Сергей КОЛОСОВ: поддерживаю идеологию Путина


Текст | Сергей КАРПАЧЕВ, Александр ПОЛЯНСКИЙ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Нижнекамская компания «Эластокам» — одно из наиболее перспективных инновационных предприятий в нефтехимической отрасли, созданное на стыке российских и германских технологий. Опыт предприятия, считает его генеральный директор Сергей Колосов, нуждается в тиражировании. Как и всякий полезный опыт подъема российского производства, начавшегося в последние годы.

Сергей Александрович Колосов родился в г. Пестово Новгородской области 10 апреля 1953 года.
В 1970 году там же окончил среднюю школу № 1 и поступил в Ленинградский институт текстильной и легкой промышленности
им. С.М. Кирова на химико-технологический факультет. В 1971 году был направлен для дальнейшего обучения по программе обмена студентами в Дрезденский технический университет на факультет химии, который окончил в 1975 году. По распределению направлен во Владимирский НИИ синтетических смол, где работал инженером, младшим научным сотрудником лаборатории 22. С 1980 по 1983 год
работал в качестве специалиста по полиэфирам в рамках межправительственного соглашения между ГДР и СССР в научно-исследовательском центре при предприятии «Синтезеверк» в Шварцхайде (ГДР). В 1984 году был приглашен на должность заместителя главного инженера по простым полиэфирам опытно-промышленного завода ОАО «Нижнекамскнефтехим», а затем вплоть до 1991 года находился на должности главного инженера
этого завода. В 1991 году назначен генеральным директором
ООО «Полифом» (СП ОАО «Нижнекамскнефтехим» и украинского ДПО «Азот»), которое занималось
производством и сбытом полиуретановых систем. В 1997 году вернулся в ОАО «Нижнекамскнефтехим», где до 2000 года работал технологом производства простых полиэфиров. В 2000 году назначен заместителем генерального директора ООО «Эластокам» — совместного предприятия ОАО «Нижнекамскнефтехим» и компании «Эластогран ГмбХ» (Германия). С апреля 2005 года является генеральным директором ООО «Эластокам».

A и B успеха в нефтехимии

— Сергей Александрович, компания «Эластокам» это…
— …Cовместное предприятие, созданное в равных долях АО «Нижнекамскнефтехим» и немецкой фирмой «Эластогран ГмбХ», «дочкой» концерна «БАСФ». Располагаемся мы на территории Нижнекамского нефтехимического комплекса.
Назначение предприятия — освоение и изготовление пенополиуретановых систем для очень широкого круга областей применения. Процесс производства представляет собой простое перемешивание различных ингредиентов, на выходе же получается смесь, компонент A, которая позволяет производить пенополиуретан при реакции c компонентом В. Компонент A называют для простоты полиэфиром, но это не вполне корректное наименование. Компонент B — это изоцианат, или, если уже проведена реакция с полиэфиром, предполимер.
Оба компонента определяют качество конечной продукции — полиуретановой системы. Компонент A мы делаем сами путем смешивания полиэфиров с различными добавками, катализаторами, стабилизаторами, антипиренами, сшивающими и вспенивающими агентами. Полиэфиры, применяемые при получении компонента А, выпускаются с использованием ноу-хау концерна «БАСФ» на производстве простых полиэфиров завода стирола и полиэфирных смол ОАО «Нижнекамскнефтехим». В производстве компонента А используются рецептуры фирмы «Эластогран», у которой вполне заслуженная слава одного из мировых лидеров в области технологий производства и применения пенополиуретанов. Компания-учредитель предоставила в наше полное распоряжение свои последние разработки. В результате качество компонента у нас высочайшее. Компонент B сегодня импортируем.
В производственном комплексе «Эластокама» есть также экспериментальное отделение испытания пенополиуретановых систем на заливочной машине высокого давления, аналитическая лаборатория, товарно-сырьевой склад. И торговые подразделения в Москве и Санкт-Петербурге, которые занимаются реализацией не только нижнекамской продукции, но и немецкой, поставляемой нашим германским учредителем.

