Вячеслав ГЛАЗЫЧЕВ: корпорации развития — это общества с неограниченной ответственностью


Текст | Сергей РЫЖЕНКОВ

Как
создаются и чем занимаются институты или корпорации регионального развития?
Какое место должны они занять в системе управления России? Ответы на эти вопросы
знает председатель Комиссии Общественной палаты по региональному развитию Вячеслав
Глазычев.

— Вячеслав Леонидович, вы занимаетесь созданием институтов развития в регионах.
Какова цель их создания?

— Анализ очень большого материставляет сделать однозначный вывод: существующая
система управления к задаче развития не приспособлена. Это относится и к федеральному,
и к региональному «горизонтам». Она настроена на простое функционирование —
выдачу зарплат, пенсий, обеспечение, в идее, своевременной доставки почты и
тому подобную деятельность. Я не хочу сказать, что это просто. Проблема в том,
что это поглощает 110% времени, а самое главное — настравает схему управления
на «текучку». Кроме того, привычная, унаследованная от советской системы отслевая
дележка полномочий неизбежно приводит к тому, что даже соседние департаменты
— к примеру, образования и культуры, — не общаются между собой. Поэтому вполне
естественно, что всевозможные «стратегии» представляют собой лишь собрания отдельных
текстов, сделанных разными людьми под разные алгоритмы. И ни у кого не хватает
времени и сил, а часто и компетенции, для того чтобы сдеть из этого единый продукт
.

Так, при сложении всех инвестиционных прожектов, содержащихся в представленных
регионами стратегиях развития, оказывается, что для их реализации нам нужно в
два раза больше людей, чем есть на самом деле (об этих стратегиях наш журнал писал
в № 3/2008. — Прим. ред.)
.

Какие есть возможности для того, чтобы вырваться из существующей системы управления?
Есть легкое — и, разумеется, опасное — решение: ручное управление, когда одно
лицо считает, что оно и есть субъект развития. В законченной форме это модель
управления, реализуемая в гооде Москве .

Никакой опоры на экспертное знание в данном случае не требуется, как и при
классической схеме дележа по департаментам. Но без эксертного знания сегодня
далеко не прыгнешь. Прежде всего потому, что мы оказались в абсолютно новой
ситуации не только демографического сжатия, но и стремительного сокращения хоть
на что-то пригодных рабочих рук и голов. И это гарантировано нам на 20 лет вперед,
даже есвсе бросятся взапуски рожать, чего, безусловно, не произойдет.

Такая перспектива при неизбежном росте стоимости любого труда и столь же неизбежном
ударе по проводительности труда (потому что стимулов для ее повышения нет) заставляет
понимать, что старыми инструментами с этим не совладать . Не умрем, конечно,
но о развитии не может быть и речи. Поэтому нужны другие подходы .

Вот неплохо бы вроде согласованная Общественной палатой с Министерством регионального развития
идеология развития макрорегионов.

Но что это означает при следующем
шаге? Опять два человека из Минэкономразвития и три привычных
эксперта все «нарисуют»? Или всетаки надо принципиально иначе все
организовать?
Я не держусь за слова «институт»,
«агентство», «корпорация развития»,
«общество с ограниченной…» нет,
лучше «общество с неограниченной
ответственностью». Называйте как
хотите. Но главное в этой конструкции то, что она выносится за рамки
административной цепочки. Просто
говорить «а поручим-ка это замам
губернатора» — нонсенс. Каждый из
них все равно стоит во главе пирамиды, опирающейся на отраслевые
структуры. Нужен очень мощный
игротехник, и нужно согласие высших региональных чиновников, чтобы заставить их работать вместе.

Из кого может состоять корпорация развития? Несомненно, в первую
очередь из тех же самых представителей региональной власти. Конечно,
почти все, кто к ней причастен, думают узко, так же, как федеральные отраслевики. Но мыслящие широко там
тоже есть, пусть их сейчас и немного.

Еще одна группа — представители
бизнеса, которые всерьез задумываются хотя бы о завтрашнем дне (о послезавтрашнем даже не говорю), а не
только сводят баланс к концу года.

Третья составляющая — представители экспертных сообществ.


— Общественность?

— Со словом «общественность»
ассоциируются общественные слушания. Провели, поговорили — и
что из этого следует? Здесь речь о
другом: если предмет сложный, то
он требует аналитических навыков,
вхождения в тему. На слух сложные
вещи не берутся, их надо прорабатывать. Сказать, что мы бедны составом экспертного клуба, я не могу.

Я много езжу по стране и ситуацию
знаю. Правда, утверждать, что этот
экспертный клуб идеален, я тоже не
могу. Очень часто в нем встречаются
разочаровавшиеся люди с головой,
повернутой на 180 градусов назад.

Наконец, есть вменяемые представители муниципальных интересов.

