Андрей БАКАЛЮК: надо дать дышать малому и среднему бизнесу


Леонтий БУКШТЕЙН

Компания «Русский стандарт» известна на рынке оптовой торговли фасадами для кухонь, она уже не один год является основным их поставщиком в России. Как разворачивался бизнес, что и кто ему помогает, а что и кто мешает – об этом наш корреспондент беседует с генеральным директором компании Андреем Бакалюком.

– Компании «Русский стандарт» семь лет, и все эти годы она последовательно наращивает свое присутствие на российском оптовом рынке кухонных фасадов и комплектующих. А каким был старт? Какова была стратегия вообще? Кто ее прорабатывал?
– Хочется глубокомысленно отвечать в том духе, что мы с партнерами долго думали, выбирали стратегию, подсчитывали будущие доходы и определяли схему их направления на развитие бизнеса. Но дело было так. Мы занимались мягкой мебелью в ассоциации «Аллегро» – я тогда работал финансовым директором одного из предприятий, входящих в эту ассоциацию. С 1994 года начался просто бум на этот товар. Ближе к 1998 году спрос стал сезонным: весна – мертвый сезон, лето – слабая динамика, затем резкий всплеск спроса с осени и вплоть до Нового года. Такой график сохраняется и сейчас, но в нашей сфере, в поставках полуфабриката, он почти неуловим.
Но если честно, в первые дни, недели и месяцы работы фирмы с новым товаром ничего такого не было. Вспомните те времена: еще не изжиты последствия дефолта 1998 года, когда сотни и тысячи фирм просто-напросто обанкротились. Предприниматели потеряли свой бизнес, персонал – работу, граждане страны – сбережения. Малоприятные воспоминания. И то, что мы первую машину с фасадами для кухонной мебели привезли из Италии в мае 2000 года, уже можно было считать большой трудовой победой.
– Просто вот так взяли и привезли? Или сначала изучали спрос, конъюнктуру?
– Да все его величество случай. К счастью, в то время в руководстве «Аллегро» нашлись люди, которые упорно искали новые продукты, новые темы для развития бизнеса, хотя, как это часто бывает в малом и среднем бизнесе, и без проработки стратегии, источников финансирования, анализа покупательной способности и т. д. Фантазия рисовала нам, что если мы выйдем на европейские фабрики по производству фасадов, то это поможет нам получить низкие цены от производителя, мы будем в хорошем плюсе и даже обрушим рынок импортных готовых кухонь. Вот такие были залихватские мысли. Заметьте, импортные фасады в те годы и правда в Россию еще практически не поставлялись. Но нам уже становилось ясно, что мягкая мебель не может быть единственным нашим направлением, поскольку ее тогда не делал уже только ленивый. И мы рискнули. И теперь, спустя несколько лет упорного труда, видим, что это было верным решением.
– И что показала первая машина с фасадами?
– Абсолютно ничего. Мы просто взяли и привезли товар. И в этот момент даже сами не вполне четко понимали, что мы такое привезли. Деньги заморожены, продаж нет, и наши фантазии быстро улетучились. Естественно, при таком развитии событий я был ярым противником нового направления – работы с кухонными фасадами. Дефолт и нас выбил из колеи, мы столкнулись со сложностями – финансовыми, организационными, сбытовыми в производстве мягкой мебели. Как говорится, и без того было чем заняться. А тут еще новые идеи, новые сложности… Нет, мне это как-то не глянулось. Хотя, как показали итоги послекризисного бытия, именно «кухонщиков» выжило достаточно много, их дела обстояли не так плохо, как в торговле мягкой мебелью. Но мы тогда еще не понимали, нужно ли это направление нам, принесет ли оно прибыль. Ну, представьте, никого на этом рынке мы не знаем, да и сам рынок для нас загадка. Но была одна мысль, авторство которой затерялось во времени: сразу, с первых шагов, нужно создавать крупный оптовый склад для поддержки мелкого и среднего производителя в России. И жить не от машины к машине из Италии, а создавать, накапливать и развивать такую номенклатуру, чтобы оптовик пришел и в одном месте увидел все, что ему может понадобиться для производства. Средств не хватало, и наше руководство из «Аллегро» решило создать отдельную фирму. Дали ей имя «Русский стандарт» и назначили меня директором… Гримаса истории.