Еще расти и расти

— Можно сказать, «Эластокам» на сегодняшний день одно из самых современных предприятий в отечественной нефтехимии?
— Безусловно. И одно из самых перспективных, ведь этот рынок сейчас, пожалуй, самый быстрорастущий в химической отрасли. Объемы отечественного рынка пенополиуретана еще в годы Советского Союза были очень большими: перерабатывалось около
250 тыс. т пенополиуретановых систем. Современный российский рынок тоже впечатляет своими объемами.
Дело в том, что спектр применения полиуретанов очень широкий. «Эластокам» реализует сразу несколько направлений производства полиуретановых систем. Одно из важнейших — строительное: выпускаем полиуретановые системы для производства строительных сэндвич-панелей непрерывным и периодическим способом. Бывают жесткие, эластичные, монолитные и интегральные пенополиуретаны. Жесткие как раз и идут на производство среднего, теплоизоляционного слоя для панелей.

Благодаря нашим системам на российском рынке начали внедряться сэндвич-панели нового поколения. Это опять же разработка компании «Эластогран» — так называемые PIR-системы. Они демонстрируют высочайшие показатели огнестойкости.

Сейчас начинают приобретать популярность предизолированные трубы. Такая, знаете, слоеная конструкция: в середине металлическая труба, сверху полиэтиленовая, а между ними заливается наш полиуретан. Примерно половину вновь укладываемых труб в столице составляют именно многослойные трубы. В России таких производств открыто уже как минимум пять, и мы выпускаем сырье для них.

Кроме жестких пенополиуретанов выпускаются у нас еще и эластичные. На базе этих наших систем производятся подушки для автомобильных сидений и мебели. На основе продаваемых нами интегральных систем делают рули, бамперы, приборные панели
для автомобилей.

— Активно работаете с поставщиками автопредприятий?
— Да, стремимся попасть в программы локализации крупнейших автопроизводителей — все они сегодня пришли в Россию.

— А из российских автопроизводителей работаете, наверное, с «АвтоВАЗом»?
— Как раз с ним по некоторому стечению обстоятельств не работаем. Мы были поставщиком дочерних структур автогиганта, все складывалось довольно успешно: из нашей продукции делали подушки для сидений и сами сидения. Но в сентябре нам пришлось закупать сырье для производства в Германии, поскольку с отечественным компонентом вышел перебой. Увеличение цены составило максимум 3%, но вазовские менеджеры на этом основании отказались от поставок. Однако качество нашей продукции выше, нежели у конкурентов. Увы, пока подход менеджеров ВАЗа — цена важнее качества. Чем она ниже, тем лучше. «А если, — спрашиваем, — сидение начнет разваливаться?» «Потребитель купит новое», — отвечают.
«АвтоВАЗ», как вы знаете, очень непростое предприятие — это закрытый рынок, на который очень сложно зайти. Но я думаю, что изменения не за горами. Я их связываю с приходом туда менеджеров из «Рособоронэкспорта» и с недавним подписанием меморандума о партнерстве с французской компанией «Рено».
Очень большой рынок представляют собой полиуретановые системы для производства холодильного оборудования: у нас имеется целая гамма систем, с успехом применяющихся для теплоизоляции холодильников. Один из крупнейших партнеров «Эластокама» по этому направлению — Красноярский завод холодильников.
У наших полиуретановых систем есть и довольно экзотические области применения. Например, из невспенивающегося пенополиуретана изготавливают заменители кровеносных сосудов — артерий и аорт. Причем они очень хорошо приживаются, не отторгаются организмом. Используют пенополиуретаны и для лечения ожоговых больных: полиуретановые заменители кожи позволяют выжить с ожогами первой и второй степени. Конечно, рынок не слишком большой, но он достаточно дорогой.
Спектр применения полиуретана очень широк. В западных странах выпускается, продается и покупается примерно 6 кг пенополиуретана на душу населения. В России этот показатель ровно в шесть раз меньше — нам еще расти и расти.

