Ирина БУЛЫГИНА: жизненно необходимы стандарты лекарственной помощи

Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА, Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

ГУП Московской области «Мособлфармация» — предприятие в России уникальное. Впервые в стране субъект Федерации вернул себе функцию не только снабжения лекарственными средствами, но и аптечного обслуживания широких слоев населения.

Эксперимент удался — сегодня «Мособлфармация», работающая всего в одном регионе, по данным РБК — четвертая по величине российская аптечная сеть.

Об идеологии эксперимента и важности его распространения на всю страну мы беседуем с одним из его главных авторов, генеральным директором ГУП «Мособлфармация» Ириной Булыгиной.

Спасительная «наркотика»

— Ирина Петровна, какое место занимает «Мособлфармация» в лекарственном обеспечении жителей Подмосковья?
— Если говорить о показателях предприятия в части коммерческих поставок, то сегодня аптечная сеть ГУП МО «Мособлфармация», а в нее входит 523 аптеки, контролирует около четверти аптечного рынка Московской области. Если же мы возьмем сегмент бесплатного лекарственного обеспечения: ДЛО, поставки для обеспечения выполнения Всероссийского календаря прививок, поставки наркотических лекарственных средств, спирта, кислорода и закиси азота для стационаров — то ими занимается только «Мособлфармация».

Вообще наша формула позиционирования на фармрынке такова: «Мособлфармация» — гарант лекарственного обеспечения населения Подмосковья. Предприятие уникально, причем не только для Московской области: оно осуществляет все без исключения виды лекарственной помощи, какие только существуют в фармации. У нас есть и развитое рецептурное производство — мы осуществляем поставки готовых лекарственных средств, нуждающихся в особых условиях хранения и доставки; делаем поставки всего спектра лекарственных средств, разрешенных органами здравоохранения к применению в России, для лечения заболеваний всех без исключения нозологий. Нет такого редкого лекарства, которое не поставляло бы потребителю наше предприятие.

Такой системный эффект достигается за счет развитого складского хозяйства — у нас уже несколько складов; собственного довольно крупного производства — помимо рецептурно-производственных отделов в 93 аптеках, на базе одной из входящих в нашу сеть больничных аптек в Ступинском районе создана фактически небольшая фармацевтическая фабрика для нескольких районов Подмосковья.

— А начиналось ГУП с аптечного склада в Подольске?
— Вообще в советское время Мособлаптекоуправление — предшественник нашего ГУП, включало четыре аптечных склада, каждый из которых имел ту или иную специализацию.

Склад № 4 в Подольске занимался оптовыми поставками готовых лекарственных средств, в том числе наркотических, что было сферой исключительной государственной монополии.

Именно поэтому он и сохранился в ведении Минздрава области: остальные склады к моменту, когда я из фармацевтического бизнеса пришла в госструктуры, были закрыты.

В начале 2000-х годов мы стали воссоздавать систему лекарственной помощи в Подмосковье почти с нуля.

— Возникла областная программа по этому направлению?
— Да, областная программа создания государственной аптечной сети на базе ГУП «Мособлфармация», принятая правительством области и утвержденная губернатором Борисом Всеволодовичем Громовым.

Дело в том, что в пореформенные годы большинство аптек было «сброшено» на муниципалитеты. Какие-то из них были приватизированы, но большая часть оставалась в ведении муниципальных управлений здравоохранения.

Когда было принято это постановление, в области существовало порядка 700 муниципальных аптек. Однако в государственную аптечную сеть попали только 517 — остальные, чаще всего расположенные в центрах населенных пунктов и близ жилых массивов, были экстренно приватизированы.

При этом в частные руки отдавались даже аптеки, оборудованные под «наркотику». Это аптеки особого уровня организации и безопасности: с определенной толщиной армированных стен, тремя рубежами охраны. Такие аптеки — очень дорогостоящие объекты. Разумеется, коммерсанты в этих аптеках продажей наркотических средств заниматься не будут.

— Не удастся получить разрешение?
— Во-первых, действительно, вряд ли удастся: подобным направлением в состоянии заниматься только аптеки с высочайшего профессионального уровня персоналом и организацией работы. Но даже если смогут, будут многократно, ежемесячно проходить несколько проверок со стороны почти десятка ведомств.

Однако самое главное — наценка на наркотические средства регулируется государством.