Их вообще никто пока не спрашивал,
разрабатывая стратегии, даже крупнейших регионов: к примеру, в разработке стратегии Свердловской области мэрия Екатеринбурга по причине известного противостояния Росселя и Чернецкого не принимала
участия, хотя город «выдает» две
трети регионального продукта.

Трудно собрать конструкцию из
всех значимых субъектов? Нелегко.

Можно ли это сделать в принципе?
Можно!
В Калининграде, например, уже
довольно давно существует совет по
стратегии развития города. Он включает главу города, председателя
окружного Совета депутатов, начальника порта, представителей кругов
среднего бизнеса, экспертов, так
сказать, университетского типа и несколько внешних экспертов. Я участвовал в ряде обсуждений совета и
могу сказать, что получается высветить и новые возможности, и новые
редакции постановки задач. Избавляются от наивности типа «разовьем
туризм, ура!».

В этой глупости, кстати, впереди
всех Якутия, где «решили» довести
к 2020 году долю доходов от туризма в региональном продукте до 10%.

Детский сад! Это значит, что люди
не понимают, что такое инфраструктура, маркетинг туризма, сколько надо вкладывать в это средств, как изменить систему подготовки в высшей и средней школе.

Так что эта клубная, если угодно,
деятельность необходима. Но она может быть и жестко организована,
оставаясь клубной, потому что это заинтересованная деятельность. В принципе, она дает выгоду каждому участнику, потому что расширяет его видение и он способен поместить свой
бизнес или свою управленческую систему в более широкий контекст.

Мировой опыт показывает, насколько успешной может быть такая
деятельность. Например, блестящая
работа по развитию большого Ванкувера делалась именно таким образом.

И когда реконструировали гамбургский или роттердамский порты, порт
Бильбао, возникали новые конструкции — частно-государственные партнерства, причем многосложные: государство, провинции, города, бизнесассоциации, профсоюзы договариваются, находят консенсус, и тогда
успешность проекта на порядок выше.


— Кто должен создавать такие
корпорации?

— Стимулировать их создание сегодня может только региональная
или городская власть. Бизнес робок,
а если не робок, то считает, что проще установить прямые отношения с
властью и решать свои дела таким
путем. Поэтому ожидать от него инициативы невозможно. Экспертное
сообщество? Хорошо, что теперь появился новый канал, новые независимые экспертные площадки — региональные общественные палаты
(их сейчас 32), наша федеральная
Общественная палата. Но пока это не
сопряжено с механизмом принятия
решений, их КПД, конечно, очень невысок.

Есть губернаторы, которые уже
подошли к пониманию этого дела
или подходят. Чтобы не называть совсем известных и привычных, упомяну Анатолия Артамонова в Калуге
или Александра Жилкина — он в
Астраханской области реализовал то,
к чему я призываю уже лет восемь.

Существует ресурс высшей школы,
в которой все равно делаются курсовые и дипломные работы. Почему бы
не использовать их в «мирных целях»? Грамотно поставить задачу,
втянуть в работу лучших, амбициозных преподавателей и студентов.

Я проводил такие эксперименты в
Ижевске, в Нижнем Новгороде. Это
давало интереснейшие результаты.

Основной толчок может исходить
и от сильной муниципальной власти.

В Челябинске работа у нас пошла
очень плодотворно, когда мэр миллионного города не счел для себя
унизительным сесть за стол переговоров с главами всех восьми окружающих районов. И с помощью
внешних экспертов началось вычленение сюжетов, связанных с общими
интересами. Без передавливания,
без административного восторга, без
попыток поглотить и присоединить
стали обсуждать простейшие вопросы: что делать с мусором, с водой,
со свежими овощами, которые не
доходят до городских прилавков, потому что сети не принимают, как
быть с транспортом, чтобы его ГАИ
на границе города не останавливала… Понадобилось всего четыре
месяца штрих-пунктирной работы,
для того чтобы выйти на меморандум об общих интересах и сформировать общие рабочие группы.


— Но решение о создании таких структур должно, наверное,
проходить через представительный орган?

— Для начала может и не проходить. Потому что представительному
органу нужно показать, какой от всего этого эффект. Идею, пока она не
стала проектом, рано выносить на
обсуждение. А довести ее до стадии
проекта — это задача исполнительной власти и экспертов. Но похорошему, конечно, все должно проходить через представительный орган, быть им утверждено.


— Не рискует ли мэр крупного
города, когда приступает к созданию института развития, не
дождавшись от федеральной
или региональной власти какихто решений на этот счет?

— На самом деле ничего ждать не
надо. Потому что, как бы ни ругали
131-й закон, статья о межмуниципальном взаимодействии и его поощрении
в нем есть. То есть все вполне укладывается в рамки действующего закона. Но сами статьи ножками не ходят
и сами по себе не работают.

