Александр АГЕЕВ: институты развития должны быть узаконены региональными парламентариями


Текст | Сергей ТКАЧУК

Генеральный директор Института экономических стратегий Александр Агеев уверен, что для успешного социально-экономического развития субъектов Федерации одних стратегий долгосрочного планирования недостаточно. По его мнению, должен произойти существенный сдвиг в сознании властвующих элит на местах, после которого можно будет оформлять разнообразные институты развития. Пока же завидную склонность к самоорганизации с целью поднятия региональных экономик демонстрируют деловые круги. Задача власти на нынешнем этапе — не мешать.

— Александр Иванович, что должны представлять собой институты развития в сегодняшней России, которая, если верить декларациям правительственных чиновников, развернулась лицом к гражданину?
— В вашем вопросе заложен фундаментальный подвох. Россия как страна никогда не отворачивалась от гражданина, никогда не была античеловеческой и надчеловеческой. Отдельные чиновники этим грешили, граждане, бывало, отворачивались от своей родины. Распространенность эгоистического наплевательства на страну, ее судьбу, предпочтение сугубо личного благосостояния в ущерб солидарному благу иногда становились ключевыми чертами эпох в истории страны. Это
несколько отдаленное от вашего вопроса суждение, однако оно имеет прямое отношение к институтам развития. Избранный президент недавно обозначил новую доминанту идеологии страны — развитие и все его производные признаки: инновации, человеческий капитал, конкурентоспособность, качество управления и т. п. Мы помним, что в предшествующее восьмилетие была иная доминанта — стабилизация. Как говорится, «какое время на дворе — таков Мессия».
Развитие — вопрос не одной лишь концентрации финансов на неких направлениях. Оно не сводится к выбору приоритетов инновационного развития. Это тоже, безусловно, важно, но не исчерпывает всей проблематики. Под развитием следует подразумевать переход к качественно новому состоянию в исторически обозримые сроки. Сегодня они официально обозначены — 2020 год. Но мы понимаем, что это среднесрочная перспектива. Горизонт предвидения у серьезных игроков в современном мире простирается и до 2100 года. Облик институтов развития современной России должен быть таков, чтобы мы перестали вымирать как нация. Упрощенно, но абсолютно точно, система управления развитием страны должна измерять свою эффективность через индикаторы жизнеспособности населения страны, а не только так называемого человеческого капитала. Нам необходимо прежде всего выйти на лучшие мировые практики рождаемости, смертности, продолжительности и качества жизни. А они, в свою очередь, производные от широчайшего круга факторов. Среди них мы найдем климат, состояние дорог, жилья, экологии. Среди них же — структура занятости, в которой важно распределение граждан по технологическим укладам. Есть общее правило: чем благороднее структура экономики, чем более значима в ней сфера высших услуг — здравоохранения, культуры, образования, — тем дольше живут граждане страны. Чем больше структура занятости смещена в сторону первичных секторов, где условия труда отнюдь не щадящие человека, тем выше преждевременная смертность. И, наконец, особую роль играет система управления страной в единстве его контуров — государственного, корпоративного, общественного. Чем слабее в системе управления и классе управленцев представлено мировоззрение, исходящее из требований социальной и, если угодно, ноосферной ответственности, тем больше препятствий развитию создает эта система.
Таким образом, современной России нужны не суррогаты институтов развития, а полноценная система развития. Ей должны быть приданы качества «длинного взгляда» и «длинной воли». Речь идет о способности предвидения будущего мира и России в мире, о способности выстраивать и реализовывать широкий комплекс разноуровневых стратегий развития, о подготовке и отборе суперпрофессиональных кадров, которые будут решать все, исходя не из личной корысти, а из высокой долгосрочной цели. Цели, которая резонирует с базовыми интересами развития страны, а не только отдельных нахрапистых социальных групп.

— Создание институтов развития лежит в первую очередь в экономической плоскости или все-таки в политической?
— В политике преломляются интересы больших социальных групп. Но это преломление бывает и точным, и искаженным, поскольку даже большие группы граждан могут заблуждаться или пленяться на какое-то время фальшивыми идолами и совершать действия, противоречащие их жизненным долгосрочным интересам. Поэтому так велика цена и политической ошибки, и точного политического выбора, исходящего из стратегических ориентиров. В России сегодня для форсированного создания инфраструктуры развития требуется, безусловно, политическая воля. Ее может проявить правящий класс. Но благодаря стечению ряда обстоятельств наш правящий класс имеет шанс оставаться правящим некоторое время даже без стратегических решений развивающего типа. Многие плюсы российского положения проистекают сейчас
оттого, что нам повезло по многим позициям, не только с конъюнктурой нефти. Отдельные деятели правящего класса, остро осознающие стратегические риски промедления с запуском структур развития страны, едва ли не вопят о необходимости перехода на инновационные рельсы, о нарастании угроз и т. д. Кое-что даже делается. Но не в первый раз в России возможен срыв этих правильных затей, если проявленная политическая воля окажется недостаточно компетентной, а вместо создания надлежащих условий и сил для развития наломают новых реформаторских дров.