Сегодня она составляет 30%. Для справки: чтобы выйти «в ноль» по «наркотике» в рамках всего нашего ГУП, наценка должна быть 82%! Следовательно, население лишается возможности получать соответствующий вид лекарственной помощи: онкологическим, например, больным или их родственникам приходится ехать за наркотическими лекарствами за тридевять земель, стоять в огромных очередях… Та же самая проблема — с аптеками, имеющими рецептурно-производственные отделы.

Во многих случаях это были как раз центральные городские и районные аптеки, проданные в первую очередь.

Что такое РПО? Это ассистентская комната, отвечающая очень жестким стандартам, определенный стандартами же штат: химик-аналитик с высшим фармацевтическим образованием, ассистент как минимум с дипломом о среднем фармобразовании и контролер с высшим фармацевтическим образованием, который проверяет лекарство при изготовлении и еще раз проверяет при выдаче.

Содержание такого отдела требует довольно больших затрат. И они никогда не покроются ценами на изготавливаемые лекарственные формы, ведь их стоимость зависит только от стоимости ингредиентов. Естественно, коммерсантам это не выгодно — они сплошь и рядом закрывают рецептурно-производственные отделы в своих аптеках.

— Но в крупных коммерческих аптечных сетях они все же встречаются…
— Действительно профессиональные РПО есть только в одной коммерческой сети — «Доктор Столетов». Количество рецептурно-производственных отделов в России сокращается год от года. И такое поведение коммерческих сетей меня, человека довольно долго проработавшего в фармацевтическом бизнесе, хотя и в оптовом, а не розничном, весьма и весьма удивляет.

РПО — серьезный фактор привлечения покупателя: человек приходит с рецептом за нужным ему лекарством и, скорее всего, купит в аптеке что-то еще в безрецептурных отделах. То есть неразвитость рецептурного производства — это еще и свидетельство невысокого уровня большинства бизнесменов, которые занимаются у нас в стране аптечным бизнесом.

Третье, за что стараются не браться коммерсанты, — сложные готовые лекарственные формы, требующие особых условий хранения и доставки: наценки на все лекарства регулируются государством, и «отбить» большие затраты за счет наценок не получается. В результате сегодня даже в Московском регионе, неплохо по сравнению с остальной Россией обеспеченном лекарствами, купить медикаменты для лечения целого ряда заболеваний стало гораздо тяжелее, чем в советское время.

Тогда существовал определенный лекарственный дефицит, связанный с тем, что желающих воспользоваться высокоэффективными, качественными лекарствами было больше, чем их планировалось поставить в аптечную сеть. Сегодня рыночное развитие аптечного дела поставило эти лекарства на грань «вымирания» в аптечной сети. То есть получается парадокс: аптеки на каждом шагу, а условия лекарственной помощи населению ухудшились.

Избыточная недостаточность

— Наверное, это вопрос качества работы лицензирующих и контролирующих организаций?
— До 2007 года аптеки лицензировал Росздравнадзор, с января этого года лицензирование и контроль аптек переданы на уровень субъектов Федерации. Это явление скорее позитивное, потому что структур, возможностей Росздравнадзора для реального контроля не хватало. В регулировании отечественного аптечного дела существует свой парадокс. С одной стороны, рычаги регулирования фармрынка избыточны: это и несколько видов лицензирования, и устанавливаемые государством фиксированные наценки на все без исключения виды лекарственных средств, и проверки самых разных органов, и многое другое. А с другой стороны, рычаги совершенно недостаточны.

Ведь как происходит процесс лицензирования? В ответственный орган подается заявка.

Инспекторы проверяют документы, выезжают на осмотр объекта. Если все в порядке, они не имеют права отказать в выдаче лицензии. Даже если на том пятачке, например, в центре города, где открывается новая «аптека», уже действует пять таких же. Это обстоятельство сегодня для лицензирования не имеет никакого значения.

Но разве могут эти пять аптечных точек ужиться на небольшой территории? Конечно, нет.

И они начинают конкурировать друг с другом за каждую копейку, поскольку прибыль от аптечной деятельности у них будет минимальной.

— Из-за регулируемых наценок?
— Конечно: они составляют от 30% для основной массы лекарств до 10% для жизненно важных. Не регламентируется лишь наценка на парафармацевтику, и на ней как раз и стараются зарабатывать. Кстати, именно поэтому многие крупные коммерческие аптечные сети делают ставку на эту продукцию: парафармацевтика составляет около 60% их товарооборота.

