Всеобщее высшее равенство


Текст | Ирина СКЛЯРОВА, экономический обозреватель

Рособрнадзор под
новым «командованием» вырабатывает
новый стиль работы.

Конец учебного года и подготовка к
горячей экзаменационной поре в школах и вузах отмечены странной информационной пассивностью. Новый руководитель Федеральной службы по надзору в сфере
образования Любовь Глебова, назначенная
в самом конце марта и сменившая Виктора Болотова, в информационном поле
«засветиться» не спешит. Ведомство избегает развернутых комментариев относительно
единого госэкзамена (ЕГЭ) и скандальных
прокурорских разоблачений лжевузов. Апогеем череды неприятных историй, в которые удалось угодить Рособрнадзору, стало
выдвижение гротескных по своей нелепости
претензий главному вузу страны — МГУ,
юридический факультет которого, по мнению Рособрнадзора, не обладает госаккредитацией и лицензией.


Диплом как товар

Как в любой другой коррупционно емкой
системе, будь то распределение рыбных квот
или же строительных участков, лицензирование российских вузов наглядно иллюстрирует
главную проблему нынешней межведомственной субординации. Министерства, ранее полностью ответственные за вверенное им направление, теперь могут назначать «стрелочниками»
нижестоящие федеральные службы и агентства.

Формально чиновники Министерства образования и науки не имеют отношения к выдаче
лицензий вузам, поэтому вышли сухими из
воды после прокурорских проверок, выявивших массовые нарушения в лицензировании и
аккредитации вузов. Выговорами расплачивалось руководство Рособрнадзора. Хотя в том, что
авторитет российской системы образования за
последние годы упал как никогда раньше, виновато прежде всего министерство, как ведомство,
определяющее политику в сфере образования.

В обществе сложилось парадоксальное восприятие российской высшей школы. С одной
стороны, россияне продолжают верить, что
отечественное образование самое качественное в мире, с другой — уверены, что получить
образование, не прикладывая никаких усилий,
легко и просто. Главное — заплатить деньги и
абсолютно легально получить диплом аккредитованного университета.

Формально контроль за вузами сегодня чрезвычайно силен. Помимо лицензии, коей сравнительно просто обзавестись, вуз обязан иметь
аккредитацию (а год назад еще и аттестацию),
для чего проходит длительную проверку, подтверждающую, соответствует ли образовательное учреждение статусу, на который намерено
претендовать. Тем не менее, сложность системы
контроля не уберегает от проникновения в
систему образования лжевузов. В каждом регионе подобных насчитывается десяток. Зачастую так называемые университеты и академии
располагаются в лучшем случае в здании бывшего детского сада, в худшем — арендуют три
офисные комнаты, занимаясь лишь выписыванием дипломов и помогая получить отсрочку
от армии. Причем делают и то и другое на абсолютно законных основаниях — ведь государство
выдало им и лицензию, и аккредитацию.

Много надежд в свое время возлагали на
новый закон о государственной системе контроля и надзора в сфере образования, который,
как предполагалось, должен был закрыть много
законодательных дыр, используемых вузамипризраками. Закон приняли с двумя радикальными изменениями: аттестация как самостоятельная процедура была исключена из числа
процедур, регламентирующих деятельность
образовательных учреждений, а процедуры
лицензирования и аккредитации ужесточены. Право лишать вузы лицензии, которым
ранее обладал лишь суд, получил Рособрнадзор.

Однако это не повысило качество аккредитованных коммерческих вузов. Существовать и
множиться таким вузам помогает растущий
спрос на дипломы университетов. Синдром
«всеобщего высшего образования» заставляет
молодых россиян получать диплом «на всякий
случай», не смущаясь подозрительных названий ни вуза, ни специальности. Правда, многие коммерческие высшие учебные заведения
предусмотрительно носят название «международных университетов», имея в перечне специальностей три десятка самых популярных
профессий. Нередко дипломы выдаются и по
тем специальностям, которые вообще еще не
имеют государственной аккредитации.

Как уверяют в Рособрнадзоре, обилие нарушений в таких вузах вовсе не вина федеральной
службы, а сбой всей образовательной системы.

Доля правды в последнем утверждении есть.

Закон разрешает организацию коммерческих
учебных заведений, предписывая их учредителям пройти ряд обязательных процедур. То
есть получить от государства одобрение тех
программ и методик, по которым образовательное учреждение намерено учить. Если эти
условия выполнены, надзорная инстанция не
имеет права отказать в лицензии и аккредитации. Когда вуз начинает давать образование,
вскрываются подводные камни. В уставах университетов зачастую не фигурирует норма об
обязательном ознакомлении поступающих с
аккредитацией по выбранной ими специальности, зато подробно прописываются механизмы отчисления студента. Как попадают
в уставы такие пункты, остается тайной за
семью печатями: то ли при лицензировании
на это изначально закрыли глаза, то ли в устав
были внесены изменения, а надзорный орган
вовремя этого не заметил. Бывает, что учредители высших школ изобретают такие схемы,
что поймать их за руку на нарушении закона
вовсе невозможно. К примеру, проводят обучение в виде «консультаций». Проверить всех и
вся чиновники Рособрнадзора, по их заверениям, физически не могут.

Единственным радикальным решением проблемы существования вузов-фантомов могло
бы стать повальное закрытие учреждений,
допускающих серьезные нарушения. Но их в
стране столь великое множество, что, решись
государство на такой шаг, — суды будут завалены исками студентов, заплативших за обучение в аккредитованных и легальных учебных
заведениях немалые деньги.


Кошмар старшеклассника

Внятной политики по средней ступени образования Рособрнадзор пока также предложить
не может. Прошлогодняя история с кражей
тестов единого госэкзамена (ЕГЭ) и размещением их в Интернете лишний раз подтвердила
неготовность образовательной системы к такому сложному эксперименту. Перевернувший с
ног на голову все школьные методики единый
госэкзамен пока что очевидного результата не
принес. Идеолог ЕГЭ, бывший глава Рособрнадзора Виктор Болотов в свое время в качестве
основной задачи единого госэкзамена называл
замер уровня компетентности школьников по
тому или иному предмету.

С этой задачей ЕГЭ на сегодня, пожалуй,
справился. Чиновники от образования теперь
в курсе, каков средний уровень знаний по
предметам дают школьные учителя. Но если
ЕГЭ на деле оказался лишь своеобразным
«социсследованием», то оно вышло слишком
дорогим как в материальном, так и в моральном плане. Руководство Рособрназдора, похоже, само пока не очень представляет, какова
же на перспективу цель введения ЕГЭ. Если
она состоит в том, чтобы сопоставить уровень
знаний учеников по регионам и дать им равные возможности по поступлению в вуз, то
почему при оценке результатов тестов в одном
регионе школьникам ставят оценки с повышающим коэффициентом, а в другом — нет?
Правила сдачи экзамена ежегодно меняются, а школы практически в истерике каждой
весной ждут новых разъяснений по правилам
проведения ЕГЭ, которыми в любую минуту
может «обрадовать» Рособрнадзор.