Александр КОЛОМИЙЦЕВ: государственные программы – возвращение к целенаправленному развитию страны


Текст | Кирилл БЛОХИН, Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Генеральный директор ООО «Газтехмонтаж-II» (Свердловская
область) Александр Коломийцев почти всю жизнь занимается газификацией. Когда-то, в бытность руководителем одного из ведущих
областных управлений газификации, он входил в кадровый резерв
обкома партии, который в то время возглавлял Борис Ельцин.


С началом реформ под руководством того самого Ельцина оказался в бизнесе. И за 16 лет сделал свое предприятие одним из лидеров в сфере газового строительства на Урале.

«Пятый проект» с предысторией


— Александр Александрович, газификация у нас в стране неофициально считается пятым национальным проектом — во
многом потому, что за нее отвечал куратор
первых четырех Дмитрий Медведев. Как,
на ваш, практика, взгляд, реализуется эта
программа?

— Задолго до «пятого национального проекта», особенно в советское время, в регионах
активно занимались газификацией. Когда я
работал начальником Свердловского управления треста «Газспецстрой», реализовывалась еще советская программа газификации,
и наша Сведловская область была одним из
лидеров в ее воплощении в жизнь. Программа
осуществлялась очень активно, и облгаз жестко
контролировал процесс, проводил совещания,
распределял объекты…
Но облгаз и руководящее начало в этом
процессе исчезло. Тем не менее функции по
координации газификации взял на себя Минжилкомхоз области. Длительное время его
возглавлял прекрасный специалист и организатор Виктор Петрович Штагер: к сожалению,
несколько лет назад его не стало, и координация ослабла… Но тем не менее область достаточно активно газифицировалась.

Федеральная власть до поры до времени не
обращала должного внимания на проблему газификации, и каждый субъект Федерации варился
в собственном соку. Но благодаря Дмитрию
Анатольевичу Медведеву, на определенном этапе
возглавившему совет директоров АО «Газпром»,
программу удалось поднять на высокий уровень.

Ей определили место в системе национальных
проектов — вполне законное место.

Газовые коммуникации играют огромную
роль в повышении уровня жизни. Начиная
даже не с условий в сельских домах, которые
теперь не надо топить дровами, а с газовой
котельной. Угольная котельная — это пыль,
грязь, нарушение экологии, огромные затраты,
то же самое — котельная на мазуте. В газовой
же котельной чистота, она обходится гораздо
дешевле, требует в два раза меньше людей,
не вредит экологии. КПД газовой котельной
92—94%, а угольной — 70—80%. Уголь нужно
привезти, разгрузить, высушить, следить за тем,
чтобы он не кончался… И так круглый год — и
зимой и летом. А газ — он пришел по трубе,
почти никаких дополнительных забот. Благодаря газу меняется уровень жизни в деревне, он
становится гораздо ближе к городскому.

С появлением федеральной программы
работа была поставлена на более масштабную
основу.


— А каков уровень газификации Свердловской области?

— Он приближается к максимальному. Разработана еще в 2005 году и реализуется областная комплексная программа по газификации городов и поселков. Сегодня губернатор
Эдуард Эргартович Россель поставил задачу,
чтобы за четыре года газификация области
была завершена: в каждом населенном пункте
должен быть газ!

Газификация охватывает не только города и
села, но и промышленные предприятия. Возьмем, например, Кувшиновский завод прокатных валков — там заменяется оборудование,
провели реконструкцию газовых коммуникаций. Экономия и прибыль от газификации в
промышленности идут очень большие.

В Алапаевске мы перевели котельную с мазута на газ, через год, директор рассказывал,
прибыль — под 200 млн. Так что дело это очень
выгодное.


— Но сохранится ли преимущество газа
перед углем при росте его цены?

— Безусловно. Цена на газ будет продолжать
расти, но экономия от газовой генерации все
равно колоссальная, как и удобство пользования газовыми коммуникациями по сравнению
с дровяным отоплением, которое еще до недавнего времени было распространено в селах
нашей области.

Парадоксы софинансирования

— То есть с газификацией все прекрасно и
нет никаких проблем?

— Проблемы, конечно, есть — как без них!
Прежде всего в сфере финансирования.


— Но государство, «Газпром» вроде бы
щедро финансирует эту программу?

