Борис МАКАРЕНКО: на прощание не похоже


Александр ВЫСОЦКИЙ, политический обозреватель

Борис Макаренко, первый заместитель генерального директора Центра политических технологий, рассказал нам о своем видении последних трансформаций на политическом пространстве страны.

— Борис Игоревич, поговорим о парламентских выборах. Как, на ваш взгляд, решение президента возглавить списки «Единой России» отразится на результатах этой партии?

— Надо сказать, что итоги парламентских выборов прогнозировать одновременно и просто и сложно. Не берусь угадать точный результат «Единой России», но нет никаких сомнений, что она получит конституционное большинство в следующей Думе. На самом деле не имеет никакого значения, будет ли это большинство равняться, скажем, 67% голосов, что обеспечит 75% мандатов.

— То есть вы не исключаете, что может быть и 75%?

— Думаю, результат на выборах будет выше 65%, а в пересчете на мандаты это может дать и 75%.

— С учетом таких цифр будет двухпартийный парламент?

— Точно проходят коммунисты. Они попадают в любом случае, так как по закону в Думе не может быть меньше двух партий, а КПРФ явно имеет лучшие шансы на то, чтобы стать «номером два».
Есть шансы войти в парламент у ЛДПР и «Справедливой России». Если оперировать данными «Левада-центра», которые имитируют ситуацию на следующий день после выборов, то видно, что у ЛДПР 6%, у «Справедливой России» 5%. Вместе с тем еще около 20% россиян не определились со своим выбором, и именно за счет этих голосов Жириновский и Миронов могут «нарастить» результаты до 7%, благо им до них не так далеко. Но тут уже в дело вступают вероятности, а разница между 6 и 7% настолько мала, что спрогнозировать результат в указанном промежутке не представляется возможным.
Причем эта разница между 6 и 7% имеет существенное значение для распределения мест в парламенте. Если в Думе, кроме «Единой России» и КПРФ, будет еще ЛДПР, то следующий парламент окажется таким же скучным, как и нынешний. Он останется именно «неместом» для дискуссий.
Если появится «Справедливая Россия», возможно некоторое оживление, некоторое возвращение публичности в деятельность парламента, хотя, конечно, все равно решения будут приниматься так же, как в нынешней Думе. Может быть, несколько возрастет лишь компонент публичной дискуссии, что само по себе было бы хорошо.

— А за счет чего «Справедливая Россия» может «подогреть» свои рейтинги, особенно после решения Владимира Путина возглавить списки единороссов? Ведь такое решение — удар по сторонникам Миронова.

— Возглавляя «Единую Россию», президент решает собственные проблемы позиционирования себя во власти. Конечно, побочными эффектами здесь станут и оглушительный успех «Единой России», и серьезное снижение результатов «Справедливой России». В данной ситуации у последней остается два козыря. Козыри, правда, не бог весть какие, но они все-таки есть.
Во-первых, «Справедливая Россия» подняла и утвердила на общенациональной повестке дня вопросы социальной справедливости. То есть здесь ей верят больше, чем какой-либо другой партии. И на этой теме можно играть.
Как известно, многие у нас хорошо относятся к президенту, но при этом не любят местных чиновников на губернском и городском уровнях. Таким образом, у «Справедливой России» возникает второй козырь: если партии удастся показать, что не все в стране зависит от президента, то тогда у нее появится некая «своя игра» — игра весьма скромная, но при этом не позволяющая совсем отказать партии в шансах.

— Каков ваш прогноз результатов КПРФ?

— Между 10 и 15%. Больше им взять неоткуда: в общее распределение попадает менее 40% голосов, при этом десять малых партий, по моему мнению, наберут от 15 до 20% голосов. А вот остальные 20—25% поделят между собой «Справедливая Россия», КПРФ и ЛДПР — вопрос здесь лишь в пропорциях.

— Понятно. Давайте теперь мысленно перенесемся в март 2008 года. Каковы ваши ожидания?

— Прогнозировать президентские выборы невозможно, так как это выборы личностные, а мы до сих пор не знаем главную личность, в них участвующую.
Я полагаю, у Владимира Путина есть задумка, согласно которой «Единая Россия» под его руководством должна победить на декабрьских выборах с большим перевесом, чем президент на мартовских. Очевидно, что вся страна запомнит, если на парламентских выборах «Единая Россия» победит с результатом, условно говоря, 66%, а президент — 55% голосов. То есть Путин — 66%, президент — 55%.

— Такой имиджевый показатель?

— Это вопрос силы легитимности. У нас народ крайне слабо разбирается в демократии и не понимает, что победа с результатом 51% и с результатом 78% — это одно и то же с точки зрения легитимности.

— То есть получается вариант с премьерством?

— Необязательно, такая легитимность — товар достаточно ценный, и его можно использовать по-разному. Ведь на данный момент у нас есть два противоречащих друг другу заявления президента: сначала Путин «не исключил» своего премьерства, а затем, общаясь с журналистами после «прямой речи», высказался против перераспределения полномочий в пользу правительства.

— А разве одно мешает другому?

