Почем нефть?


Текст | Александр ВЫСОЦКИЙ, политический обозреватель

Цены на нефть бьют
рекорды. Надолго
ли это?

Цены на нефть регулярно обновляют
свои максимальные исторические отметки, уже перевалив за $110 за баррель. Продолжающаяся девальвация курса
доллара США относительно других мировых
валют выливается в биржевой рост котировок
тех сырьевых товаров, цены на которые номинированы в долларах. Курс американской
валюты за последнее время активно сдает свои
позиции на фоне негативных данных макро-экономической статистики, говорящей о стагнации в крупнейшей мировой экономике.

Как известно, цены на нефть не только разгоняют инфляцию, но и способствуют снижению
потребительских расходов в развитых странах.

От роста цен на энергоносители в первую очередь страдают авиакомпании, автопроизводители и компании химической отрасли. Таким
образом, чем больше надувается пузырь на
сырьевых рынках, тем хуже будут чувствовать
себя реальные сектора экономик ведущих индустриальных держав. Круг замкнулся.

Но на каком именно ценовом уровне будет
поворотная точка в среднесрочном растущем
тренде на рынке энергоносителей? Очень
настораживает тот факт, что рост нефтяных
котировок происходит в основном за счет
притока в этот сектор крупных спекулятивных средств, спасающихся от высокой инфляции. Такие факторы, как рост запасов нефти
в США и снижение темпов ее реального потребления, пока игнорируются. Аналогичную
картину на рынке нефти можно было наблюдать в августе-сентябре 2006 года, когда цена
на нефть марки Brent упала за два месяца
на 35% с $78 до $58 за баррель на фоне продолжительного роста запасов сырья в США.

Характерно, что за все это время курс доллара
относительно евро укрепился всего на 1,3%.

Поэтому рассчитывать на то, что толкнуть котировки нефти вниз может ослабление курса
евро относительно доллара, видимо, не стоит.

В среднесрочной перспективе хедж-фонды
могут переключить свое внимание на весьма
подешевевшие структурированные продукты,
чтобы вновь попытаться извлечь из них прибыль. Сокращение реального спроса на нефть,
которое последует в ближайшие кварталы в
связи с замедлением темпов мирового роста,
скорее всего, больно ударит по котировкам
нефти. Результатом гонки по вертикали на
рынке энергоносителей может быть еще более стремительное падение котировок — на
15—35% за несколько недель. Таким образом,
в ближайшие месяцы цены не нефть могут
легко скорректироваться.

Именно об этом говорил недавно министр
финансов РФ Алексей Кудрин. Цена нефти
перестала регулироваться спросом и предложением и является спекулятивной, заявил
вице-премьер, выступая в Госдуме. «Аналитики сошлись во мнении, что цена на нефть
окончательно оторвалась от базового соотношения спроса и предложения и нефть сегодня
является спекулятивным товаром, — сказал
он. — Цена на нефть в $100 за баррель не может рассматриваться как надежная, стабильная и прогнозируемая». Министр напомнил,
что в январе-феврале 2007 года цена нефти
была около $50 за баррель, а через год — более
$100. Таким образом, за год стоимость нефти
выросла в два раза.

Алексей Кудрин не исключает и резкого падения цены на нефть на мировых рынках: еще
пару лет назад рост цены в течение года на $10
за баррель казался невероятным, а в этом году
рост превысил $50 за баррель.

Отвечая на вопрос, считает ли он, что цена
на нефть может опускаться плавно или есть вероятность, что цена рухнет, министр ответил:
«Есть вероятность».

На вопрос о возможной неспекулятивной
цене, отражающей баланс спроса и предложения, Кудрин ответил: «Три года назад весь мир
считал справедливой ценой от $28 до $35 долларов за баррель. Сегодня оценки изменились
и называются разные цены — до $70».

Очевидно, что предсказать нефтяные цены
сегодня не представляется возможным даже в среднесрочной перспективе. Это ставит перед
российской экономикой ряд задач.

Наша хата… с краю?
Во-первых, детище Алексея Кудрина — Стабфонд — получает уникальный шанс проявить
себя во всей красе. Думается, что голоса скептиков по поводу «кубышки» быстро умолкнут,
если только случится то, ради чего Алексей
Леонидович с таким трудом накапливал российское финансовое «брюшко».

Но и тут все не так просто. Возникает вопрос:
надолго ли нам хватит резервов? Это будет зависеть от конкретных показателей нефтяных
цен — хорошо еще, что в бюджете цена прописана на уровне вдвое ниже сегодняшнего
рыночного. Еще одна потенциальная угроза —
области размещения стабфондовых средств.

Известно, что эти деньги вложены в инструменты высокой надежности, но в нынешних
условиях даже они — в зоне риска.

