Президенти право. Правила движения

Текст | Александр ВЫСОЦКИЙ, политический обозреватель

«Правовые» проекты нового президента привлекают к себе повышенное общественное внимание.

Едва вступив в должность, новый президент России Дмитрий Медведев продемонстрировал, что готов заниматься не периферийными, а системно значимыми процессами в стране. В первую очередь это касается судебной реформы и антикоррупционной борьбы.

Как пишет политолог, президент Центра политтехнологий Игорь Бунин, «Дмитрий Медведев обозначил готовность проведения реальных, системных реформ. Прежде всего, это касается судебной системы… Во всех допрезидентских выступлениях Медведев использовал судебную проблематику как приоритетную и профильную. Тогда это рассматривалось скорее как имиджевое явление: Медведев позиционировал себя как представитель юридической корпорации. Кроме того, ограниченность его возможностей в рамках путинского режима позволяла вплотную уделять внимание лишь узким “отраслевым” вопросам. Например, когда речь шла о судебной системе, Медведев поднимал такие вопросы, как компетентность судей, уровень их заработной платы, упрощение рассмотрения дел и т. д. Все это выглядело косметическими мерами на фоне высокого уровня коррупционности российских судов и зависимости от государственной власти и административного ресурса… Главным приоритетом Медведев называет независимость суда. Эта тема подкрепляется показательными процессами, успех которых в публичном пространстве тесно связан с именем ставленника Медведева Антона Иванова — главы ВАС.

Только недавно заместитель председателя ВАС Елена Валявина обвинила кремлевского референта из окружения Виктора Иванова в давлении на суд, а чуть позднее председатель Федерального арбитражного суда Московского округа (ФАС МО) Людмила Майкова была отстранена по инициативе Антона Иванова от должности по подозрению в махинациях с недвижимостью. Не исключено, что совпадение по времени проведения совещания и разоблачений — продуманная акция, призванная показать элите серьезность намерений Медведева».

Как говорит глава государства, «необходимо рассмотреть целый комплекс вопросов по искоренению неправосудных решений, которые, как мы знаем, зачастую возникают в результате различного рода давления, звонков и, что греха таить, за деньги». Для этого под руководством Ларисы Брычевой будет создана рабочая группа. Реформа будет курироваться председателем Высшего арбитражного суда Антоном Ивановым, однокурсником и протеже Медведева. По его словам, к осени следует ожидать «очень любопытных законопроектов».

Взяткопрофилактика

Дмитрий Медведев объявил также и об общенациональной борьбе с коррупцией. Он определился со сроками подготовки антикоррупционного законодательства, активная разработка которого должна начаться сразу после принятия национального плана по борьбе с коррупцией. Законопроект должен быть готов приблизительно к будущему году. По расчетам президента, за законы теперь «стыдно не будет».

Как известно, еще 2 июня президент провел заседание Совета законодателей по вопросам законодательного обеспечения противодействия коррупции, где вновь выразил желание скорейшего проведения антикоррупционной программы в жизнь. Более того, Дмитрий Медведев обнародовал еще два требования, которым должен соответствовать будущий законопроект: «Мы должны минимизировать все сложности и войти в новый год с современным антикоррупционным законодательством.

С таким законодательством, за которое нам не будет стыдно нигде и которое будет эффективно применяться». На этот счет у нашего президента имеются серьезные опасения.

Во-первых, как в своей статье для «Политком.ру» пишет Ольга Мефодьева, коррупция давно уже трансформировалась в бизнес и вышла за рамки «бюрократических рынков».

Как заметил Медведев, «коррупция превратилась в способ существования огромного количества людей. Это печально, но это именно так.

И, по сути, она превратилась в норму, в повседневную норму жизни». Безусловно, с этим нужно всячески бороться, но в этом смысле возникает еще одна трудность, выражающаяся в типично русской поговорке: «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло». Надо отметить, что президент в будущих законопроектах рассчитывает решить и эту проблему: «Это серьезная, важная тема, но она должна быть разумной. Мы должна заложить критерии, что исследуется и для чего, на предмет каких возможностей, чтобы не взрыхлили юридическую поляну». И тонко указал на уязвимость норм, принятых в предыдущей законодательной практике: «Ведь при желании на эту тему даже я, хотя уже давно не занимаюсь юридической практикой, готов за полчаса раздолбать любой закон».

Что касается конкретных методов предотвращения коррупционных явлений, то президент рассчитывает «встряхнуть» ряд госструктур: уточняются требования к судьям, к лицам, претендующим на замещение должностей судей, членам Совета Федерации, депутатам Государственной думы, депутатам законодательных и представительных органов государственной власти, работникам Счетной палаты, служащим Центрального банка.