— На мой взгляд, мешает, так как, если бы Путин решил стать премьером, неизбежно возник бы вопрос о перераспределении полномочий. Уж если становится премьером, то надо становиться сильным премьером. Юридическая сторона вопроса не создает непреодолимых препятствий. Вариант с премьерством не исключен, хотя теперь, после «прямой речи», я считаю его менее вероятным, чем считал до 18 октября (дата прямого эфира президента. — Ред.).

— Каково же будет юридическое оформление? Если Путин — не премьер, то кто? Ведь он не войдет в парламент…

— Нет, Владимир Путин может войти в парламент, но необязательно в декабре 2007 года. По новому закону он может это сделать в любой момент. У нас есть правило «двух отказов» от мандата: если раньше какой-нибудь «паровоз» (губернатор или Шойгу) писал в декабре заявление об отказе от мандата, то это означало потерю мандата на все четыре года. Теперь же можно один раз отказаться, а потом, в случае появления вакансии в Думе, взять этот мандат назад. Проблем с вакансией не возникнет: при первом намеке на то, что такая вакансия нужна Владимиру Владимировичу, вся фракция «Единой России» тут же прибежит предлагать свои услуги. Я не говорю, что так оно и будет, но подобный вариант не исключен.

— А как вы оцениваете президентские перспективы Виктора Зубкова?

— Я считаю, что сейчас список кандидатов в преемники сократился до трех фамилий: Иванов, Зубков, Медведев. Потому что кого бы то ни было четвертого нужно еще раскрутить: нельзя называть стране имя человека, которого она не знает. Но, впрочем, есть варианты. Сказал же Путин, что президентом может стать женщина, а у нас всего одна женщина, известная стране…

— Голикова, Матвиенко?..

— Если позволите, лучше не вкладывать фамилию в мои уста.

— Конечно. Но, таким образом, поле для маневра еще остается?


— Да, и тут есть формальное основание. Если мы вспомним четыре качества, которыми, по словам Владимира Путина, должен обладать следующий президент, то выясняется, что Зубков, как и любой другой кандидат, вполне соответствует трем из них: он порядочный, эффективный и, несмотря на возраст, абсолютно работоспособный. Что касается категорий «эффективность» и «порядочность», то они довольно гибкие, и Зубков вполне может подпадать под них. Но вот категорию «современный» к новому премьеру применить очень сложно.

— Но и эта категория растяжима…

— Она, конечно, растяжима, но тут уж дело в том, что сказал Владимир Путин. А Владимир Путин сказал: «Следующий президент должен быть современным человеком». А вот с этим у Виктора Зубкова серьезные проблемы.

— Какое впечатление произвело на вас прямое общение президента и народа?

— Если говорить о нынешнем выступлении Владимира Путина, то мне по большей части понравилось содержание ответов президента. Однако есть две вещи, которые мне не понравились. Прежде всего это сам архаичный стиль общения — сразу же вспоминается некрасовский барин, приехавший из Питера. Благодаря Интернету и телевидению «барин» может сидеть в Кремле и общаться со всей страной. И именно к нему обращены все надежды на то, что он «рассудит». Тут можно вспомнить, чем кончается стихотворение Некрасова: барин «слезы вытер, сел в свою карету и уехал в Питер».

Второе, что не понравилось — состояние нашего общества. Большая часть вопросов была резюмирована человеком из Воронежской области, сказавшим, что «вы нам оказываете материальную помощь, но недостаточную». То есть патерналистский запрос остается весьма существенным, веры в свои силы нет. Но тут дело не в президенте, а скорее во всем обществе, всей элите.
Если говорить о предвыборном содержании, конечно, оно было, хотя юридически президент почти идеально корректен в использовании своего статуса. Естественно, это утверждение будут оспаривать, вспоминая, как за выступление в эфире «Эха Москвы» с выборов губернатора Приморья сняли Черепкова. Но юридически позиции президента сильны, а случай с Черепковым лишь демонстрирует «перережимленность» нашего законодательства, которое ретивые чиновники используют для расправы над политическими оппонентами.
Содержание «прямой речи» было предвыборным по нескольким причинам. Во-первых, даже если взять географию. Места, откуда происходили прямые включения, выглядят как места боевой (в переносном смысле) славы президента. Тут и Ботлих, где начиналось его восхождение к власти путем преодоления ваххабитской агрессии, Плесецк, где «рояль в кустах» взмыл в небо и через 20 минут поразил цель на Камчатке, Сочи, победа которого в борьбе за Олимпиаду связывается с именем Путина, и т. д.
То есть президент подводил итоги своего правления — сказать «прощался со страной» было бы явно неуместно, на прощание это никак не походило.

Возможность более легкого доступа к СМИ относится к предвыборным преимуществам любой действующей власти, как и возможность делать популистские шаги. Я рад, что наконец-то разрешился спор военных пенсионеров с Министерством обороны из-за несправедливо невыплаченных пенсий. Я знаю, сколь долго тянулся этот спор, насколько безнадежно «зависали» в судах иски. Очень хорошо, что спор разрешился, но мне не нравится, что он разрешился в очевидно предвыборном контексте.