— Смотрите, что получается: государство
объявляет финансирование, и мы берем на
себя обязательства выполнить определенный
объем работ к определенному сроку. Однако
проекты газификации оплачиваются на принципах софинансирования. И если получение
30% финансирования — федеральных — обеспечивается своевременно и в полном объеме,
то получение остальных 70% — муниципальных — происходит с большими проблемами.

Откладывается, задерживается…
Таким образом, я, подрядчик, оказываюсь
вынужден вкладывать собственные оборотные
средства, чтобы закончить работу. А ведь для
таких объектов, как, например, котельная, стоимость оборудования доходит до 75—80% общих
затрат, и оборудование это очень дорогое.

После выполнения работы получить деньги —
большая проблема. Долго ждем возвращения
долгов — от одного года до двух лет, рычагов
воздействия на должников практически никаких нет. Пишем письма, ходим, просим, обиваем пороги… Не всегда это результативно.

Относительно недавний пример — работа на Верхнесалдинском заводе химических
емкостей, для которого мы переукладывали
газопровод, проложенный более 30 лет назад,
часть по болоту. Мы выполнили работы, и нам
должны были по договору выплатить более
6 млн руб.: акт был подписан, долг признан.

Но это оборонное предприятие, подчиняется
Москве.


— И выплатили?

— Выплатили. Через полтора года 4 млн.


— А почему вы не подали на завод в суд?

— Знаете, другой подрядчик завода — он
выполнял работы по реконструкции системы
канализации — пошел в суд. Процесс такому
крупному предприятию проиграл, и ему урезали около 70% средств. Мы, договариваясь
полюбовно, потеряли меньше…
Мне кажется, что финансирование газификации должно осуществляться из одного источника: государство само должно рассчитываться с
муниципалитетами и предприятиями, если речь
идет о выполнении государственных программ.

Другая крупная проблема практической реализации государственной программы газификации — желание заработать на ней всех маломальски причастных к процессу. Очень активно
создавать монтажные структуры стали горгазы.

Однако это же эксплуатационные организации.


— То есть они не заказывают монтажные
услуги на стороне, а пытаются сами ими
заниматься?

— Совершенно верно. Не имея для этого профессиональной подготовки и опыта. А у меня,
например, опыт в этой области 21 год, у всех
специалистов нашей фирмы — от 25 до 35 лет.

Это какая-то странная конкуренция. Я считаю,
что каждый должен заниматься своим делом.

Работать на результат

— Какова роль компании «Газтехмонтаж-II»
в газификации области?

— Весьма велика. Не могу сказать, какая
у нас доля рынка, — просто потому что нет
соответствующих данных. Но положение компании на рынке следующее: мы входим в число
четырех-пяти крупных компаний из почти
40 фирм, которые занимаются газификацией
в нашей области. «Газтехмонтаж-II» делает в
два-три раза больше, чем маленькие монтажные компании. За прошлый год выполнили
объемов на 76 млн руб. — это только по газу.

Раньше мы занимались и проектированием,
и монтажом газовых коммуникаций. Но Ростехнадзор нам за это попенял: мол, как же так,
и проектирование, и строительство, и наладка,
и экспертиза промышленной безопасности в
одних руках, и мы были вынуждены отказаться
от самостоятельной проектной группы — работаем по проектированию с уральским филиалом института ГипроНИИгаз. А вот дальнейшая
цепочка сохранилась внутри предприятия — от
монтажа до пуска газа делаем весь спектр задач.

Причем ориентируемся на конечный результат.


— У потребителя после работы строителей и монтажников должен идти газ?

— Да, и в необходимом объеме, в соответствии со всеми его требованиями. А из-за
нашей ли работы он не идет или нет, для потребителя не важно.

Мы всегда работаем на конечный результат,
в том числе устраняя огрехи других подрядчиков. И именно это позволяет нам сохранять и
укреплять положение компании на рынке.


— Но вернемся к технологии работы.
Проектный институт делает проект, а ваша
задача его «положить на землю»?

— Конечно. Получив проект, мы начинаем
по нему работать, и тут выясняется обычно
много нового и интересного. Вот недавно по
проекту мы должны были сделать прокол в
грунте, чтобы проложить газовую трубу. А на
этой глубине оказался водопровод, которого там по проекту быть не должно: строители
схитрили и сэкономили время.