– А как же одноименный банк?
– И не только банк, есть еще и крепкий напиток. Но это как в природе, когда несколько организмов сосуществуют на общую пользу. Мы же не являлись и не являемся конкурентами, однако же упоминание друг друга идет всем компаниям во благо. Как-то в самом начале деятельности один из наших учредителей звонит мне и говорит: «Ты что, уже на ТВ вышел?» Я ответил неопределенно, а сам стал присматриваться по вечерам к рекламным блокам – вдруг вижу: идет реклама «Русского стандарта», в которой только мелкими буковками указывается банковская лицензия. Так что тот, кто смотрел мельком и знал уже нас, думал, что мы ну очень крутые. А мы только-только становились на ноги. Я помню, как мы радовались, когда в один день продали фасадов на 150 тыс. руб. Тогда это был эквивалент $ 5 тыс. и для нас – просто фантастика!
– А сейчас?
– А сейчас для нас оборот в несколько десятков миллионов рублей в месяц – обычное дело.
– Хорошая динамика развития бизнеса. А потом?
– А потом мы начали участвовать в выставках, понимая, что для нас это единственный путь для продвижения на рынке. Да и сегодня значение выставок трудно переоценить. Здесь мы встречаемся со своими потенциальными клиентами, они изучают нас, мы – их. Многие судят о солидности фирмы по местоположению и размеру ее экспозиции. Четыре года тому назад был такой случай: Мы попали на выставку в престижном месте с сумасшедшей «ценой вопроса». Что-то в районе 100 тыс. у. е., довольно накладно для нас в то время Но мы с учредителями посоветовались и решили рискнуть – взяли приличный по размерам стенд. Итог: за три следующих месяца к нам пришло огромное количество клиентов, оборот возрос в полтора раза.
Потом мы стали расширять свое присутствие в Италии. Кроме фасадов, которые поставляли нам итальянские производители Attimec и Penta появились вытяжки компаний Faber, Barriviera, витражи, карнизы, решетки, фурнитура, столешницы, полки и т. д. Но ассортимент не есть застывшее количество позиций. Нужно четко отслеживать температуру рынка по всем позициям и в зависимости от этого добавлять или убавлять какие-то наименования. Теперь действительно пришло время точно выстраивать стратегию развития предприятия в условиях нашего быстро меняющегося рынка.
Например, сейчас мы фиксируем недостаточное предложение в корпусной мебели. Она, при внешней простоте сборки, на самом деле несет в себе существенные конструктивные сложности. Но, несмотря ни на что, в этой сфере производство растет, и, что интересно, сюда подключаются поставщики из Китая. А это верный признак того, что выручка здесь может быть очень приличной. Хотя… Из 3 тыс. сборочных фирм – наших потребителей по всей России, от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, 99% – это «кухонщики». Спальными, гостиными, прихожими занимаются единицы.
– Но в стране масса жилых домов с квартирами довольно скромного метража. Жильцы таких «хрущоб» тоже являются потребителями вашей продукции?
– Представьте себе, да. Даже в маленькие кухни ставят мебель, отделанную нашими фасадами. Новые же дома уже не один год строятся по совершенно иным стандартам: квартиры в них имеют и комнаты просторные, и кухни, приближенные по размерам к столовой комнате. Площадь в 10, 12, 14 кв. м. для кухни становится нормой. А в такую кухню просто просится комплект мебели, стоимостью в районе 130 – 180 тыс. руб.
– А кто подбирает типы и дизайны фасадов, поставляемых вам из Италии?