Победит дружба

— Скажите, ваше предприятие возникло ведь не на базе соответствующего советского производства…
— Это и так, и не так. Не так, потому что в Нижнекамском нефтехимическом комплексе некогда было подобное производство. Применялась там технология Владимирского НИИ синтетических смол, в котором я работал в 70-х — начале 80-х годов.
А так, потому что после подписания Монреальской конвенции о защите озонового слоя, запретившей использование фреонов, производство оказалось под запретом, поскольку на этом производстве в качестве вспенивающего компонента использовался как раз фреон. Установка практически бездействовала, а выпускать она могла солидные объемы —
до 9 тыс. т в год. До создания других технологий, с применением иных вспенивающих компонентов, прошло время.
В первой половине 90-х годов, когда такие технологии появились, как грибы после дождя стали возникать другие производители — зачастую без необходимого опыта и знаний, не говоря уже о производственных мощностях. Но были и серьезные попытки заняться полиуретаном: во Владимире начали основательно развивать это направление, да и в других крупных химических центрах. Например, владимирский «Изолан» — это наши очень уважаемые коллеги. Уровень организованного на «Изолане» технологического и производственного процесса достаточно высок.

— И кто из вас победит в конкурентной борьбе — вы или «Изолан»?
— Победит дружба. Наша подотрасль очень специфическая в том смысле, что мы все друг за друга держимся. И не из альтруистических соображений. Дело в том, что любой производитель конечной продукции должен иметь нескольких, как минимум двух, поставщиков полиуретана, поскольку производство у них непрерывное, а в поставках сырья случаются сбои — чаще всего не по нашей вине.
Так что мы никого особенно не давим в конкурентной борьбе. Тем более что рынок большой, растущий, места пока хватает всем. Наблюдается даже дефицит предложения.
По нашим оценкам, рынок полиуретана будет расти, и ежегодный рост предполагается в пределах от 8 до 10%, а то и выше. В 2015 году есть возможность достичь уровня производства в 180 тыс. т продукта. Для справки: сегодня в стране выпускается 65 тыс. т.
Цифры я привел только в отношении полиуретановых систем, а ведь есть еще выпуск основных продуктов: полиэфиров и изоцианатов… Это, например, блочная пена, из которой потом режут матрасы. Рынок этих продуктов — самый большой в стране среди всех
рынков химической продукции.

Химия и жизнь

— Как вы оцениваете современное состояние российской химической промышленности?
— Я вижу здесь очень большие проблемы. Все научно-исследовательские институты, существовавшие в стране, не выдержали перехода на рыночные отношения. Так что их теперь почти нет, и это привело к тому, что каждая крупная компания начала проводить исследования самостоятельно — но прикладные, фундаментальные разработки отсутствуют. А без науки о каком развитии отрасли может идти речь?

— А в каком состоянии химическое машиностроение?
— Химическое машиностроение в стране существует, но фрагментарно и с большим трудом. Главная проблема — российские предприятия химмаша качественно могут делать в основном только «железо»: большие резервуары и т. п. Более тонкие и высокие технологии во многом утеряны или не развиты.
Заводы химмаша — это, как правило, огромные предприятия, которым выгодно работать с такими же гигантами химического производства. Но химическая промышленность и в силу своих внутренних тенденций, и в силу развития рыночных отношений состоит из целого конгломерата предприятий различной величины. И требует опережающего технологического развития. Для этого, в частности, необходимо развернуть производство точной дозирующей техники: сегодня она либо импортная, либо выпускается на лицензионных предприятиях, ведущих в России только сборку.
Нет и оборудования для средних и малых предприятий. Мы, например, просто вынуждены уходить на зарубежный рынок химических машин. Решение проблемы — стимулирование создания небольших инновационных предприятий в химическом машиностроении.

— А как будет развиваться химическое производство, если после вступления в ВТО на наш рынок придут гранды мировой химии?
— Они уже пришли: западных инвесторов наши химзаводы интересуют гораздо больше всех других предприятий. Почему? Да потому что развитие химической промышленности в Европе достигло потолка расширения мощностей, а потребности в продукции постоянно растут. Экспансия началась несколько лет назад, сейчас она продолжается, и вступление в ВТО на эту ситуацию почти никак не повлияет.
А что наше, например, предприятие не подомнут, у нас есть вот какие гарантии. Полиуретановый рынок в мире крайне нестабилен. Даже при наличии в этой области такого количества гигантов всегда будут иметь место некоторые колебания в выпуске продукции, и потому никто не стремится стирать конкурентов с лица земли.