Другой вопрос — слабое финансовое обеспечение муниципалитетов. Но
исходить нужно из того, что корпорация развития создается как раз для
маневра имеющимися средствами,
чтобы сократить потери и выиграть в
качестве за счет сотрудничества.

Это непривычно. Слишком долго
советская имперская схема все и
всех разделяла и не допускала горизонтальных связей. И хотя сегодня
законодательных препятствий для
них нет, но навыка подобного взаимодействия тоже нет. Особенно это относится к бизнес-сообществу. Хотя
часто связи у предприятия могут быть
глобальными, но, как правило, связи
с соседним регионом носят индивидуально-отрывочный характер.

Любопытный в этом отношении
пример — Байкал. Там есть реальный огромный туристический ресурс.

Озеро находится между Иркутской
областью и Бурятией. Но иркутский
берег плохой, бурятский хороший и
удобный, потому что республика сохранила осколки советской системы
бальнеологии — клиники, профилактории, не бог весть какого качества, но тем не менее. Довольно интересно развивается там и китайскотибетская медицина.

Однако что получается? У Бурятии
не хватает человеческого, квалификационного и прочих ресурсов, которые есть у Иркутской области. Значит, речь идет только о том, чтобы
соединить эти два интереса, и тогда
словосочетание «особая экономическая зона туристического назначения» обрело бы смысл. Но до сих
пор ни мне, ни моим коллегам понастоящему не удалось усадить стороны за общий стол.

— Есть очевидные ограничения для создания успешных корпораций развития. Прежде
всего, существует инерция, которую преодолеть очень сложно. Как быть с этим?

— Проблема возникает, если вся инициатива идет сверху. У нас большие мастера любую
директиву замотать, и в этом отношении властная вертикаль — иллюзия. Но когда
появляется взаимный интерес или понимание, что иначе не получится, тогда возникает
шанс.

Сегодня любой ответственный —
не важно даже перед кем — управленец обнаруживает драму нехватки
людей. Конкуренция за людей обостряется. Те, кто первыми начинают
двигаться чуть иначе, чем раньше,
получают фору. Калужская губерния
обыграла Нижегородскую в битве за
«Тойоту» только за счет лучше организованных условий, чище прописанных, удачнее сформулированных.

На самом деле создание корпораций развития возможно сегодня
только в нескольких точках прорыва.

И если там это получается и дает результат, то есть надежда, что другие
начнут коситься уже заинтересованным взглядом.

У нас все говорят о выравнивании,
но развитие — это неравномерность.

И различение этих двух горизонтов
и двух «рисунков» управления дается нашим управленцам — людям,
как правило, с экономико-математическим образованием, пусть даже
очень современным, — довольно
тяжело. Потому что здесь нужно некоторое гуманитарное видение того,
как страна в ее локальном измерении будет двигаться. Вот я разговаривал с очень толковым руководителем — губернатором Новосибирской области Виктором Толоконским.

У него прогрессивные взгляды на
очень многие вопросы, но еще нет
понимания того, что пока Новосибирск не увидит себя как ядро развития всей Юго-Западной Сибири,
шансов изменить судьбу города будет мало.


— А как управляется — или
должна управляться — сама
корпорация развития? Кто-то
должен добиваться исполнения
решений, поддерживать всех в
рабочем тонусе? Или все участники смогут найти себя в новом
качестве в этой структуре, что
позволит работать на каких-то
иных принципах?

— Это открытый вопрос. Я, конечно, считаю, что предпочтительнее
второе, потому что, когда в деле находят себя, то и работают на себя, а
это обещает гораздо большую производительность, чем подчинение
навязанному режиму. Тем более что
способам саботировать давление извне несть числа.

Я из оптимистов, хотя и умеренных, но тем не менее постоянно повторяю: каждый месяц мы теряем
очередные 10 тыс. работников, и с
каждым месяцем это будет поджимать все сильнее. Вот чем «управляется» корпорация развития.

Может ли завтра по сигналу президента, премьера что-то такое произойти, что все изменит? Нет. Магомету все-таки придется идти к горе.

Наша специфическая экономика живет собственной жизнью, и я лишь
призываю к тому, чтобы увидеть и
развивать эту жизнь, а не придумывать вместо нее какую-то другую,
рисуя ее на бумаге в виде блок-схем
с прямыми и обратными стрелками.

Думаю, что движение в этом направлении началось. Пока только в нескольких точках. Некоторые я назвал,
некоторые мог бы добавить. Торможение огромное, сопротивление будет колоссальным — и не только со стороны административных аппаратов, но и
со стороны академического и университетского сообществ. Никаких чудес,
щелчка тумблера я не жду. Но из этого не следует, что надо сложить руки
и констатировать, что пациент скорее
жив, чем мертв. Нужна надежда на позитивные изменения…