Также предусматривается административная ответственность юридических лиц, причастных к коррупционным правонарушениям, а также процедура дисквалификации в качестве административного наказания — это вообще совершенно новый аспект в отечественном законодательстве. Более того, взгляды Медведева и подотчетного ему Совета обращены к двум другим аспектам борьбы с коррупцией — совершенствованию госуправления и мерам по повышению профессионального уровня юридических кадров и правовому просвещению. Первый связан, прежде всего, с использованием муниципального и государственного имущества — излюбленного объекта взяточников, а второй предусматривает «использование СМИ и применение возможностей неправительственных организаций в целях создания соответствующих мотиваций антикоррупционного поведения».

Необходимо отметить, что подобная комплексная программа по предотвращению коррупции является новой для отечественной политической действительности. И в этом смысле было бы целесообразно воспользоваться опытом зарубежных стран, где борьба с коррупцией включает в себя несколько важных этапов: общественный контроль, рыночную конкуренцию и весьма пристальное внимание со стороны властей. Подотчетность западных чиновников обществу воплощается в публичной деятельности государственных организаций, освещаемой независимыми СМИ и контролируемой развитым гражданским обществом.

Рыночные методы чаще всего применяются при объявлении тендеров на выполнение государственных услуг в условиях конкурентной и транспарентной борьбы. Например, в Великобритании National Health Service пользуется услугами частных госпиталей и клиник. Политические методы противодействия коррупции могут выражаться в контроле над бюджетами разнообразных государственных ведомств.

Такая практика используется в Соединенных Штатах, где существуют комитеты Конгресса, наделенные полномочиями для проверки всех финансовых операций государственных ведомств, в том числе всей бухгалтерии. Также правительственные программы по борьбе с коррупцией зачастую реализуются совместно с международными исследовательскими центрами по мониторингу этой категории правонарушений. Например, норвежское правительство активно сотрудничает с известной неправительственной организацией Transparency International, которая, кстати, в своем отчете за 2007 год присвоила России 143-е место в мире по уровню коррумпированности, что ставит наше страну в один ряд с такими государствами, как Того и Габон.

Прогноз погоды

В связи со всем вышеизложенным следует отметить, что успех антикоррупционной борьбы зависит от целого ряда факторов, которые никак нельзя отвергнуть при разработке соответствующей государственной политики: заинтересованность общества, мониторинг государственных организаций при помощи независимых исследовательских центров и СМИ. К сожалению, в России по некоторым статьям сложно ожидать ощутимых успехов. Во-первых, проблемой коррупции в российском обществе озадачены всего 27% опрошенных «Левада-центром». Во-вторых, подозрительность (зачастую, но не всегда обоснованная) в адрес западных организаций вряд ли поможет тесному сотрудничеству, а несамостоятельность российских СМИ и НКО не позволит вплотную взяться за государственные организации. И в этом смысле антикоррупционная полимерами по развитию гражданского общества и поощрению независимых СМИ. И, может быть, тогда нам действительно не будет стыдно за законодательство.

Как пишет Игорь Бунин, «проведение судебной реформы и борьба с коррупцией — многофункциональные с политической точки зрения процессы, которые позволят Медведеву начать выстраивать отношения с «путинской элитой», формировать свой уникальный образ (антибюрократический, либерально-рыночный) и создавать собственную инфраструктуру влияния через подведомственные ему площадки (Путин не вошел ни в рабочую группу по судебной реформе, ни в совет по борьбе с коррупцией)». Однако пока, по мнению аналитика, обо всем этом можно говорить лишь с точки зрения появившихся возможностей и потенциала влияния: заявленные меры и механизмы могут обернуться как глубокими переменами для режима, так и чисто поверхностными корректировками. Необходимо дождаться реальных шагов, которые покажут размер политических амбиций нового президента. Более того, население пока не готово принимать Медведева как полноценного лидера. Тем не менее политическое развитие Медведева после инаугурации позволяет с высокой долей вероятности прогнозировать постепенное наращивание «веса» нового президента: он уже претендует как минимум на статус полноправного участника властного тандема».

Комментарии экспертов

Дмитрий Савельев, директор Института эффективного управления «Система»: Коррупция охватила все правоохранительные органы. Об этом всем известно — от мала до велика.

И чем больше чины и звания, тем больший размер коррупции. Продолжается крышевание бизнеса правоохранительными органами. Посмотрите, что происходит в управлении регистрации недвижимости по Ростовской области. А ведь это государственная структура, которая подчиняется Министерству юстиции! Организовали левые фирмы и собирают через них миллионы. Это все работает «в черную». Хотите зарегистрировать недвижимость в более короткий срок — идите и платите 18 тыс. руб.