— И, наверное, в вашу пользу работает то, что вы обслуживаете потребности огромной страны, которую гиганты просто не могут «закрыть»?
— На эту тему расскажу вот какую историю. Совсем недавно у «Нижнекамскнефтехима» возникла идея создать производства изоцианатов, простых эфиров и окиси пропилена. Речь идет о выпуске 200 тыс. т каждого из этих видов продукции. Стали искать инвестора.
И что же услышали от потенциальных партнеров? Они сказали без обиняков: в России работать нецелесообразно, потому что такого количества продукции на месте не требуется при наших 140 млн населения. «Вот Китай —
другое дело, — заметили инвесторы. —
В КНР мы такое производство уже открыли». Так что, когда мы говорим, что у нас большая страна, нужно всегда иметь в виду: большая относительно чего?

— Китайская химическая промышленность для нас серьезный конкурент?
— Очень серьезный. По оценкам немецких экспертов, примерно через пятилетку китайцам уже не будет нужно партнерство с западными химическими концернами.

Химизм процесса

—А для нас партнерство с западным производителем необходимое условие? Возможно ли производство полиуретанов в нашей стране на 100% российское?
—Теоретически — да, потому что химическая отрасль в нашей стране в советское время была очень сильна, уровень разработок очень высокий. А вот практически… Есть одно обстоятельство, о котором следует помнить: выпуск компонента В что в Российской Федерации, что в странах СНГ ни по качеству, но по объемам устроить добросовестного производителя полиуретановых систем не может.
Это была одна из причин, почему НКНХ стал искать партнеров на Западе. Руководители российского концерна провели переговоры со всеми крупными западными игроками на этом рынке, но никак не могли договориться.
У них у всех была только одна цель — создать здесь компанию по продажам и ничем больше не заниматься.
Но вот с компанией BASF произошло чудо: переговоры о сотрудничестве привели к результату. Правда, пока единичному: меморандум с Правительством Республики Татарстан предусматривал создание нескольких предприятий, но о других что-то не слышно. Создано одно наше предприятие.
Мы должны понимать, что такое партнерство — возможность выжить, собраться с силами для нашей химической отрасли. Государство должно всячески стимулировать
грандов мировой химической промышленности именно к такому, равноправному, сотрудничеству.

— То, что вы работаете в рамках большого химического производства «НКНХ», дает компании «Эластокам» преимущества?
— Безусловно! До 80% сырья мы получаем прямо на территории промышленного комплекса «Нижнекамскнефтехима». Затраты на транспортировку по ним — ноль.
Мне хотелось бы сказать, что как с руководством ОАО «НКНХ» во главе с генеральным директором В.М. Бусыгиным, так и с руководством «Эластогран ГмбХ» во главе с генеральным директором доктором Уве Хартвигом у нас сложились деловые, доверительные взаимоотношения, которые во многом способствуют нашему успешному развитию.

— Наверное, «Эластокам» может служить моделью для многих небольших инновационных предприятий в России?
— Полагаю, что да. Использование самых передовых технологий одного учредителя, производственных и кадровых возможностей другого…

— И эти факторы позволяют удешевлять конечную продукцию?
— Было бы так, если бы не существовало «серого» импорта. Мы в силу своего солидного, полугерманского статуса просто не можем искать лазейки на таможне. А некоторые наши конкуренты это делают. Потому компонент B у нас оказывается гораздо дороже, чем у них.
Но, слава богу, недавно ФТС приняла очень порадовавшее нас решение: отныне отдельные виды продуктов, ввозимые в Россию, не могут стоить дешевле какого-то минимума. То есть, скажем, изоцианат, где бы он ни выпускался, не может быть дешевле 1,8 евро за кг. Вне зависимости от того, по какой цене привозят продукт, он будет растаможен именно по этой.