– Наши поставщики участвуют в российских выставках наравне с нами и сами видят, что нужно потребителю в России. А мы, в свою очередь, ездим на выставки в Италию, где внимательно изучаем тенденции, и постоянно следим за развитием корпусной мебели в России.
– А как вы определяете необходимое количество товара?
– По давней традиции в зимние месяцы, в ноябре – январе спрос очень активен. Причем спрос на наш товар циклично перемещается из центра в регионы страны: если спад в Москве, то рост в регионах. А этот год меня совершенно удивил. Мы понимаем, что тенденция сокращения спроса – она есть, поскольку рынок худо-бедно насыщается. И все же удивительно: то два года прирост последовательно уменьшался с 40 до 25%, то вдруг в нынешнем году опять рост 60%. Это к вашему вопросу в самом начале беседы об изучении конъюнктуры. Может, наши ученые мужи – маркетологи слабо работают, может, на спрос влияет солнечная активность… Не знаю. Или, может быть, начинает расти средний класс страны, а с ним и покупательная способность. Но прогнозировать такие колебания мы еще не научились. И наша сила – в быстром реагировании на запросы рынка. Ничего другого пока не остается. Это при том, что практически ничего не делали и не делаем, чтобы инициировать спрос: мы не вкладываемся в масштабную рекламу, не охватываем территорию страны призывами «покупать наше».
Наш проверенный метод влияния на спрос – обязательное участие в профильных выставках. Мы имеем опыт, имеем статистику, которая говорит нам о том, что выставка является действенным и универсальным инструментом влияния на предпочтения потребителей нашего товара. Заметьте, это не конечный потребитель, не покупатель мебели. Это производитель, который берет наши фасады, фасадные элементы, фурнитуру и выпускает готовый к продаже товар: кухни, корпусную мебель, спальни, прикроватные тумбочки, комоды и т. д. Мы можем что-то подсказывать, рекомендовать нашим клиентам схемы применения тех или иных групп фасадов, но диктовать мы не вправе и не беремся за это.
– Вы дистанцируетесь от непосредственно сборочного производства?
– До сих пор так и было. Но сейчас мы поняли, что пора выпускать корпусную мебель так называемых эконом-, бизнес- и VIP-класса. Возможен, даже выпуск небольшого количества кухонь, хотя бы для того, чтобы учить специалистов, как надо бы это делать. Будет такой магазин-школа. Фасадов и фасадных элементов великое множество, а в дело идет минимум, этакий «джентльменский набор», к которому привыкли и сами сборщики, и через них розничные покупатели: панель, дверка, стекло, карниз.
– А как ваши отношения с поставщиками из Италии?
– Мы изначально строили свои отношения на взаимном доверии, на принципе взаимовыгодного бизнеса. Видя наше отношение в бизнесу и наше положение на российском рынке, итальянские коллеги прониклись к нам достаточным доверием. И список итальянских партнеров «Русского продукта» постоянно расширяется. Я даже не знаю, как назвать сегодняшние отношения с нашим стратегическим партнером – группой Attimec. Наверное, просто дружескими. По крайней мере мы стараемся друг друга понять. Видя такое взаимопонимание, и остальные крупные итальянские производители фасадов решили попытать счастья в России. У них уже есть здесь свои представители. Но такого склада, как у нас, пока что ни у кого из них нет. С удовлетворением могу сказать, что второго «Русского стандарта» нет.
Мы начинали с пяти моделей фасадов, а теперь поставляем их 25. Складов у нас не один и не два. Но складская проблема начинает нас ограничивать, и мы, видимо, перейдем от варианта аренды к созданию собственных складов. К сожалению, это вопрос скорее будущего, чем настоящего.
– Чем можно объяснить такую тягу россиян к итальянской мебели, к итальянскому дизайну?