Здесь же возникают вопросы к отечественной нефтегазовой отрасли. В каком она состоянии? Судя по всему, не в самом замечательном. Фактически сегодня идет «проедание» минерально-сырьевой базы страны. Если
проанализировать объем добычи полезных
ископаемых в период с начала 1990-х до наших дней, мы увидим, что добывающие компании извлекали из недр больше, нежели в
то же самое время прирастало новых запасов.

За последние 15 лет в России практически не
было открыто новых крупных месторождений — вместо этого проводилась доразведка
и переоценка запасов, уже разведанных в советское время.

Правительство хочет стимулировать нефтянку. В его арсенале мощное средство — налоговая политика. Давно идут разговоры о
снижении НДС (это выгодно сырьевым компаниям), а то и вовсе о его отмене с заменой
на налог с продаж. Однако пока правительство, и прежде всего Минфин, не решается
трогать НДС, опасаясь (и не без оснований)
за доходы бюджета.

Основным инструментом стимулирования
геологоразведки и роста добычи нефти выбран
налог на добычу полезных ископаемых. Его Белый дом предполагает снизить. Со снижением
НДПИ якобы возрастут инвестиции нефтяников в расширение производства. Безусловно,
не хочется оставаться сырьевым придатком, к
статусу которого Россия быстро катится. Но в
нынешних условиях стабильность сырьевого
сектора — критически важная задача, в том
числе и с тем чтобы получить средства для
перехода на инновационное развитие экономики страны. Конечно, определяющую роль
здесь играют цены, которые не Россией формируются, однако с нашей стороны было бы
халатностью не обеспечить нормального функционирования, по сути, единственной эскпортно ориентированной отрасли, покрывающей
и расходы бюджета, и импорт. В иной ситуации страна может столкнуться с перспективой финансово-экономических неурядиц.

Температура по больнице
По самым скромным подсчетам, для обеспечения устойчивого развития нефтяной и
газовой промышленности в период с 2010 по
2020 год на территории и в акватории страны
нужно выявить и разведать месторождения с
суммарными запасами нефти свыше 8,5 млрд т
и газа около 15,5 трлн куб. м.

При этом общие ассигнования в геологоразведочные работы (ГРР) за названный период должны составить свыше 40 млрд евро, а
доля данных расходов в инвестициях в сектор
разведки и разработки должна составлять от
10,8% до 14,9%. Об этом, в частности, пишет в
«Эксперте» Андрей Коржубаев — д. э. н., профессор, заведующий сектором Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН.

В Восточной Сибири, как и в других нефтегазоносных провинциях России, существует
три основных типа объектов недропользования: нефтегазовые месторождения, участки
с локализованными ресурсами, подлежащие
геологическому изучению для разведки и последующей добычи углеводородного сырья, и
перспективные участки для геологического
изучения с целью поисков и оценки месторождений нефти и газа.

Характерным для Восточной Сибири является то, что большинство уже известных
нефтегазовых месторождений недоразведаны,
практически все они находятся в распределенном фонде недр, а их удельный вес в числе
всех объектов недропользования относительно
невелик.

Преобладающее большинство объектов недропользования — участки с локализованными ресурсами: для Иркутской области это
29 объектов, или 56%, для Красноярского края,
соответственно, — 36 объектов, или 39%, для
Восточной Сибири — 65 объектов, или 45%.

К тому же в связи с началом строительства
магистрального нефтепровода Восточная Сибирь — Тихий океан (ВСТО) спрос на объекты второго и третьего типов резко возрос,
соответственно увеличилось и предложение.

В итоге это приводит к еще более значительной диспропорции в структуре объектов
недропользования. С точки зрения сроков
освоения уже известных и ввода в эксплуатацию вновь открываемых месторождений
подобную ситуацию нельзя назвать благоприятной.

Из 110 известных месторождений углеводородов Восточной Сибири большинство недоразведано, хотя почти повсеместно сроки
пятилетних этапов геологического изучения с
целью разведки давно закончены. Объективности ради следует отметить, что многие месторождения имеют сложное геологическое
строение и построить достоверные модели
залежей, особенно для рифейских карбонатных коллекторов, без большого объема специальных геолого-разведочных работ (сейсморазедка, горизонтальное бурение и так далее)
крайне затруднительно.

Анализ ситуации в добывающих отраслях
показывает, что для увеличения объема ГРР мало наметить перспективные районы. Сегодня
распределенный фонд минерально-сырьевых
запасов (на освоение которых уже выданы
лицензии) включает в себя более 90% разведанной нефти, никеля, алмазов, более 80% газа,
более 70% золота и платиноидов.