А также из-за того, что в любой аптеке должен быть обязательный минимальный ассортимент лекарственных средств, необходимых для оказания неотложной медицинской помощи. Даже если эти лекарства не пользуются спросом. К тому же, когда у таких препаратов кончается срок годности, аптека обязана списать их за счет собственной прибыли.

Коммерсант, открывая аптеку, стремится любыми способами минимизировать свои затраты и зачастую делает это вразрез со складывавшимися десятилетиями нормами аптечного дела — к сожалению, выпавшими сегодня из государственных стандартов и условий лицензирования. Так, этими условиями не предусматриваются минимальные размеры помещения. Но как же может работать аптека при 10 кв. м торгового зала и еще 50 кв. м служебного помещения? Задаю вопрос этим горе-аптекарям: «Где вы будете хранить товар?» Заученный ответ: «При современной логистике, основанной на информационных системах, медикаменты в необходимом объеме приходят в аптеку каждый день, так что комната для их хранения просто не нужна». Это ерунда: при любой системе логистики вы не сможете выставить в торговый зал весь товар, его все равно надо где-то хранить.

Хранят, как правило, где и как попало, вопреки всяким нормам, не соблюдая температурно-влажностный режим. А лекарство — это ведь сложная биохимическая субстанция, его «поведение» меняется от условий хранения! В советское время были разные категории аптек — с разным объемом площадей и набором услуг лекарственной помощи.

— А сегодня масса аптек фактически самой низкой категории?
— Именно так. Мало толку от того, что какието сети считаются крупнейшими в стране. В их составе — псевдоаптеки.

Они не могут себе позволить взять в штат квалифицированный персонал: сегодня на аптечном рынке хорошие специалисты и редки, и дороги. Многие крупные аптечные сети набирают специалистов высокой квалификации на подряд, представляете? Одни и те же фармацевты, провизоры работают одновременно в десятке аптек, или практикуется «вахтовый метод»: специалисты приезжают из отдаленных регионов России, из стран СНГ, работают в аптеке для отведения глаз контролирующих органов неделю-другую и уезжают к себе домой.

По-иному и не может быть — провизоров сейчас выпускается столько же, сколько выпускалось в советское время. А количество аптек возросло в десятки раз.

— Значит, нужно увеличивать число провизоров?
— Нужно сокращать количество аптек в пользу их качества! Провизоры выпускались и выпускаются фармацевтическими факультетами и фармвузами под реальные потребности граждан в лекарственной помощи.

В советское время число аптек рассчитывалось по принципу «одна аптека на 9—13 тыс.населения города или 6 тыс. населения в сельской местности». Но сегодня в Московской области одна аптека приходится на 2 тыс.населения. Уникален у нас Орехово-Зуевский район — там аптек наоткрывали столько, что одна приходится на 900 жителей! А знаете, сколько лицензий на аптечную деятельность выдано сегодня вообще, во всероссийском масштабе? 50 тыс.! Прибавьте к этому еще 4 тыс. лицензий на оптовую торговлю лекарственными препаратами и более 600 — на производственную деятельность. А есть еще фармлаборатории, департаменты фармации органов здравоохранения субъектов Федерации… Во всех этих организациях должны работать дипломированные специалисты. Но у нас сегодня порядка 120 тыс. фармацевтов и около 90 тыс. провизоров. Получается по 1,82 человека на фармобъект. А ведь даже в розничной точке должны работать хотя бы два провизора! Отсюда вопиющая некомпетентность работников коммерческих аптек, угрожающая здоровью граждан. Недавно я зашла в аптеку одной очень крупной сети и спросила у девушки с табличкой «Консультант»: «У вас есть визин?» Как вы знаете, визин — глазные капли.

«Нет, — ответила мне девушка, — визина нет, есть тизин». А тизин — назальные капли. Пришлось прочитать ей небольшую лекцию о том, что такие препараты нельзя путать.

— Но путают сплошь и рядом…
— Вот именно. Что такой горе-специалист может посоветовать больному человеку? Ведь сегодня в России, как известно, 70% заболевших людей сразу приходят в аптеку, минуя врача… Другая проблема — несоблюдение ограничений на продажу определенных категорий лекарств. Представители контрольно-ревизионного управления нашего предприятия, выезжая для проверок объектов «Мособлфармации», из любопытства заходят в соседние коммерческие аптеки. И нередко наблюдают там, как этиловый спирт, психотропные препараты и другие лекарства, отпуск которых по закону должен осуществляться только по рецепту, продаются совершенно свободно. Поймать за руку при таком явном несоблюдении правил — пара пустяков.