– В мире всего две страны, где мебельный бизнес расцветает пышным цветом уже много лет, если не веков. Это Италия и Испания. Многовековой опыт работы с деревом, соответствующие породы дерева, культура обработки дерева – на все это ушли столетия. Даже скрипки Страдивари, Гварнери, Амати – это ведь тоже дерево, работа с ним. Покупатель сегодня хочет иметь мебель высококлассную, функциональную.
Мы долго жили в стране, где быт рядовых граждан мало интересовал партийных бонз. Нам надо было строить танки и ракеты, пугая весь мир и себя в том числе. А люди хотят просто жить, и жить в удобных квартирах, пользоваться удобной утварью, красивой мебелью и т. д. Как говорил профессор Преображенский, «готовить пищу на кухне, спать в спальне, а обедать в столовой».
Тут другое вызывает зависть и сожаление. Почему мы, страна с миллионами гектаров леса, так и не умеем с ним работать на уровне ведущих фирм? Неужели это сложнее, чем запускать ракеты на Луну? Те же итальянцы и не помышляют о космических полетах, зато какая у них мебель!..
– Кое-что и в Беларуси делают. Но такие фасады, как в Италии, – пока нет.
– Мы бы и рады развернуть свое производство, но станки, которые для этого создают, очень дорогие, и нам, даже с нашими оборотами, они не по карману. Например, полностью автоматизированная покрасочная линия для фасадов стоит от 1 млн евро. Тут задумаешься: а нужно ли это, если готовый товар нам отгружают с той же линии? Другой вопрос – наша родная таможня. После громких историй с ввозом мебели под видом чуть ли не мусора был введен дополнительный контроль. Значит, мошенничали одни, а «давят» других, то есть нас. Где логика? На мебель и самые высокие пошлины, и прочие платежи. Плюс рост курса евро на фоне падения курса доллара. Мы-то продаем полуфабрикат, а за нами еще сборщики, оптовая торговля, мелкий опт и, наконец, розничная торговля. Так и образуется высокая цена. Мебель становится чересчур дорогим удовольствием. И в значительной степени из-за увеличения платежей при пересечении границы. Я бы не сказал, что мы на этом бизнесе зарабатываем какие-то сумасшедшие деньги, рентабельность предприятия невысокая, но потребителю все эти накрутки аукаются довольно существенной ценой.
– Ну, деньги – это «горячая» тема для бизнеса…
– Да, их никогда не бывает слишком много. Но нам и оборотных средств не всегда хватает в периоды максимально большого завоза товара. Летом Европа и, в частности, итальянцы с их фабриками отдыхают. А у нас начинается сезон: август, сентябрь, октябрь. Поэтому все семь лет мы сталкиваемся с тем, что даже при наличии довольно больших складов все равно бывают провалы по наличию всего ассортимента. По каждому фасаду размерный ряд составляет до 150 наименований. Вот есть 14, а 15-го нет. Проблема. А его пока довезешь, сроки растягиваются значительно. Например, изготовление – 45 дней, доставка машиной в Россию – десять дней. А если еще что-то таможне не понравилось, то смело пишите еще неделю. Итого более 2 месяцев с момента заказа. Вы будете столько ждать? Вот и наши партнеры так же рассуждают. Могут уйти к другому поставщику или вовсе отменить заказ. И будут правы. Время – деньги. Это не нами придумано.
– Всем чего-то нужно от бизнеса…
– Ну, в первые годы новых экономических отношений мы точно знали, что и кому от нас нужно. Приходили не очень стройные ребята с толстыми шеями и чисто конкретно ставили вопрос. И мы знали, что от ответа на него зависит не только бизнес, но и жизнь. Страшно, но вполне понятно. А сейчас их вроде бы и не стало, нет и того беспредела, но количество задающих самые разнообразные вопросы резко возросло. Причем угадать ответы на эти вопросы подчас затрудняются и самые тертые бизнесмены. Одних проводишь – в дверь уже другие. А за ними третьи… Конца-края не видно. И никого из них не волнует эффективность бизнеса. У них у всех совсем другое на уме: тащить и не пущать. А также штрафы, санкции, начеты, пени, протоколы, объяснительные.