Другой пример: в Екатеринбурге мы делали подземный газопровод к ТЦ «Дирижабль»
длиной 800 м. Из них 750 м мы сделали за две
недели, а 50 м — за полтора месяца (прокол
под дорогой), потому что на нашем пути оказались скальные породы, которые не были выявлены при изысканиях. Фактически в любом
проекте есть какие-то отклонения.

Итак, изыскания и проект делает институт.

Если это расширение или перевооружение того
или иного газового комплекса, то проект проходит экспертизу промышленной безопасности.

Если же это новое строительство, то, согласно
градостроительному кодексу, он должен пройти госэкспертизу. А там очередь от трех месяцев до полугода… Такие проволочки негативно
сказываются на динамике строительства.
— Насколько широко вы применяете
полиэтиленовые трубы? Как широко они
могут быть использованы?

— В любой технологии есть плюсы и минусы. Достоинство полиэтилена в том, что он
легче, его, в общем-то, нетрудно положить.

При небольшом диаметре это можно сделать
даже вручную, без техники. Кроме того, он
дешевле, потому что ему не требуется электрозащита, как для стальных газопроводов.

Но в то же время его не везде можно положить. К примеру, я противник того, чтобы его
укладывать в болото. Ведь может произойти
сдвижка грунта, и пластиковую трубу пластами
породы разорвет, как бумагу. Там надо укладывать стальные газопроводы. Но в поселках
и городах вполне можно переходить на полиэтилен, поскольку он дешевле и долговечнее.

Мы используем отечественные, прекрасные
полиэтиленовые трубы.

— А стальные трубы чьего производства
вы используете?

— Только отечественные. Мы работаем
исключительно с нашими трубопрокатными
заводами: первоуральским, полевским, челябинским. Они выпускают великолепную продукцию, и никаких нареканий не возникает.

— Но, к примеру, украинские трубы вроде
бы дешевле…

— Насчет украинских не знаю, но в Татарстане, скажем, трубы действительно несколько
дешевле. Однако мы должны ориентироваться
не на то, что подешевле, а на то, что указано в
проекте, поскольку там прописаны характеристики всех материалов и оборудования.

Если есть значительный временной запас, то
можно, конечно, поискать трубы дешевле, но,
как правило, времени крайне мало.

— Вы ведь закупаете не только трубы, но
еще и оборудование, приборы? В этой сфере
вы также ориентируетесь на отечественных производителей?

— Да, закупаем приборы автоматики, оборудование для котельных у саратовских заводов
«Газмаш», «Газаппарат». В принципе, можно
использовать и импортное оборудование, если
оно сертифицировано и получило разрешение
на применение его в России (в Федеральной
службе по экологическому, технологическому
и атомному надзору). Но, опять-таки, я верю в
нашу продукцию.


— Какие наиболее интересные объекты
газификации вашей компании за последние
годы вы могли бы отметить?


— Каждый проект, скажем так, достается
потом и кровью, поэтому все они памятны.

Но одним из особенно трудных объектов я
назвал бы переукладку подземного газопровода
высокого давления длиной 15 км. Кроме того,
сейчас восстанавливаем 15 корпусов агрокомплекса «Горноуральский»: выполнили работы
по газоснабжению, проложили холодный и
горячий водопровод, провели отопление.

Самое большое удовольствие доставляет
созерцание результатов своей работы: когда ты
едешь по городу или по району и видишь созданные тобой системы в работе. Недавно с сыном
ездили на шашлыки в Первоуральский район,
я ему рассказывал, как начинал там работать в
1989 году, когда мы прокладывали газопровод
высокого давления. И он воочию видел объекты,
которые до сих пор служат людям.


— Какие планы на будущее у вашего предприятия?


— Перед компанией сейчас стоит задача развития в трех направлениях: совершенствование кадрового потенциала, новые направления
бизнеса и развитие деятельности в других регионах: Курганской области, приполярном Урале.

Ведь новое строительство в нашей области
близко к завершению. А реконструкция, хоть
и будет идти постоянно, не даст уже прежних
объемов. Но основной специализацией останется газ. Если умеешь что-то хорошо делать,
этим нужно дорожить.

Системы повышенной опасности
— Расскажите, пожалуйста, подробнее о
новых направлениях вашего бизнеса.


— Они близки к основному виду нашей
деятельности. Одно из относительно новых
наших направлений — экспертиза промышленной безопасности проектной документации. Ведь газовые системы — это опасные производственные объекты, которые относятся к
системам повышенной опасности.