— Как правильно создавать институты развития на местах, в регионах? Региональные власти обязаны сами выстраивать их, ориентируясь на заявляемые стратегии социально-экономического развития, или инициатива должна идти с самого низкого административно-территориального уровня — местного самоуправления?
— Генеалогия стратегий разнообразна. Теория элит говорит о различных социальных лифтах и о том, что если самые энергичные и творческие социальные силы не находят путь наверх, будучи прижаты книзу заскорузлой псевдоэлитой, то их энергия проявляется в различных формах революционаризма, оппозиционности. Именно в этом смысле кадры что-то решают. В Китае, например,
в 60-х годах были организованы широкие чистки, «огонь по штабам», освободившие пространство для инновационного поколения лидеров, осуществивших сначала «Четыре модернизации», а затем и экономическое чудо в Китае.
Возвращаясь к вашему вопросу, скажу, что ответственность за стратегическое управление подразумевает и де-юре, и де-факто непосредственную обязанность региональных и муниципальных властей развивать свой объект управления. Строго говоря, критерием успешности регионального и муниципального руководителя является факт изменений к лучшему этого объекта. Разумеется, без разработки стратегического видения будущего своих образований создавать любые институты бессмысленно.

— Какие решения в сфере региональной политики надо принять, чтобы институты развития были эффективны?
— Во-первых, функция развития должна быть узаконена региональными законодателями. Нужно прописать критерии оценки деятельности властей, наличие или отсутствие структур, отвечающих за развитие, статус ряда стратегий развития, способы стратегического аудита и т. п. Во-вторых, необходима массированная переподготовка
управленческих кадров. В массе своей они сегодня просто некомпетентны в проблематике развития, в том числе не знают современные стандарты управления. В-третьих, следует разработать стратегии развития регионов, подвергнуть их широкому общественному обсуждению, регулярно мониторить и обновлять. В-четвертых, требуется увязать стратегирование с разработкой и реализацией программ по направлениям, а главное — с бюджетной политикой. Желательна автономная бюджетная поддержка функций развития. В-пятых, надо обеспечить профилактику и устранение несоответствий практик управления институтами стандартам управления, инвестиционной деятельности и социальной ответственности.

— Решение о создании Банка развития, призванного обеспечивать финансами крупные инфраструктурные проекты, — это признак позитивной динамики или тот факт, что деньги банка так и не были освоены, свидетельствует об обратном?
— Банк развития — классический орган в архитектуре институтов развития всех динамично развивающихся стран. Он создан с большим опозданием. Без стратегического аудита его деятельности любые оценки были бы некорректны. Можно лишь констатировать несоответствие потенциала БР, технологий отбора проектов и палитры реализуемых программ.

— Есть ли смысл в создании региональных банков развития отдельно от федерального?
— В регионах, где существуют крупные региональные бюджеты, развито банковское сообщество, вполне могут быть образованы подобные банки. Единственное, что нужно иметь в виду, — банками инфраструктура развития не исчерпывается. Возможно, что более целесообразно сначала создать инновационные супермаркеты и развернуть надлежащую подготовку кадров.

— Профильные государственные корпорации — это институты развития или, наоборот, структуры, тормозящие экономический рост?
— Сама по себе такая форма стимулирования инноваций — вчерашний день. Монополизация ресурсов развития по технологическим направлениям чревата серьезными рисками. Инновации требуют иной, более сетевой формы организации. Госкорпорации созданы, вероятно, не только для инновационных прорывов. В частности, консолидация распавшихся кооперационных цепочек для крупных проектов — вполне убедительный аргумент для таких решений. Думаю, весьма скоро за стягиванием в один кулак выживших предприятий ряда отраслей последует новая волна, уточняющая ранее принятые форматы решений.

— Возможно ли региональное развитие без внятных стратегий социально-экономического развития и соответствующих институтов по их воплощению на местах?
— Возможно, поскольку, к счастью, многие несовершенства регионального администрирования компенсируются самоорганизацией со стороны бизнеса, общества и отдельных элементов (кадров) самого госаппарата. Стратегический запас пассионарных управленцев отнюдь не иссяк. Именно эти люди, как атланты, держат страну в состоянии жизни. Они давно убедились в том, что не надо уповать на милости и помощь государства, достаточно, чтобы оно хотя бы не мешало; они выросли не за счет приватизации чужого имущества, но благодаря собственной талантливости и энтузиазму; вокруг них сложились коллективы — настоящие очаги развития. Главное же — они уже изменили атмосферу и во многих регионах, и в стране в целом. Их достойный успех виден подрастающему поколению, а значит, позитивные зерна прорастут в расширенном масштабе. Эти люди востребуют первоклассные стратегии от региональных властей и поставят в повестку любых общественных дебатов тематику развития.