Судите сами. Сегодня, чтобы заключить сделку с клиентом, я должен потребовать от него свидетельства о регистрации фирмы, ее постановке на налоговый учет, первую и последнюю страницы учредительных документов, подтверждающих легитимность. Если же данная компания вдруг окажется однодневкой, то наши взаимоотношения признают недействительными и ответственность будут нести я и мой главбух. Но это было раньше, а теперь, с нового года, нести уголовную ответственность должны также те менеджеры, которые заключат сделки с подобными структурами, даже при наличии всех перечисленных документов. Вот коллизия: закон трактует, что я не могу нести ответственность за действия третьих лиц, а судебная практика показывает, что если в моих деловых взаимоотношениях обнаружится фирма-однодневка, то отвечать придется не мошенникам, а мне, добропорядочному предпринимателю, имеющему юридический и фактический адреса, счета в банках, ИНН и все прочее. Вплоть до уголовной ответственности. Суды все равно будут решать дела в пользу государства.
Что это? Ведь старая песня про то, что государство – это мы, свое отжила. Мы – это граждане страны, а у государства свои задачи. Будучи поняты превратно, его задачи сводятся к функции контроля и подавления. Не довольно ли? Моя обязанность перед государством – быть добросовестным налогоплательщиком, пополнять бюджет. А все остальное – это проблемы органов исполнительной и судебной власти. И не нужно добавлять мне сыскных и других, несвойственных мебельному бизнесу, забот. У меня своих выше крыши.
Причем если дутая фирма поставила мне товар и налоги не платит, а я в это время предоставляю документы по возмещению НДС, то мне тихо говорят: «Вы попали. Ваш клиент налогов не платил, и вы теперь нам должны 20 млн руб. Вам как руководителю светит статья 199 – уклонение от налогов в особо крупных размерах, от трех до пяти лет. А предприятие обязано вернуть государству эти самые 20 млн руб. Красиво? И не нужно налаживать производство, выпуск продукции, биться за рост ВВП. Кроме того, мне намекают, что я мог бы затребовать необходимые документы от покупателя и, если нужно, отправить за ними гонца. Это по 3 тыс. адресов по всей стране! Здорово! А я не могу заглядывать в паспорт и обмениваться данными с каждым из нескольких тысяч покупателей нашего товара. Год назад я попал в такую историю. Приятного мало, скажу я вам. И полезного – ноль. Одна нервотрепка и потеря рабочего времени.
Надо дать дышать малому и среднему бизнесу, дать ему возможность развиваться на благо людей и на благо государства. Была хорошая идея с упрощенной системой отчетности, с вмененным налогом. Но мы же не можем без того, чтобы так подправить хорошее начинание, что оно превращается в свою противоположность. Есть информация, что Госдума готовится отменить данные формы, поскольку в компаниях с таким порядком налогообложения и отчетности отмываются неправедно нажитые средства. Почему у нас в законах, касающихся бизнеса, в преамбуле между строк читается, что человек мошенник и вор и доверия он не достоин? По своей работе в Госснабе знаю, что еще в советские времена даже в ГОСТах на замеры и определение объемов сырья и материалов содержалась некая константа, означавшая, что веры тому, кто замеряет кубометры, тонны и квадратные метры, нет и быть не может.
Да, мы были бедны, и в силу этого с наступлением новых порядков многие норовили поскорее ухватить свой кусок. Но те времена уходят, стоит только посмотреть статистику. Средний класс хоть и небыстро, но растет, финансовое положение фирм крепчает.
– А как вы оцениваете бизнес-климат в стране?