О подобных нарушениях мы с документами, чеками сообщаем в управление Росздравнадзора по городу Москве и Московской области.

Инспекторы управления выезжают на объекты, подтверждают наши факты, составляют протоколы об административных правонарушениях, передают дела в суд.

А что суд? Суд, рассмотрев дело, может лишь на несколько месяцев приостановить действие лицензии провинившейся аптеки — не более того. А потом она опять откроется как ни в чем не бывало.

— И это притом что продажа психотропных препаратов без рецепта общественно опасна. Это все равно что продавать оружие нелицензированным организациям и гражданам…
— Совершенно верно! И аптеки, осуществляющие такие продажи, нужно сразу закрывать, без возможности потом ее открыть. Но законодательство подобную меру не предусматривает.

Если нынешняя безнаказанность будет продолжаться, вряд ли нужно будет удивляться, что в России можно в обычной аптеке купить наркотические препараты, что у нас постоянно растет количество контрафактной продукции… Неопределенный контрафакт — Сегодня в аптеках действительно множество поддельных лекарств… — Но это не вина аптек — они не могут проверять лекарства: они смотрят только документы на них. Заведующая аптекой никогда не знает наверняка, что ей предлагают: контрафактную продукцию или нет. Ей не известна ни стоимость производства, поскольку она не связана с ним, ни цена, установленная производителем, ведь напрямую она с ним не контактирует.

Что ей делать? Смотреть на упаковку и проверять документы на лекарства. Но у контрафактной продукции они, как правило, не вызывают подозрений. Проводить экспертизу лекарств аптека не может. Это в состоянии делать, например, мы — у нас есть соответствующие лаборатории и специалисты.

Кроме того, понятие «контрафактные лекарственные средства» сегодня в нашем законодательстве четко не определено. Это только подделки лекарств, в лучшем случае состоящие из нейтральных элементов с эффектом плацебо, а в худшем и из вредных? Или, например, лекарственные средства, аналогичные импортным, но произведенные у нас, — тоже?

— Так называемые дженерики?
— Да, дженерики. Они существенно дешевле и для покупателя, и для производителя. Из-за ценового преимущества они активно используются в программе ДЛО. И нам говорят, что согласно списку МНН — международных непатентованных названий они полностью соответствуют оригинальным брэндам.

В это можно было бы поверить, если бы в России проводились клинические испытания дженериков. Но у нас таких исследований нет: стоят они очень дорого. И в итоге мы знаем о наших дженериках очень мало.

Да, химический состав дженериков соответствует оригиналам, но просто повторить химическую формулу — это еще не значит сделать лекарственное средство.

— Это как у Жванецкого: «а может, они руки не моют?»…
— Шутки шутками, но современные лекарства — это не просто перемешивание компонентов в определенной пропорции.

Несколько лет назад в России ввели добровольную сертификацию качества лекарственных средств для производителей. Здесь мы пошли по западному пути, но до конца, как водится, не дошли.

В Германии мне довелось посетить одну из независимых контрольных лабораторий, занимающихся сертификацией образцов лекарственных препаратов, поставляемых туда производителями. Это колоссальный, циклопических размеров комплекс: там, кстати, тестируются не только лекарства, но и продукты питания и образцы почв… Деятельность лаборатории базируется исключительно на ее репутации. Если вдруг выяснится, что не соответствует заявленным требованиям продукция, на которую, то ли по ошибке, то ли по злому умыслу, лаборатория выдала сертификат качества, начнется серьезное публичное разбирательство. И лаборатория просто потеряет клиентов, из-за чего прекратит свою деятельность.

А если станет известно, что производитель пошел на подлог и представил на анализ образцы, отличающиеся от продукции, сходящей с его конвейера, он навсегда лишится производственной лицензии.