— Какая поддержка со стороны государства необходима средним и малым инновационным предприятиям?
— Прежде всего нужны налоговые послабления, особенно в начале деятельности молодой компании. Освобождение на первые несколько лет от налога на прибыль, на имущество. А еще требуется действенная защита от поборов бизнеса: нет пока управы на чиновника. Это главная угроза развитию предпринимательства в стране.
Одно из направлений поддержки — работа в рамках производственных кластеров. Такой кластер сегодня создается вокруг НКНХ. «Нижнекамскнефтехим» производит сырье, и компания «Эластокам» тоже выпускает сырьевые материалы. И мы, и НКНХ заинтересованы в том, чтобы рядом с нами, в том же регионе, создавались предприятия по переработке нашей продукции. Мы сделали такое предложение немецким коллегам, все условия для развития подобного химического кластера имеются: инфраструктура, наличие высококлассных специалистов…
Их этот проект очень заинтересовал. Мы совместно будем заниматься его реализацией. Немецкие коллеги оказывают помощь в выборе зарубежных фирм, пожелавших участвовать в этом проекте. Тут могут быть разные формы — от создания совместного предприятия до покупки производства.

— То есть западные фирмы готовы пойти на организацию производства в России?
— Да. Так как они понимают, что это эффективно. Сегодня они видят успех на рынке и теперь идут на создание производства в нашей стране. При этом привлекают российских партнеров.
Компания «Доу Кемикал» в содружестве с фирмой «Изолан» организует во Владимире новое производство. Есть проекты развития совместного предприятия под Калугой между фирмой «Хантсманн» и российским предприятием NMG. Планы такого же характера, как я знаю, существуют и у компании «БАЙЕР».

— Чем это объяснить, почему так поменялся их вектор?
— Одна из причин — «Эластокам» показал положительный пример. Начинали мы с
4 тыс. т реализации, из которых только 1 тыс. т
в 2003 году была произведена в России.
В 2007 году, думаю, объем отечественного рынка составит 70—72 тыс. т, причем 20 тыс. т будет приходиться на долю продукции компании «Эластокам». Западные партнеры заинтересованы в увеличении этой доли, потому что продукция, выпускаемая в России, дешевле.

— В чем секрет такого успеха?
— Прежде всего у нас применяются все разработки, которые оправдали себя и были широко использованы в производстве нашими партнерами. Благодаря этому мы имеем доступ к базам данных по системам, которые сейчас выпускаются.
Мы на самом старте нашей деятельности поняли, что очень важно научиться работать с клиентами, создать широкий круг лояльных компании партнеров — покупателей нашей продукции. В компании создана служба технического сопровождения. Ее сотрудники всегда выезжают к новым покупателям, показывают, как продукт должен быть переработан. Если возникают какие-либо проблемы, наша служба начинает разбираться, в чем причина.
Действуем по западным стандартам — технологическим и маркетинговым, тем более что все, кто связан с клиентами, прошли полугодовое обучение на немецком предприятии. Периодически ездит на учебу и инженерный персонал.

— Химическое производство считают угрозой экологии…
— Но только не в Нижнекамске. Комбинат «Нижнекамскнефтехим» выделяет серьезные средства на защиту окружающей среды. Расширяются и модернизируются очистные сооружения. Недавно в городе запустили новую станцию очистки питьевой воды. А если говорить о нашей компании, то мы построили практически безотходное производство. Чтобы устранить вредные выхлопы, мы поставили специальные фильтры, хотя изначально проектом это предусмотрено не было.
Если у нас образуются жидкие стоки, то мы можем обезвредить их на установке сжигания, работающей в системе «Нижнекамскнефтехима». Минприроды Республики Татарстан не имеет и, надо думать, не будет иметь к нам каких-либо претензий.

— Как будет развиваться «Эластокам»? Есть ли планы расширяться, уходить в регионы?
— Конечно. Думаем открывать производство ближе к потребителям. Собираемся прийти со своим производством в Московский и Петербургский регионы; дочерние структуры в двух столицах у нас есть, но пока только торговые. Планируем, как я уже говорил, попасть в программы локализации автогигантов, у которых сборка идет в России. Развитие автомобильных предприятий вокруг Северной столицы позволяет надеяться, что, приложив усилия, мы сможем поставлять туда свои системы.
Прорабатываем все-таки варианты производства в России не только компонента А, но и компонента В. Этот компонент может быть как изоцианат, так и предполимер. Изоцианат я бы в нашей стране выпускать не стал, поскольку это ведет к экологическим проблемам. А вот предполимером серьезно заниматься здесь стоит.