– Он стал хуже в последние несколько лет. Точнее, он с каждым годом ухудшается. Вот, допустим, мы захотели внедрить программный комплекс для управления бизнесом, ориентированный на систему отчетности GAAP. Полгода мы его тестировали, и получалось неплохо. Но он никак не хотел откликаться на постоянные изменения в нашем налоговом законодательстве, которые происходят чуть ли не каждый месяц. Бухгалтерская отчетность превратилась в некоего монстра. Мне кажется, что в советские времена отчетность была проще. Огромное количество противоречивых документов, масса уточнений по ходу дела, нарастание объема и глубины отчетности. Зачем? Я лично не понимаю.
Может, Госдума у нас какая-то не такая? Я-то вообще ее противник. Не думаю, что она нужна в нашей стране. Есть президент, ему мы адресуем все свои предложения, чаяния, надежды. Ну и пусть будет при нем орган, вносящий наши предложения для изменения законодательства. Должны же быть умные люди, которые решают дела по уму, а не исходя из интересов фракций, групп, персон… Во всяком случае, все это достаточно далеко от нас, граждан страны. Нам про эти интересы ничего не известно, мы получаем готовые законы, частенько работающие как-то не так или даже против отдельно взятого гражданина. Но самим думцам их жизнь нравится, у многих из них за плечами уже по три-четыре созыва. Можно на их кресла прибивать золотые таблички с именами и передавать потом места по наследству. А где же ротация, где обновление властных структур?
Я понимаю сложность работы власти в стране, где столько всего происходит на небольшом историческом отрезке времени. И я был сторонником Бориса Ельцина, которому при всех его чудачествах все же удалось начать разворот страны к новой жизни. Конечно, изменить такую страну в одночасье нереально, но задать ей алгоритм перемен он смог. И президент Путин эту линию продолжал. Но теперь, я чувствую, у него появилось слишком много советчиков, которые иногда и явно не то советуют.
– А что бы вы посоветовали президенту по части развития бизнеса, улучшения его положения в стране?
– Он общается с представителями крупного бизнеса и от них кое-что узнает. Но мы-то не крупный – мы средний и малый бизнес. Может быть, с высоты общения с олигархами не замечаются проблемы «внизу»? Может быть, пришло время «спуститься с горы и присмотреться, что делается на равнине» ? Говорят, во всем мире в экономиках развитых стран наши коллеги играют решающую роль. Когда-то, после Второй мировой войны, представителям среднего и малого бизнеса давали большие преференции, чтобы они помогли поднять из руин целые страны. Может, и российскому бизнесу не помешала бы такая пауза в государственной суровости? Ведь слабо, слабо развиваемся!
Скажем, взять приличный кредит в банке – это просто геморрой с осложнениями. Эта процедура построена так, что нужно каждый раз собирать множество бумаг, доказывать дееспособность компании, обосновывать цель кредита и т. д. Или, например, ставка по кредиту. Центробанк запрещает коммерческим банкам держать ее ниже ставки ЦБ РФ. Но разве это нормально, если в то же время в Европе она 3,5 – 4%, а в Японии и вовсе 0,45%? Как приобрести дорогостоящие станки, если при долгосрочном кредите ты должен будешь выплатить банку полторы-две стоимости оборудования? Про оборотные средства я уж молчу. И при этом фискальные органы всегда в подозрении: а не является ли данная фирма нарушителем всех и всяческих законов, не утаивает ли выручку, не отмывает ли черный нал в левых структурах? Думают, мы в купюрах купаемся. Да я более шести лет ездил на «Волге», был патриотом отечественного автопрома, почти как Немцов! И только после семи лет работы генеральным директором смог позволить себе купить более или менее приличную иномарку. Семь лет – это не семь недель или семь месяцев. А с нашей работой еще год за три считать нужно.
– Вот вступим мы в ВТО… Что, по-вашему, будет?