Получите документы за несколько дней. А деньги идут в карманы и «отстегиваются» наверх. Все правоохранительные органы это знают, но ничего не делают.

О чем это говорит? Ответ понятен. Пока не создадут везде принцип одного окна, коррупция будет продолжаться. И контролироваться, повторяю, людьми в погонах. Я вообще считаю, что назрела необходимость создать структуру при Полномочном представителе президента по надзору за работой принципа одного окна.

Только тогда можно будет начать отлаживать механизмы прозрачности регистрации документов. Хочешь оформить сделку — приходи в «одно окно», созданное только официально и выплачивающее все налоги, и вноси определенную сумму.

Но на законных основаниях.

И бюджет будет пополняться, и чиновники перестанут наживаться незаконными деньгами.

Олег Дементьев, директор НП «ЦАРС», председатель третейского суда при ТО ТПП, старший преподаватель кафедры криминалистики и информатизации правовой деятельности ТГТУ: В прессе и Интернете появились многочисленные комментарии этих инициатив нового президента. Все согласны с тем, что судебную систему пора «дореформировать» и с коррупцией надо бороться всем миром. Комментаторы в основном поддерживают три направления борьбы с коррупцией, предложенных Дмитрием Медведевым: антикоррупционная экспертиза законодательства, создание благоприятных условий для работы госслужащих, что должно оттолкнуть их от взяточничества, а также воспитание у общества неприятия к коррупции.

На мой взгляд, важную роль в снижении уровня коррупции может сыграть развитие института альтернативного разрешения споров. При этом речь идет о действительном развитии и внедрении АРС, а не просто декларировании его внедрения. Например, Федеральной целевой программой «Развитие судебной системы России» на 2007—2011 годы предусматривалось внедрение примирительных процедур и внесудебных и досудебных способов урегулирования споров, однако, механизм реализации этой цели Программы прописан не был.

Как может развитие АРС повлиять на состояние борьбы с коррупцией в судебной системе? Во-первых, действительное развитие внесудебных и досудебных процедур разрешения споров уменьшит количество дел, «проходящих» через суды государственные. В развитых, да и в не очень развитых странах вне государственной судебной системы, по разным оценкам, рассматривается от 60 до 90% экономических и иных споров.

Сфера применения АРС в нашей правовой системе должна быть существенно расширена, что повлияет на отток дел из судов государственных, а это, в свою очередь, понизит уровень коррупции в судебной системе.

Да, и при применении АРС возможны злоупотребления, но коррупция, в первую очередь, связана со сферой службы государственной, и возможные злоупотребления недобросовестных третейских судей и посредников к коррупции отношения иметь не будут. Развитие АРС напрямую связано и с реформированием судебной системы, то есть «одним выстрелом можно хотя бы ранить двух зайцев».

В последнее время о внедрении АРС говорится и пишется достаточно много, но, к сожалению, дальше разговоров дело не идет, а этот правовой институт заслуживает серьезного внимания, так как является одним из необходимых атрибутов развитого гражданского общества.

Внедрение и развитие АРС напрямую связано с нашим многострадальным, постоянно реформируемым образованием. Дисциплина АРС должна быть введена в образовательный стандарт юристов и экономистов, так как сейчас большинство практикующих юристов и управленцев (адвокаты, судьи, консультанты и др.) об АРС ничего не знают.

Я думаю, что реализация этой цели Программы развития судебной системы поможет в реализации инициатив президента.

Михаил Горный, исполнительный директор центра «Стратегия»: С коррупцией «успешно» боролся Ельцин, затем Путин, теперь начал Медведев.

Самое важное — это воля и терпение: не прекращать кампанию противодействия коррупции, не приурочивать ее к какому-то событию и не ограничивать одним громким судебным процессом.

Касательно системности коррупции в России. В работах нашей организации (СПб центр «Стратегия»), «Транспаренси интернешнл (ТИ-Р)», фонда «ИНДЕМ» об этом много и подробно писалось и пишется начиная с 2000 года.

Имеются и детально проработанные планы противодействия коррупции: программа Национального антикоррупционного комитета (председатель К.В. Кабанов) опубликована еще в 2001 году, наша программа также предлагает системные меры по противодействию коррупции. На сайте административной реформы также можно найти такие программы.

С нашей точки зрения, самое главное — это прозрачность власти и участие общества в противодействии коррупции. Это достигается следующими действиями. Сначала необходимо осознать и убедить других, что коррупция — это плохо (стратегия осознания). Для этого необходимо обладать информацией и возможностью распространять информацию, то есть нужны независимые СМИ. Далее, когда и если убедили, надо предупреждать возможность возникновения коррупции (стратегия предупреждения).