Три закона Колосова

— Провокационный вопрос: а вы в выборах 2 декабря участвовали или целиком погружены в проблемы родной компании?
— Знаете, есть одно хорошее высказывание: если ты не ходишь голосовать, то не можешь от государства ничего и требовать. Я с этим полностью согласен.
Да, я голосовал и могу даже сказать, кто был моим избранником в ходе тайного волеизъявления — партия «Единая Россия». Выбор для меня, честно скажу, был непростой, поскольку раньше думал, что надо проголосовать за «Справедливую Россию».

— То есть ЕР вы тогда не поддерживали?
— Почему? Поддерживал. Просто я считал, что она победит и без моего голоса, а в новой Думе должна быть система противовесов. Потому что именно конкуренция — двигатель развития не только в экономике, но и в политике.
А потом, когда президент стал первым номером в федеральном списке «Единой России», прося тем самым поддержки своему курсу, я решил голосовать за эту партию. Потому что его курс — курс на созидание, восстановление страны я поддерживаю обеими руками и стараюсь на своем месте, своими силами все делать для того, чтобы эта идеология Путина воплощалась в жизнь.

— Дума избрана, депутаты начинают работать. Какой самый первый закон она должна, с вашей точки зрения, принять?
— Антикоррупционный. Причем жесткий и действенный, чтобы были не только разговоры, как сейчас.
Всем очень хорошо известно, что тот или иной человек коррупционер, но никогда не доходит до серьезного разбирательства. Чиновник должен знать, что он такой же, как все, и за воровство получит столько же, сколько простой смертный, и не условно, а реально. У нас же как: украл курицу — на три года в тюрьму, украл миллион — пожурят: больше так не делай!

— Второй закон какой?
— Второй закон должен быть посвящен судьбе пенсионеров. Все-таки очень она у нас печальна, и радикального улучшения не происходит. Цивилизованность общества определяется тем, как оно относится к свои старикам, больным и немощным. Мы пока относимся очень плохо.

— А третий закон тогда какой? Бог любит троицу…
— Реформа таможни. Чтобы она во всех смыслах защищала интересы отечественных товаропроизводителей — и таможенными пошлинами, и таможенные процедуры устанавливала приемлемые.

Формула везения

— У вас за плечами успешная научная карьера во Владимире, успешная карьера производственника в Нижнекамске. Как так у вас все удачно получается?
— Мне в жизни несколько раз крупно повезло — с людьми, которые были рядом, и с выбором решения, в котором я не ошибся.
Смотрите сами. Школу я окончил в городке Пестово в Новгородской области, очень увлекался химией. С первого раза поступил на химико-технологический факультет Ленинградского института текстильной и легкой
промышленности им. С.М. Кирова. После первого курса по обмену студентами учился в Дрезденском технологическом университете. Отбирали всего двух студентов с курса, а поехать в ГДР хотели очень многие.
И в Дрезденском университет мне снова улыбнулась удача: моим научным руководителем оказался профессор Вольф Хабихер,
с которым я начал заниматься простыми полиэфирами и кинетическими исследованиями. Именно тогда это направление стало главным интересом моей жизни.
Когда моя учеба в Германии окончилась, наставник спросил: «Послушай, почему бы тебе не поработать во Владимирском институте синтетических смол. Я там стажировался и могу рекомендовать своего студента». В институте я продолжил заниматься полиэфирами и полиуретаном.
А когда запустили производство простых полиэфиров в Нижнекамске, меня пригласили туда, потому что знали как специалиста в данной области. Сначала это были командировки, но жизнь заставила решать: заниматься ли мне и дальше наукой или включиться в большое, серьезное дело. Я выбрал второе. Немаловажным было то, что предложение о переезде в Нижнекамск мне сформулировал первый генеральный директор НКНХ Н.В. Лемаев, который являлся для нас не только руководителем, но и учителем по жизни.
Мне очень повезло: однажды выбрав дело,
я всю свою профессиональную жизнь посвятил только ему, больше 30 лет занимаюсь простыми полиэфирами и полиуретанами. Была мечта о создании мощного полиуретанового комплекса в нашей стране — она практически реализована.
Знаете, у химиков есть тост: «Главное — не выпасть в осадок». Думаю, мне это удалось. Но я не останавливаюсь на достигнутом. Предстоит еще многое сделать для того, чтобы принять деятельное участие в возрождении российской химии и возрождении России.