Сергей АРТОБОЛЕВСКИЙ: полюса роста важны, но это не панацея


Текст | Сергей РЫЖЕНКОВ

Сегодня создание полюсов роста считается одной из важнейших
концепций развития регионов. Известный регионалист, заведующий
отделом экономической и социальной географии Института географии РАН доктор географических наук Сергей Артоболевский взвешивает плюсы и минусы такого подхода.

— Сергей, что вообще представляет собой концепция полюсов роста?
— Идея полюсов роста первоначально разрабатывалась для отраслевой структуры экономики. Речь
шла о том, что лидирующие отрасли
могут «вытащить» за собой отрасли
депрессивные. Потом эта идея была
применена к экономическому пространству и развивалась, с одной
стороны, в рамках изучения эффектов городских агломераций, с другой — в рамках теории распространения нововведений (по-ученому —
«диффузии инноваций»), согласно
которой любое развитие начинается
в крупных городских центрах, а потом распространяется на периферию.

Что в данной концепции самое
важное? Полюса роста не только
развиваются сами по себе, но должны становиться ключевыми точками, дающими стимулы для развития
всей территории страны. Это достигается за счет возможности добиваться в подобных точках максимальной отдачи от вложений.

В современном понимании полюса роста — наиболее продвинутые
центры развития постиндустриальной экономики, в которой центральная роль принадлежит высокотехнологичному производству и производству информации и знаний. Пример:
небольшая лаборатория при Оксфордском университете, которая
благодаря сделанному ее сотрудниками открытию стала одной из ведущих в мире компаний, выпускающих
лекарства, действующие на генном
уровне.

— Какие регионы, на ваш
взгляд, продвинулись на пути
создания полюсов роста дальше других?

— На уровне субъектов Федерации удалось создать несколько бесспорных полюсов роста. Наибольшую известность получил опыт Нижнего Новгорода и Новгорода Великого, которые стали полюсами роста с
относительно хорошим имиджем.

Кстати, «Великий» к названию города добавили как раз под задачу создания полюса роста.

Я побывал в Великом Новгороде
в тот период, когда губернатором
области был еще Михаил Пруссак,
который как раз и оказался инициатором превращения региональной столицы в полюс роста и активно
этим занимался. Попал я в городе и
на созданную англичанами шоколадную фабрику «Кэдберри» и поинтересовался у ее руководителя,
почему из примерно сотни мест, которые они посмотрели, был выбран
именно Великий Новгород? Он объяснил этот выбор тем, что здесь отношение администрации не такое,
как в других местах.

— То есть, чтобы создать полюс роста в регионе, нужна прежде всего способная на это администрация?
— Не так все просто. Из опыта
других стран известно, что полюса
роста могут создаваться и развиваться спонтанно — там, где просто так сошлось, а могут возникать
благодаря проведению специальной
государственной политики. Но следует помнить, что вмешательство
государства в этот процесс часто ни
к чему хорошему не приводит. Недавно я был в Иркутске, где, как я
опасаюсь, именно к такому варианту развития событий все идет. Там
обсуждалась идея почти миллионной агломерации, включающей помимо Иркутска города Ангарск и
Шелехов. Эта идея проводится,
разумеется, для того, чтобы создать там лучшие условия. Но последствия могут быть и другими,
весьма печальными. Существует
реальная опасность создания вокруг этой агломерации «французской пустыни», как называют подобные обескровленные территории
во Франции, итальянских «соборов
в пустыне». Российский пример —
относительная «экономическая пустыня» между Москвой и Петербургом. Агломерации, как пылесос, высасывают людей из окружающих
территорий.

У нас к такой «перспективе» относятся довольно легкомысленно. Говорят, что мы оставим людей, остановим их отток в агломерации с других территорий. Но вот на том же заседании в Иркутске выступал бывший губернатор Юрий Ножиков и
привел убийственный аргумент. Он
рассказал, что в молодости, когда
возглавлял артель, он точно знал,
сколько должен был платить своим
ребятам, чтобы те из артели не разбегались. В пересчете на сегодня получилось 70 тыс. руб. Вот когда будете платить столько — тогда люди
останутся, будете платить меньше —
значит, просто теряем время на подобные заседания, — сделал он вывод. А в Иркутской области далеко
не самое худшее положение.

— Последние годы идее полюсов роста придается большое
значение и на федеральном
уровне. Как эта идея появилась
в российской региональной
политике?