Для этого власть и процедуры ее применения должны быть прозрачны (открыты, понятны, допускают влияние), общественные организации участвуют в процессах предупреждения коррупции, власть минимизирует свое вмешательство в дела бизнеса (убираются административные барьеры, вводятся и исполняются конкурсные механизмы). Принимаются и исполняются законы, минимизирующие возможность появления коррупции.

Приняты и действуют кодексы этики политиков, чиновников, имеющих достойные условия работы, бизнесменов. Коррупция становится неприемлемой для общества (для сравнения, по данным опросов, сейчас более 50% опрошенных считают нормой решать проблемы с помощью взяток). Наконец, если все-таки коррупционное деяние состоялось, то оно должно быть пресечено, виновный наказан, а последствия минимизированы (стратегия пресечения). Для этого необходима сильная и независимая судебная власть, развитые институты, такие как региональные омбудсмены, юридические клиники.

Все это очень похоже на сказку, но по-другому не получится, и мировые примеры (Перу, Боливия, Италия и др.) подтверждают это.

Теперь об инициативах Дмитрия Медведева — очень хорошие инициативы, особенно о независимом суде, изменениях законов и общественном контроле. Очень хочется надеяться, что у него хватит (и надолго) политической воли и терпения не бросать это дело.

Федор Шелов-Коведяев, политолог, историк, культуролог, профессор Высшей школы экономики: Касаемо судебной системы надо сказать, что задача ее санации настолько перезрела, что как бы не было поздно. Отечественная судебная система давно и надежно больна зависимостью.

Парадокс в том, что ее клянут именно за то, подо что она целенаправленно и беспощадно выстраивалась все годы советской власти. От нее требовалось, чтобы она в каждый данный момент обслуживала заказ большевиков и их последышей, что она успешно и исполняла.

В новейшее время сюда добавилась новая беда: подчиненность исполнительной власти дополнилась подконтрольностью бизнесу и криминалу. Что, к сожалению, еще нередко на разных уровнях совпадает в различных сочетаниях.

Если говорить о возвращении судам их независимости, то здесь необходимы несколько мер. Думаю, того, что обсуждается чаще всего, недостаточно. Одним повышением оплаты труда и угрозой крушения личной карьеры вопрос не решить.

Само профессиональное юридическое сообщество должно стать нетерпимым к нечистым на руку или на ухо судьям — таким буквально не должно быть места в представительстве чьих-либо юридических интересов: все другие юристы должны перестать иметь с ними дело после увольнения из числа судейских, будь они советниками, консультантами и т. п. кого или чего бы то ни было. Это во-первых.

Во-вторых, их потомкам должно быть запрещено заниматься любой юридической практикой. Ведь почему удалась (со всеми оговорками) операция «Чистые руки» в Италии? Выросло не одно поколение юристов, для кого честное имя дороже жизни. А отчего? Да, оттого, что гибель честного судьи, прокурора, адвоката, полицейского от рук мафии открывает его детям и внукам перспективу блестящего карьерного роста.

А доказанная коррупция губит будущее потомков коррупционера. Так честное имя становится приоритетнее сиюминутной выгоды.

Полагаю, аналогичные «запреты на профессию» надо в рамках борьбы с коррупцией распространить вообще на всех чиновников: не только коррупционеры, но и их дети и внуки не должны иметь шанса работать в сфере общественной (государственной) службы. Если подобные меры будут проведены в жизнь, то инициативы президента, а время им давно пришло, по борьбе с коррупцией и за независимость судов будут иметь шанс стать в значительной мере успешными.

Почему я столь осторожен с модальностями? Победить коррупцию совсем не удастся никогда: неформальные отношения были и будут всегда. Вопрос в их объеме и влиянии на ситуацию в обществе. Сейчас положение двойственное.

Всем ясно, что без резкого сжатия коррупционного рынка прорыва в экономике не будет, а об инновациях и возвращении России достойного места в мире можно будет забыть навсегда. Даже крупный бизнес уже понял, что на «своего» судью конкурент всегда найдет другого, который примет решение уже в его пользу. Аналогично и с чиновниками. А потому и бизнес, уже вставший на ноги и заинтересованный в защите своей собственности, готов к минимизации коррупционного рынка и установлению реальной независимости судебной ветви власти.

И вроде бы Медведев может опереться в этой работе на все социальные слои.

Однако помимо очевидного сопротивления коррупционеров в исполнительной власти и судах все общество и каждый гражданин должны выработать в себе нетерпимость к коррупции. А вот с тем и другим у нас как раз и основные проблемы.

По материалам www.kommentarii.ru