Стратегия — прежний курс. Уйти с периферии


Текст | Сергей ТКАЧУК

Экономические задачи, поставленные президентом Путиным, впечатляющие.

Представленная на заседании Госсовета президентская стратегия социально-экономического развития России до 2020 года, по сути, является политическим решением о переводе российской экономики с инерционного на инновационный путь развития. Реализация этой стратегии должна основываться на Концепции социально-экономического развития страны, разработанной правительством исходя из этого решения. Впрочем, исполнители пока весьма далеки от выполнения содержащихся в «прощальном» послании задач.

Главная задача — повышение конкурентоспособности

Смысл заявленной президентом стратегии вполне соответствует объективным требованиям повышения конкурентоспособности российской экономики и конституционным целям социального государства. В отличие от приснопамятных методов Грефа, Ясина и Гайдара, которые во главу угла ставили цели умозрительных реформ, эта стратегия исходит из содержательных задач развития экономики на основе научно-технического прогресса, кардинального повышения ее эффективности и социальной ориентированности. Возникает надежда, что, получив правильные ориентиры, государственная машина и деловое сообщество смогут повернуть наконец на инновационный путь развития, вывести экономику на траекторию быстрого и устойчивого роста на передовой технологической основе.
Президент определил основные ориентиры социально-экономического развития страны до 2020 года: возвращение России в число мировых технологических лидеров, четырехкратное повышение производительности труда в основных секторах экономики, увеличение доли среднего класса до 60—70% населения, сокращение смертности в полтора раза и увеличение средней продолжительности жизни до
75 лет. При этом он призвал «сконцентрировать усилия на решении трех ключевых проблем: создании равных возможностей для людей, формировании мотивации к инновационному поведению и радикальном повышении эффективности экономики, прежде всего на основе роста производительности труда».
Следует отметить, что в отличие от прошлых стратегий, исходивших из наивного представления о чудодейственности механизмов рыночной самоорганизации, нынешняя стратегия базируется на трезвом понимании сложного положения российской экономики, теряющей конкурентоспособность и стремительно опускающейся на сырьевую периферию мирового рынка, лишаясь внутреннего потенциала самостоятельного развития. Несмотря на важность решения задачи удвоения ВВП за десятилетие, президент совершенно правильно констатирует бесплодность инерционного сценария развития, низводящего Россию до роли сырьевого придатка мировой экономики. И определяет приоритеты государственной политики: инвестиции в человеческий капитал, подъем образования, науки, здравоохранения, построение национальной инновационной системы, развитие естественных преимуществ, модернизация экономики, стимулирование ее новых, конкурентоспособных секторов в высокотехнологичных сферах экономики знаний, реконструкция и расширение производственной, социальной и финансовой инфраструктур.

Повысить активность

Для перевода страны на инновационный путь развития ставится задача кардинального повышения инновационной и инвестиционной активности, доведение уровня накопления до 30% от ВВП, перехода к стандартам развитых стран в сфере бюджетной политики. Это означает, что уровень финансирования образования должен достичь 7% от ВВП, здравоохранения —
6%, науки — 3%. Иными словами, расходы государства на эти отрасли необходимо удвоить.
Таким образом, впервые за все постсоветские годы государство решилось взять стратегическую инициативу в свои руки. Вплоть до последнего времени эта инициатива находилась в руках международных финансовых организаций, экспортеров сырья, транснациональных корпораций, естественных и неестественных монополий, а также организованной преступности. Каждый из этих субъектов навязывал стране свои управленческие комбинации, которые породили порочные круги институциональных ловушек. В них как раз и оказалась стремительно деградирующая российская экономика. Ведь эфемерное развитие последних лет шло по инерции, а относительно благополучные макроэкономические показатели достигались не столько благодаря, сколько вопреки политике государства, которая до позапрошлого года характеризовалась безыдейностью и безынициативностью, следовала рецептам международных финансовых организаций.

Догмы оказались живучи

Впрочем, и сегодня макроэкономическая политика государства формируется на основе догм, навязанных Вашингтонским консенсусом, а попытки запустить институты развития, стимулировать инвестиционную и инновационную активность, решить перезревшие социальные проблемы остаются недостаточными для преодоления сложившихся тенденций деградации. Без адекватных усилий в ближайшие несколько лет объявленная стратегия останется благим пожеланием. Подтверждением тому могут служить последние решения федеральных органов государственной власти. Вопреки объявленному президентом курсу правительство и Госдума планируют львиную долю дополнительных доходов бюджета за прошлый год отправить за рубеж на кредитование избыточных государственных расходов стран НАТО. Еще 1 трлн руб. в условиях критической нехватки средств для модернизации нашей экономики будет заморожен в стремительно обесценивающихся иностранных бумагах. Одновременно блокируются возможности развития национальной финансовой системы. При такой политике в России не будет ни финансового, ни высокотехнологического центра глобального экономического развития.
Как видим, принятие политического решения главой государства о переходе на инновационный путь развития вовсе не означает его автоматического выполнения. Ключевым вопросом является технология перехода с инерционного на инновационный путь развития, ответ на который должна содержать концепция правительства. Увы, в ней не предусмотрено ни стахановских темпов строительства новой экономики, ни идей, родственных природе экономики знаний.