Согласно итогам прошлогодней проверки
Министерством природных ресурсов хода выполнения условий лицензионных соглашений
в регионах Сибирского и Дальневосточного
федеральных округов (Иркутская область,
Красноярский край, Республика Саха) реализация условий действующих лицензий по
регионам Восточной Сибири признана неудовлетворительной. Лишь небольшая часть из
35 проверенных участков недр разрабатывается в соответствии с графиками, утвержденными в лицензионных соглашениях.

Андрей Коржубаев пишет, что «текущий
объем геолого-разведочных работ, выполненных нефтяными компаниями, недостаточен
для вывода месторождений на проектный уровень. Только “Сургутнефтегаз”, работающий на
территории Республики Саха, обеспечил полное выполнение лицензионных соглашений.

Даже государственная компания “Роснефть”
(за исключением ее дочернего подразделения
“Ванкорнефти”) не обеспечила на своих блоках
всего необходимого объема сейсморазведочных работ и бурения, хотя интенсивно выполняла другие виды ГРР.

Наиболее сложная ситуация — в Эвенкии,
где после 2004 года ЮКОС (ВСНК) практически прекратил финансирование проекта и
остановил свою деятельность. После перехода
в мае 2007 года лицензии на освоение Юрубченского месторождения Роснефти произошло
некоторое улучшение ситуации, проведен комплекс геологоразведочных работ, позволивший
прирастить запасы нефти и газа. Однако по-прежнему медленно идут работы по подготовке месторождения к промышленной эксплуатации, созданию инфраструктуры транспорта
нефти и газа.

На крупнейшем в Иркутской области Верхнечонском месторождении в последние два
года ТНК-BP значительно увеличила финансирование проекта, однако работы все еще ведутся с нарушением графика: в существующей
программе развития месторождения значится,
что к 2010 году добыча составит 690 тыс., а не
7 млн т (согласно лицензионному соглашению),
и только в 2012 году достигнет 7,45 млн т.

Таким образом, необходимо завершить разведку Юрубчено-Тохомской зоны нефтегазонакопления, Вехнечонского, Ковыктинского,
Чаяндинского месторождений. Одновременно необходимо будет вести работу по выявлению новых месторождений по другим
направлениям.

В Красноярском крае — в направлении подготовки запасов углеводородов, прежде всего
газа и конденсата в Ангарской зоне нефте-газонакопления; оценки перспектив нефтегазоносности рифейского комплекса; поиска и разведки углеводородных месторождений — сателлитов в рифее Юрубчено-Тохомской зоны на
Байкитской антеклизе.

В Иркутской области и в западной части
Республики Саха (Якутия) требуется активизировать поиск и разведку газовых месторождений — сателлитов Ковыктинского месторождения в Верхнеленской зоне, в частности
в Ангаро-Ленском междуречье на Ангаро-Ленской ступени; выявление и разведку новых
залежей в Ботуобинско-Дулисьминской зоне
нефтегазонакопления в терригенных отложениях нижнего венда.

Несмотря на проводимые подразделениями
Росприроднадзора проверки выполнения лицензионных соглашений и выносимые недропользователям предписания, коренного перелома ситуации достичь пока не удается.

Следует, впрочем, признать, что не всегда
в этом вина только компаний. Выполнение
программы ГРР невозможно без получения
земельных отводов, разрешений на рубку леса, экологической экспертизы. К сожалению,
процедуры получения разрешительных документов неоправданно усложнены до такой
степени, что зачастую делает их получение
практически невозможным».

В итоге создается тупиковая ситуация, так
как сроки получения согласований (10—12 месяцев) делают невозможным производство ГРР,
либо последние должны выполняться с неизбежными нарушениями. И таких примеров
много.

Сегодняшнее состояние недропользования
в развивающемся нефтегазовом комплексе
(НГК) Восточной Сибири не соответствует
логике мегапроекта и не обеспечивает необходимых темпов его реализации.

Основная причина этого — неблагоприятная
структура объектов недропользования с точки
зрения временных факторов создания НГК.

Также, как показывает анализ, практически для
всех типов объектов недропользования систематически не выполняются лицензионные соглашения как по объемам геологоразведочных
работ, так и по срокам ввода месторождений
в эксплуатацию. Законодательство отстало от
изменившихся реалий, не отвечает требованиям времени и логике крупнейших проектов
недропользования. Свою роль играют и прочие
(организационно-экономические и внеэкономические) факторы, сдерживающие и тормозящие процесс недропользования.

Таким образом, необходимо в кратчайшие
сроки обеспечить упрощение процедур получения разрешительной документации для производства ГРР, одновременно сохранив и усилив
контроль за соблюдением природоохранных
норм. Кроме того, нуждаются в пересмотре
программы недропользования как для Восточной Сибири в целом, так и для отдельных регионов (Красноярский край, Иркутская область)
с точки зрения активизации всех основных
видов ГРР с широким внедрением новейших
высоко-производительных технологий.