Кстати, если посчитать затраты на лечение оригинальным брэндовым препаратом и дженериком, то можно увидеть парадоксальную картину: лечение «настоящим» препаратом в конечном итоге обходится значительно дешевле, потому что и выздоровление пациента идет быстрее, и дозы лекарства для достижения нужного эффекта требуются значительно меньшие. К тому же за счет лечения некачественным препаратом одной болезни можно заработать себе другую — повредить почки, печень, желудок…

Вернуть государство

— Из вашего описания существующего положения дел с лекарственной помощью напрашивается вывод: государство должно вернуться и в аптечный сектор, и в фармпроизводство.
— Безусловно. Федеральное государство, отказавшись от участия в аптечной торговле, пустив на самотек ситуацию в фармацевтической промышленности, по многим параметрам дерегулировав их, нанесло удар по условиям получения лекарственной помощи гражданами.

Я не призываю возвратиться к временам Госплана, но разумное планирование объемов производства в фармпромышленности, в аптечном деле должно же быть! По десять только российских производителей нифидипина и бромгексина — они же будут удешевлять продукцию любой ценой! Заводы ищут сырье как можно доступнее по цене, удешевляют всеми способами технологию — о каком качестве можно говорить?! Аптеки вынуждены заниматься тем же самым — только государственные предприятия лишены этого недостатка.

— А как должно быть?
— Если объем рынка России, к примеру, 5 млн таблеток бромгексина, пусть останутся, скажем, четыре производителя, выпускающие продукцию приемлемо высокого качества, которые прошли аттестацию — пусть не GMP, но хотя бы по российским стандартам фармпроизводства. Вот эти четыре производителя пускай себе конкурируют по цене и качеству обслуживания.

На Западе большую роль в фармации играют отраслевые объединения компаний и профессионалов. Например, Союз фармацевтов Италии решает, сколько должно быть аптек на какой территории, союзы фармпромышленности многих стран наделены правом решать вопросы о количестве производителей, ценовых границах… Фармация — сфера, в которой не может быть абсолютно свободного рынка.

— Это так называемые саморегулирующиеся организации — СРО?
— Совершенно верно. Наверное, это всетаки механизм для развитых рыночных экономик: учитывая нравы в большинстве российских производственных корпораций и коммерческих аптечных сетей, мы, думаю, пока не можем отдать контроль в руки СРО. Хотя я очень жду вступления в ВТО — правила этой международной организации будут способствовать существенному «обелению» ситуации в российской фармации.

Однако сегодня мы должны отдать контроль в руки авторитетного, «оснащенного» экспертными советами профессионалов Минздрава, который все-таки должен прийти на смену неуправляемому монстру — Минздравсоцразвития.

— Должно ли появиться больше таких сетей, как ваша?
— Безусловно. Потому что сегодня только они способны гарантировать потребителю качество лекарственной помощи.

Искусство управлять ситуацией

— А как происходило формирование, развитие ГУП «Мособлфармация»?
— Когда мы закончили объединение муниципальных аптек, то приступили к реорганизации сети. Я понимала, что просто объединить под одной вывеской 500 с лишним аптек — мало, нужно еще отладить механизм управления ими.

На первом этапе у аптек остались расчетные счета. При этом мы поставили в бухгалтерии компьютерный учет, внедрили систему информационного обмена между подразделениями, чтобы можно было в режиме онлайн получать информацию о том, что происходит в каждом из них.

Аптечная сеть была разделена по территориальному признаку на четыре направления — северо-восточное, юго-западное, северо-западное и юго-восточное, и в ГУП МО «Мособлфармация» появилось 18 территориальных подразделений, во главе каждого из них был поставлен территориальный управляющий.

В его подчинении находилось 30—50 аптек.

Мы разделили аптеки по категориям, перетрясли все штатные расписания, установив оклады по каждой должности, а затем стали давать филиалам плановые задания по товарообороту. Была проведена огромная работа с поставщиками, которых удалось убедить в том, что им выгоднее работать не с отдельной аптекой, а с ГУП в целом, так как мы взяли на себя старые долги муниципальных аптек поставщикам, а наши складские мощности позволяли поставлять сразу крупные партии товаров.

Только после того как все это было отлажено, в январе 2008 года мы начали закрывать расчетные счета большей части наших аптек — что, кстати, ни на день не остановило работу всей системы.

В наших ближайших планах концентрация производства, создание при ГУП «Мособлфармация» крупных, фактически промышленных, РПО, каждый из которых охватывал бы сразу несколько районов Подмосковья. Сегодня и населением, и больницами нашего региона очень востребован ряд врачебных прописей и детских лекарственных форм, которые из-за их нестабильности при хранении не может изготовить промышленность. А для государственной аптеки наличие такого производства может стать серьезным конкурентным преимуществом перед коммерческими.