Необходимое, но недостаточное

Констатация задач и определение параметров — необходимое, но не достаточное условие для достижения поставленных целей. Не менее важно правильно спланировать меры экономической политики, своевременно сконцентрировать ресурсы на перспективных направлениях, добиться их эффективного использования. В отличие от либеральной политики, реализация которой не требует особой квалификации исполнителей, инновационная политика развития — это сложная управленческая работа, подразумевающая знание механизмов развития современной экономики и умение их использовать в выстраивании сложных экономических структур.
Иными словами, план политики развития должен отвечать не только на вопрос, что делать, но и на вопрос, как делать. К сожалению, на последний четкого ответа в концепции нет. Более того, она содержит внутренние противоречия и ограничения, без устранения которых достижение поставленных целей невозможно.
Переход на инновационный путь развития предполагает серьезные изменения в механизмах и структуре экономического роста. Его основным источником должен стать НТП. Согласно концепции «доля промышленных предприятий, осуществляющих технологические инновации, должна возрасти до 40—50% (2005 год — 9,3%), доля инновационной продукции в выпуске промышленной продукции — до 25—35% (2005 год — 2,5%)», «доля высокотехнологичного сектора и экономики знаний в ВВП должна составлять не менее 17—20% (2006 год — 10,5%)». Сильно меняется отраслевая структура экономики. По инновационному варианту доля высокотехнологичного сектора в добавленной стоимости увеличивается в два раза — с 10% почти до 20%. При этом зеркально сокращается нефтегазовый сектор — с 20 до 12%. Кроме того, несколько уменьшается доля сырьевого сектора (с 8,4 до 6,8%) и существенно — с 17,7 до 12,2% — доля торговли.
Как констатируется в концепции, «новая технологическая волна, на основе нано- и биотехнологий, и динамичный рост мирового рынка высокотехнологичных товаров и услуг открывают перед Россией и новые возможности для технологического прорыва и создают новые вызовы. <…> Российский экспорт этой продукции должен расти на 15—20% в год и выйти на рубеже 2020 года на уровень не ниже $80—100 млрд (около 1% мирового рынка по сравнению с 0,2% в настоящее время)».
Столь масштабные изменения структуры экономики и стиля поведения ее субъектов не могут не привести к существенному изменению зависимостей между факторами и результатами производства. Тем более что ценность ключевого фактора — рабочей силы — должна возрасти пятикратно: «среднемесячная заработная плата в экономике должна превысить в 2020 году $2 тыс. (2006 год — $391)». Разработчики концепции планируют вывести Россию в число высокоразвитых стран по уровню социально-экономического развития и захватить лидирующие позиции по ряду основных направлений роста глобальной экономики.

Инструментарий ограничен

Для реализации этих задач у государства есть ограниченный набор инструментов: бюджет и налоги, денежное предложение, регулирование цен и внешнеэкономической деятельности, антимонопольная политика, госпредприятия. На их основе государство может формировать свою политику развития в расчете на правильную реакцию институтов рыночной самоорганизации. Если в отношении последних концепция ограничивается туманными рассуждениями, смысл которых не всегда понятен, то планы использования перечисленных инструментов государственной политики представлены достаточно четко.
Во-первых, по расходам на социальную сферу бюджет России существенно приблизится к общемировым стандартам. Согласно концепции к 2020 году расходы на образование за счет государственных и частных источников составят не менее 5,5% ВВП (2006 год — 4,6%), на здравоохранение — 6,3% (2006 год — 3,9%), на исследования и разработки — 3,5—4% (2006 год — 1%). В том числе государство будет тратить на образование 4,5% ВВП, на здравоохранение — 4,8%, на науку — 1,3%.
Планируемый на 2020 год уровень государственного финансирования расходов на воспроизводство человеческого потенциала и социально-экономическое развитие остается ниже нынешнего уровня развитых стран, хотя его достижение с учетом накопленных средств Стабфонда вполне реально до 2010 года. Затягивание до 2020 года процесса выравнивания российского и зарубежного уровней финансирования расходов на цели социально-экономического развития не способствует переходу на инновационный путь развития.
Во-вторых, за пределы текущего десятилетия откладываются давно назревшие меры по созданию внутренних механизмов кредитования экономического роста.
В-третьих (и в основных), правительство продолжает идти на поводу у монополистов в энергетике, планируя дальнейший рост тарифов на газ и
электроэнергию. Повышение тарифов на базовые энергоносители более чем в полтора раза в ближайшее десятилетие снизит и без того неудовлетворительную конкурентоспособность обрабатывающей промышленности. С учетом высокой энергоемкости отечественной продукции (она втрое больше, чем у зарубежных конкурентов) столь масштабный подъем цен на ключевые энергоносители приведет к разорению многих сохранивших жизнеспособность предприятий энергоемких отраслей машиностроительного и химико-металлургического комплексов.
В-четвертых, в концепции не планируется устранение налоговых барьеров, мешающих переходу на инновационный путь развития. Речь идет прежде всего об отмене НДС, который по определению угнетает сложные производства с длинными кооперационными цепочками, а также о переоценке основных фондов.
Аналогичные примеры можно привести и по другим инструментам.
Таким образом, использование основных инструментов государственной политики для перевода экономики на инновационный путь развития либо не предполагается вовсе, либо откладывается на середину прогнозного периода. Чтобы действительно выбраться из ловушки инерционного энергосырьевого сценария, требуются куда более масштабные коррективы экономической политики государства.