— Во многом как реакция на проводимую до того политику выравнивания. Мы пытались сгладить
социально-экономические территориальные неровности, ликвидировать диспропорции, создали Фонд
регионального развития… Не получалось. И выравнивание стало определяться как «закапывание денег».

На самом деле путали две вещи: социальную и региональную политику.

Государство, правительство обязано
заботиться о своих гражданах, где
бы они ни проживали. Это общемировая практика. Но у политики выравнивания не было региональной
составляющей. По сути, эта политика не провалилась — ее просто не
было. Однако большинством голосов постановили, что провалилась,
и родилась идея поляризованного
развития.

Сначала решили, что уже есть два
подходящих города — Москва и
Санкт-Петербург, и они будут основными полюсами. Некоторое время
была идея, явно нереалистичная,
создать между ними полосу — такую суперагломерацию. Потом очень
серьезно в Министерстве регионального развития при Владимире Яковлеве стала обсуждаться идея создания других агломераций: Череповец — Вологда, между которыми
вообще-то 140 км пустого пространства, и даже… Хабаровск — Владивосток, что уже полный абсурд. Конечно, намерение совершить преступление не есть преступление, но
стремление к нездоровой масштабности начало проявляться.

Затем число полюсов роста решено было увеличить. В расширенном
списке фигурировали Красноярск,
Хабаровск, Нижний Новгород, Владивосток, Самара — всего 12 региональных столиц. Но этого тоже
мало для такой страны, как Россия.

Хорошо это понимают люди на местах, приходилось от них слышать:
нужна разноуровневая система полюсов, а не только агломерации на
базе крупных региональных столиц.

Однако последнее время идея полюсов роста стала развиваться в другом направлении.

Министерство регионального развития сейчас делает основной упор
на подбор нужных отраслей, на оперирование большими экономическими районами, федеральными округами. Я не очень понимаю, как это все
может действовать в реальной жизни, но идея полюсов роста осталась,
и надо смотреть, что будет дальше.

Что было явно хорошо в подобных
поисках, так это то, что собрали со
всех субъектов Федерации их предложения, оценки, как они себя видят.

Правда, не успели обработать. К сожалению, уход министра у нас влечет
за собой уход почти всех — такая
сложилась система. В результате —
дефицит квалифицированных кадров,
новые люди, часто из других сфер,
тратят время и силы на то, чтобы войти в проблему. Хотя, надо отдать
должное (при всей моей критичности), в нынешнем руководстве есть
люди, которые, кажется, способны
слышать, задумываться.

— Получается, что от концепции полюсов роста фактически
отказываются?

— Нет, не отказываются. Собираются как-то сочетать разные элементы этой идеи. Но одно дело документы, другое — когда придется
применять их на практике. В этом
смысле все-таки перспективнее была бы иерархизированная система
полюсов роста разного ранга. Это
помогло бы избавиться от мышления субъектами Федерации как экономическими единицами. Регион —
не компания. Никто не создавал
компании под названием Московская область или республика Удмуртия, но региональные власти считают, что их основное занятие — это
экономика, а бизнес должен решать
социальные задачи, быть социально
ответственным. Все наоборот! Бизнес должен заниматься своим делом. Никто не против благотворительности, но дело бизнеса — производить, а основное дело государства, руководства регионов — обслуживать население. Субъекты Федерации надо рассматривать «дробно» для большинства задач. Эффект «центр — периферия» проявляется не только на уровне страны в
целом, но и внутри субъектов Федерации. И если мы хотим их развивать, то нужно подходить к этому не
по принципу усреднения, а то все
деньги останутся в региональной
столице, и ничего не дойдет до периферии. Я имею в виду не бюджетное
перераспределение, а реальную экономику.

— Сколько при таком подходе
образуется уровней в системе
полюсов роста?

— Первый — это Москва и Петербург, второй — крупнейшие региональные столицы, затем большая
часть других региональных столиц и,
наконец, районные центры. Нас никто не освобождал от ответственности за всю территорию. Или, если
работать с большими полюсами роста, надо дополнить этот подход
идеей федеральных земель. Скажем,
Красноярский край или Якутия отвечают за части своих территорий, которые условно назовем «южными»,
а о северной части, о малых коренных народах, заботится федеральное государство. Это канадская идея.

А почему нет? Решение проблем таких территорий — вне финансовых
возможностей региона, надо привлекать еще какие-то средства, перераспределяя из других регионов, — не
прямой перекачкой денег, более
сложным путем.

Как я говорил, полюса роста создаются для максимальной отдачи.

