнению большинства аналитиков, как
российских, так и иностранных, этот факт с
лихвой компенсирует издержки от трений с
некоторыми западными партнерами, которые
к тому же закончатся по мере осознания ими
новой реальности.