В составе фирмы организована экспертная
группа, она работает уже около двух лет. Актуальность этой темы связана с тем, что при
отсутствии в проектной документации или
паспорте технического устройства расчетного
срока эксплуатации газопровода и газового
оборудования срок эксплуатации подземного
газопровода принимается 40 лет, срок эксплуатации ГРП, ГРУ — 30 лет. По 70% газовых коммуникаций и их компонентов сроки замены
уже подошли. Возникают проекты по реконструкции, в отношении которых проводится
экспертиза промышленной безопасности.

ЗАО «Газмонтаж», например, обратилось к
нам за экспертизой 23 проектов оборудования
ГРП, которое нуждается в модернизации. Это
совершенно правильный подход: чем каждые
пять лет освидетельствовать старое оборудование,
дышащее на ладан, лучше просто его заменить.

— Поспевает ли финансирование газификации за процессом устаревания оборудования?
— Нет, совершенно не поспевает. Очень важно
не упускать из внимания, что газификация — не
только новое строительство, но и замена, модернизация старых объектов. В этом году уже были
взрывы в России — правда, бытового газа.

В программе газификации страны совершенно четко должны быть выделены подпрограммы и по новому строительству, и по реконструкции, модернизации старого оборудования. Необходимо, чтобы получились два равноправных, равнозначных направления. Иначе
мы сейчас направим все усилия на постройку
новых газовых коммуникаций, а следующие
10—15 лет будем экстренно заменять выходящие из строя старые газовые системы.


— А есть ли в регионах структуры, которые обладают всей полнотой информации
по газовой сфере?

— Есть газовые службы в каждом населенном пункте, у них имеется вся документация
и перечни объектов, находящихся у них на
обслуживании.

У нас, как и везде в России, горгазы частично были приватизированы. Небезызвестный
Виктор Вексельберг скупил нижнетагильский,
каменск-уральский, серовский и еще ряд
горгазов. До приватизации часть средств на
реконструкцию и капитальный ремонт они
направляли в обязательном порядке. Сейчас
они делают это весьма нерегулярно.


— То есть горгазы должны все-таки оставаться в руках государства?

— Безусловно. Как и облгазы.

Тендер на обещания

— Насколько в вашей сфере остра проблема
низкого уровня организации и требований
тендеров при привлечении подрядчиков?

— Если рассмотреть те тендеры, в которых
мне приходилось участвовать, то, как мне
кажется, главная проблема такая: полностью
отсутствует контроль за соблюдением обязательств. Иногда заявляется просто нереальный
срок строительства. Обещают, например, построить 10 км за шесть месяцев. Это невозможно, поскольку нет еще финансирования, а когда
оно начнется, на заводе может не оказаться
необходимых материалов. Сейчас же заводы
практически не работают на склад — им это
невыгодно.

Вы обращаетесь на трубопрокатный завод —
первоуральский или челябинский — и говорите,
что вам нужно 10 км 159-й трубы. А там может
не оказаться 159-й трубы, потому что завод
выполняет заказы по 108-й или 219-й. Потом
трубу нужно будет отдать на другой завод для
ее изоляции, а там свои графики.

Поставка труб, готовых к укладке, — это в
лучшем случае месяц. Про оборудование для
котельных я уж и не говорю — его приходится
ждать минимум три месяца.

Однако из-за отсутствия контроля получается, что на тендере выигрывает тот, кто просто
укажет меньшие сроки.


— Прокукарекает, а там хоть не рассветай?

— Конечно. Был случай, когда люди, победившие таким путем в тендере, звонили мне из
соседней области и просили взяться за работу в
качестве субподрядчика.

Кроме того, я считаю, что для некоторых категорий объектов проводить тендеры вообще не
имеет смысла. Тем более что вряд ли обнаружится много желающих участвовать в тендере, к примеру, по переводу котельных с мазута или угля
на газ. Ведь 80% средств там уйдет на закупку и
установку оборудования: много не заработаешь.


— Что вы думаете о новом законодательстве в сфере технического регулирования, в
частности об отмене ГОСТов и СНиПов?

— Я считаю, что это безобразие. Ведь это в
корне неправильно! Работать без ГОСТов и
СНиПов невозможно. Каждый производитель,
тем более связанный с опасными для жизни
системами, должен основывать деятельность
на жестких стандартах. И соблюдать четкие
требования — подробно документировать,
например, свою работу.