Но думаю, что из-за наших масштабов им всю страну не покрыть. И поэтому федеральное государство
должно выступать в роли «виртуального» полюса роста, который специализируется на сравнении проблем
разных территорий. Сумма проблем
регионов — это не региональные
проблемы страны.

— Как должны сочетаться
стратегии создания полюсов роста федерального и регионального масштабов?

— Хотя федеральная региональная политика, опирающаяся на полюса роста, не может остановиться
на границе какого-то субъекта, но после того как она «влезет» внутрь
субъекта, выберет себе проблемы,
которые по квалификации или по
деньгам региону не потянуть, остается возможность еще одной региональной политики — внутрирегиональной политики субъекта Федерации. На федеральном уровне задаются правила игры, все четко оговаривается. И далее в соответствии с
этими правилами действует регион.

Объектами приложения усилий могут быть как новые, так и старые населенные пункты. Это усилит политику федерального государства.

Локомотивами могут становиться
города, районы — если речь идет о
сельском хозяйстве или рекреации.

Полюса роста должны быть индивидуализированы. Надо понимать, что
все районы не могут жить за счет
международных аэропортов. Если
мы их везде построим, то и летать
будем только между ними. Не может
везде развиваться международный
туризм. Федеральная политика как
раз это и отметает. Пожелания регионов, которые собрало Министерство регионального развития, во
многом «перехлестываются», но
какие-то вещи существовать одновременно в разных регионах просто
не могут — это неразумно.

Еще одна сфера для федерального государства — инфраструктура.

Не только транспортная, но и финансовая, научная, образовательная, медицинская, то есть и производственная, и непроизводственная, а также
работающие не на прибыль отрасли
и услуги, связанные с государством.

Плюс бизнес-инкубаторы, научные
парки. Боюсь, правда, что федеральное государство у нас стремится
всем управлять, не ограничиваясь
этой сферой и информационным и
законодательным обеспечением полюсов роста.

— Какова перспектива превращения наших полюсов роста в
так называемые глобальные
города?

— У нас есть, как кто-то считает,
полтора таких города — Москва и
Санкт-Петербург. Впрочем, иногда
утверждают, что нет ни одного. Действительно, среди идей руководства
страны был выход наших городов
вовне, оказание им в этом помощи.

Полюса роста международного, так
сказать, класса, конечно, надо холить и лелеять, понимая, что даже
во Владивостоке нечто подобное
создать по многим причинам будет
очень трудно. И никакой АТЭС не поможет: побудет Владивосток столицей несколько дней, а дальше ведь
ничего не произойдет. Наш Дальний
Восток «тянет» на обслуживание самого себя, на работу на зарубежные
рынки, но для работы на страну в качестве полюса роста международного класса его возможности очень
ограниченны. Скорее, он как полюс
роста будет работать на Китай.

— Могут ли быть полюсами
роста территории, где развивается сельское хозяйство?

— Моя коллега Татьяна Нефедова
много этой проблемой занималась.

По ее подсчетам, это возможно
только вблизи крупных городов. Все
остальное — как черные дыры. Отсутствует инфраструктура — и все
слишком дорого становится. Производить далеко — перестает быть
разумным.

— Если с полюсами роста так
сложно, то какая тогда должна
быть региональная политика?

— В такой разнообразной стране
не может быть одной идеи для региональной политики. Полюса роста
плюс, конечно, выравнивание (европейцы используют более правильное,
на мой взгляд, слово «сближение»).

Должен получиться такой гибрид,
иначе мы себя просто потеряем.

И потом, мы явно переоцениваем
значение размера. Почему у нас полюса роста, как и все прочее, должны быть самыми большими? Надо
исходить не из того, что хочется, а
из того, что есть. В стране идет процесс депопуляции, население будет
сокращаться. Зачем искусственно
ускорять процесс «обезлюживания»
территорий?
Нужна стратегия территориального
отступления. Может так быть в России, чтобы стояли замки, а между
ними было пустое место? Нет. Боюсь
даже представить, что произойдет,
когда северные города-стотысячники
окажутся не нужны. Еще Ханты-Мансийск как-то «проскакивает», там к
этому плаванию готовы. А как быть с
Новым Уренгоем в соседнем ЯмалоНенецком автономном округе, когда
кончится газ?
В общем, сама по себе идея полюсов роста вполне разумна, но нужно
быть осторожным в ее применении и
на федеральном, и на региональном
уровне. Врачебная заповедь «Не навреди!» здесь весьма уместна.