У руля стажеры?

— Насколько сильно за последние годы пострадал профессиональный уровень управленцев в российской медицине и фармации?
— Очень сильно. Нарушены технологии принятия решений, в руководство отраслью пришла масса непрофессионалов. В лучшем случае решения по фармсфере принимают врачи. Но даже врачи не разбираются в этой области.

Я убеждена, что в любой сфере деятельности политика должна формироваться с участием специалистов, а в фармацевтике и медицине — особенно. Очень часто бывает, что с точки зрения экономиста решение, принятое относительно отраслевого рынка, эффективно, но при этом не учитываются социальные факторы, менталитет, технологические особенности, и решение «не работает»… Неспециалист понять этого не может, так как не знает процесс «от» и «до», не понимает, к чему может привести его ошибка.

Сейчас перед Россией остро стоит необходимость введения единых стандартов оказания как медицинской помощи, так и лекарственной.

Национальный проект и федеральные программы в области здравоохранения писались с мыслью о том, что стандарты оказания лекарственной помощи в стране есть. Но на самом деле их не существует: их нужно разработать для новых рыночных условий и начать исполнять.

А иначе получается, что, совершенствуя одно направление, мы абсолютно забываем о другом: лечебно-профилактическая помощь у нас до сих пор отделена от лекарственной, каждая из них существует сама по себе. Однако нужно создать из них целостную систему: только она даст эффект в коренном исправлении ситуации со здоровьем россиян.


Ирина Петровна Булыгина — генеральный директор ГУП Московской области «Мособлфармация» с 2004 года. В 1983 году с отличием окончила 1-й Московский медицинский институт им. И.М. Сеченова, позднее прошла обучение в Центре содействия и развития бизнеса и предпринимательства при Правительстве Москвы. Стаж работы в фармацевтической отрасли — 25 лет. Награждена Почетной грамотой Министерства здравоохранения Московской области, нагрудным знаком — медалью «Благотворитель», нагрудным знаком — медалью «Честь и польза» Международного благотворительного фонда «Меценаты столетия», Большим серебряным крестом с бриллиантами потомственного ордена «Честь, Благие дела, Слава» имени Ярослава Мудрого Межрегиональной общественной организации «Богатыри», другими грамотами и благодарностями. Выдержка из автобиографии: «Фармацевтическое образование (я окончила фармацевтический факультет 1-го Московского медицинского института) и опыт руководства крупными компаниями позволяли рассчитывать на успех.

После вуза десять лет я отработала в аптеке на разных должностях, начиная с провизора отдела готовых форм до заместителя заведующего, прекрасно понимаю всю аптечную специфику. В то же время владею теорией и практикой менеджмента коммерческих и государственных, причем довольно специфических предприятий.

В 1994 году я ушла из аптеки в коммерческий бизнес, где также смогла освоиться, в 1996 году стала коммерческим директором крупной производственной компании “Лэнс”.

Одного фармобразования оказалось недостаточно, и я окончила школу бизнеса “Центр поддержки и содействия развития предпринимательства” по нескольким дисциплинам, вплоть до психологии общения, ведения переговоров. Затем в должности коммерческого директора я работала сначала на Московском эндокринном заводе, а затем на ФГУП НПО “Микроген”, объединившем 13 заводов, разбросанных по России. Снова училась, теперь уже особенностям производства лекарств, иммунобиологии. Затем последовало предложение возглавить ГУП МО “Мособлфармация”».


ГУП Московской области «Мособлфармация» — один из крупнейших дистрибьюторов фармацевтической продукции и одна из крупнейших аптечных сетей в Российской Федерации. Важнейшие параметры предприятия:
— 523 аптечных учреждения по всему Подмосковью;
— головной аптечный склад на 23 тыс. кв. м;
— собственный автопарк, состоящий из 35 автомашин;
— коллектив — 4133 человека;
— розничный товарооборот — 270 млн руб. в месяц.

ГУП МО «Мособлфармация» осуществляет: — оптовую торговлю;
— розничную торговлю;
— деятельность, связанную с обращением наркотических и психотропных веществ Списков II и III;
— обеспечение лекарствами льготных категорий граждан;
— хранение лекарственных средств по федеральной целевой программе «Предупреждение и борьба с социально значимыми заболеваниями», национальным проектам, резерва медицины катастроф.