Скажем, у нас по всем выполняемым объектам ведется документация, в которой все подробно расписано, чтобы нас можно было при
необходимости найти и спросить за сделанную работу.

Сложить плюсы

— Вы были руководителем крупного
предприятия газификации еще в советское
время. Какие плюсы были тогда, что мы
утратили сегодня?

— Безусловно, было значительно лучше с планированием, финансированием. До конца года
было известно, где и какие работы будут производиться, под них выделялись средства. Задача
состояла лишь в том, чтобы выполнить поставленные задачи, обеспечить необходимый объем.

Этот порядок не худо было бы вернуть.

Минус был в том, что существовали потолки
по зарплатам и премиям. Реальную зарплату
было платить трудно. Очень тяжело было с
материалами и комплектующими. Сейчас со
всем этим проблем нет. Те наши сотрудники,
кто работает вахтовым методом, зарабатывают
от 30 до 70 тыс. руб.

Труд монтажника сейчас — только вахтовый,
ведь все газопроводы, которые необходимы
городам, давно построены и сегодня идет их
замена и реконструкция. Постройка же новых
осуществляется в поле, все дальше и дальше от
областного центра. Потому прежде чем начинать строить, я обязательно должен осмотреть
место, где людям нужно будет работать, в
каких условиях они будут жить, то есть организовать все бытовые условия, и только после
этого решать вопрос о строительстве.

Мы организуем жилье, смотрим, чтобы поблизости была столовая, финансируем транспорт. То есть своим работникам мы обеспечиваем нормальные человеческие условия.


— Какова обстановка с кадрами в вашей
сфере?

— Дефицит работников наблюдается не
только в сфере газификации. Сейчас в нашей организации около 30% сотрудников в возрасте старше 60 лет. Привлекаем молодежь
из семей тех, кто уже у нас работает, — этот
вариант считаю оптимальным. Потому что те,
кто не понимает, что такое труд монтажника,
обычно быстро уходят — на них только зря
тратишь время и силы на обучение.


— Можно ли как-то сложить, соединить
плюсы того времени и нынешнего?


— Думаю, да. Пусть сегодня рынок, но в
сфере газификации, безусловно, должен быть
какой-то единый центр — хотя бы на уровне
региона. Раньше упоминавшийся мной Виктор Петрович Штагер проводил раз в полтора
месяца совещание по газификации области, в
котором принимали участие и представители
крупных фирм. В настоящее время такого контроля нет: каждый живет сам по себе.

Государственники из бизнеса

— Достаточно типичное явление, когда те,
кто работал в советское время в партийных
и советских органах, стали не нужны новому государству, вынуждены находить себя
в бизнесе. Насколько полезен в предпринимательстве оказался их государственный
подход и не теряет ли государство от того,
что не использует их потенциал?

— Знаете, я с приходом в бизнес взглядов
на жизнь не менял — и мне кажется, что этот
мой подход: делать дело, не хапать, ставить во
главу угла работу, а не денежные потоки — и
привел меня к успеху в бизнесе. А что касается
современного государства…
У большинства населения нет веры в государство. Взять, например, пенсионеров: они,
отработав 30, 40, 50 лет, получают сегодня
копейки, деньги, на которые просто невозможно прожить. Люди предпенсионного возраста — пока еще не пенсионеры, не знают, что их
ожидает впереди, когда закончат работать. Нет
уверенности в будущем.


— То есть доверие к государству нужно
восстанавливать, начиная с доверия старшего поколения?


— Конечно. Раньше, в советское время, пенсия была великолепная, на нее можно было
спокойно прожить. Сейчас этого, увы, нет.

Почему? У нас что, мало денег в бюджете?
Знаете, я прочел недавно в книге писателя
Вадима Давыдова такое высказывание: «Государство обязано быть эффективным, обязано
четко и своевременно реагировать и отвечать
на вызовы эпохи. Невозможно проконтролировать все и успеть везде, и это совершенно не
нужно. Более чем достаточно просто держать
руку на пульсе». Мне кажется, это высказывание касается и сегодняшнего дня.

В бизнесе я знаю, что получу сегодня, что
получу для своей семьи через два года. У меня
есть моральные обязательства перед моим
отцом-пенсионером, перед моей сестрой, которая работает на заводе в Таганроге и получает
4 тыс. 800 руб. У меня трое детей, которых я
должен воспитать, обучить. Я вынужден рассчитывать только на себя, потому что государство не дает гарантий и не берет обязательств.

Потому и ушел в предпринимательскую
деятельность, которая предоставляет возможность жить более или менее нормально, воспитать и выучить детей. Жизнь поставила меня
перед таким выбором. И сегодня я работаю на
государство в этом своем качестве.


— Россия неумолимо приближается ко
вступлению во Всемирную торговую организацию. Какие проблемы вы видите в
связи с этим вступлением? Будет ли оно
стимулом для нашей экономики?


— По моему мнению, на первом этапе в
стране будут повышены цены на энергоносители, соответственно, населению первое время
будет гораздо хуже. Очевидно, наверху посчитали, что после вступления в ВТО и усиления
конкуренции начнут подниматься предприятия. В долгосрочном плане, может, и так, но в
краткосрочном удар по производящему сектору будет очень сильным.

Товаров на внутреннем рынке станет много,
но они не будут доступны пенсионерам и
малооплачиваемым, поскольку вырастут цены.

В России всегда так: есть товары — нет денег,
есть деньги — нет товаров…
То есть задачу вступления в ВТО поставили,
но принесет ли она положительный результат,
пока непонятно.


— Вы ведь были знакомы с Борисом Николаевичем Ельциным…
— Да. Я в 70-е годы был секретарем парткома треста «Базстрой», куда входило 14 строительных организаций, а Борис Николаевич —
секретарем обкома по строительству: утверждал меня в должности. Он следил за работой
треста и потом, когда стал первым секретарем
обкома, членом ЦК, — он ведь сам, как вы знаете, по профессии строитель.

Ельцин был выдающимся руководителем —
энергичным, волевым, терпеть не мог вранья.

Когда он стал президентом, свердловчане его
очень поддерживали. Первый срок вызывал у
меня уважение, а второй — скорее удивление.

Главным достижением второго срока я считаю
выдвижение Владимира Владимировича Путина. Это сильное, очень ельцинское кадровое
решение.


— Сейчас в России реализуется стратегия развития до 2020 года. Существуют
программы развития, в частности по газу.
Насколько плановое начало в стране надо
расширять?


— Всемерно расширять! Нормального развития страны не будет без системообразующих
планов и программ, государственных и хозяйственных структур (с обязательным участием
бизнеса) для их реализации.

Есть национальные проекты, есть та же программа газификации. Но этого недостаточно: спектр направлений планирования нужно
расширять, соединять программы в единую
систему на всех уровнях.

Я считаю, что государственные программы — это возвращение к целенаправленному
развитию страны. А только благодаря такому
развитию Россия может стать сильной и благополучной страной.

 

Коломийцев Александр Александрович, родился 11 июня
1952 года в городе Таганроге
Ростовской области. В 1971 году
окончил Таганрогский строительный техникум. В 1971—1974 годах
проходил службу в ВМФ СССР.


В 1979 году окончил Ростовский
инженерно-строительный институт. В 1979—81 годах — мастер,
прораб Краснотурьинского спецуправления треста «Уралсантехмонтаж», с 1981 по 1983 год —
начальник лаборатории треста
«Базстрой», в 1983—1984 годах —
секретарь парткома треста «Базстрой», член бюро горкома КПСС,
депутат городского совета двух
созывов. В 1984—1987 годах
занимал должность заместителя
председателя Краснотурьинского
горсовета. В 1987—1992 годах
работал главным технологом
треста «Свердловскгазспецстрой», начальником Свердловского ССМУ треста «Свердловскгазспецстрой». С 1992 года —
генеральный директор ООО «Газтехмонтаж-II».

ООО «Газтехмонтаж-II» создано в
октябре 1992 года. Специализацией компании является строительство газопроводов, монтаж и
наладка газового оборудования.


В числе проектов, реализованных
компанией, — переукладка подземного газопровода высокого
давления к ФКП «ВСГКЗХЕ» протяженностью 15 км в 2003—2006
годах, строительство газовой
инфраструктуры на территории
ОАО «Агрокомплекс “Горноуральский”» в 2004–2005 и в 2007—
2008 годах, модернизация газового оборудования на территории
ОАО «Кувшиновский завод прокатных валков» в 2005—
2007 годах, строительство подводящего газопровода высокого
давления к ШРП-24 полуостров
Малоконный ОАО «Екатеринбурггаз» в 2007–2008 годах.