– Российский малый и средний бизнес просто закончится. У нас в стране много бизнесов, построенных на импорте товаров, продукции и услуг. Пока что это незаметно, но, если зарубежные производители и поставщики получат прямой доступ на наши рынки, последствия трудно будет предсказать. У нас нет материальной базы для конкуренции с западным производителем. Тот же итальянский поставщик фасадов придет и построит свой завод. Мы будем не нужны, не нужны будут и наши партнеры: иностранная фирма сама создаст свою дистрибьюторскую сеть. С одной стороны, потребителю, конечно, все равно, кто его обеспечивает всем необходимым для жизни, работы, лечения, отдыха. А с другой – в отечественном бизнесе заняты миллионы тех же людей, которые во многом и являются потребителями. Вот вам возможный вариант развития событий.
Нет, мы пока не готовы. И торопиться со вступлением в ВТО нам нельзя. Нам еще многое нужно создать в стране, научиться конкурентному бизнесу, отладить деловые связи. И провести газ и надежные электролинии без ежедневного многократного отключения, а также Интернет и мобильную связь в глубинку. А то ведь у нас и в полусотне километров от Москвы есть такие причудливые места, где всего этого еще нет и нескоро будет. Так что торопиться не надо.
Мне вообще не совсем понятно наше маниакальное стремление завязывать деловую дружбу с разными странами, входить в международные объединения, создавать альянсы и союзы. Зачем это нам? Мы страна самодостаточная. Ну, препятствуют некоторые государства принятию России в ВТО. И что? Плакать станем? Придет время, и к нам потянутся, будут просить принять в наши какие-то конгломераты и объединения. Да этот процесс уже начинается, если вспомнить о ШОС – Шанхайской организации сотрудничества.
– Если бы вам дали поуправлять Стабфондом, что бы вы стали с ним делать?
– Помните, как в 60-х или 70-х годах пришло сообщение, что Советский Союз по уровню добычи нефти сравнялся с Арабскими Эмиратами? За это время ОАЭ превратились в рай на земле, а мы на что потратили свои сверхдоходы? По-моему, на закупку югославской обуви и прочего ширпотреба. Вот вам и ответ. Как бы со Стабфондом не вышло приблизительно то же самое. Есть же куда вложить средства: в улучшение коммуникаций, в строительство приличных дорог, в закупку прогрессивных технологий. А не развивать те производства и технологии, в которых мы, увы, уже отстали на десятилетия. Может, не стоит вкладывать деньги, например, в родной легковой автопром?
– Что вы думаете о подрастающей смене менеджеров? Прежние зачастую были самоучками или с опытом работы в плановой социалистической экономике.
– Да, были, они и до сих пор еще есть. Это и хорошо и плохо. Хорошо – потому что они приучены к некоей дисциплине, а плохо – потому что воспитаны в социалистическом ничегонеделании, безынициативности. Но еще пять – десять лет, и они уйдут. Им на смену идет новая генерация. И, честно говоря, я от нее зачастую не в восторге. Она специфична. Либо очень прагматична независимо от возраста, и таким нужна ну очень высокая зарплата при отсутствии опыта и соответствующих знаний. Либо – полное отсутствие всякого интереса и желания как-то прогрессировать. Первые хотят сразу иномарку, квартиру, положение в обществе. А у вторых или и так уже все есть благодаря, например, богатым родителям, и им не нужно беспокоиться, или полное отсутствие желания задуматься о своем месте в обществе – все мысли из разряда «А кто пойдет за “Клинским”?»
Мне лично нравятся карьеристы в хорошем смысле этого слова. Они не идут по головам, сами всего добиваются и точно знают, каких целей им нужно достичь. Но таких не так уж и много.
Так что я предвижу кадровую проблему, которая уже не за горами. Компаниям придется перекупать топ-менеджеров и платить им немалые деньги, начиная с эквивалента в 3 тыс. евро и выше, а тут еще рост накладных расходов, цен на продукцию и т. д.
– А что в перспективе у вашей фирмы?
– В ближайшей перспективе мы выделяем все виды деятельности в самостоятельные бизнесы и становимся управляющей компанией. На горизонте появляются новые продукты, новые поставщики. Например, нам бы очень хотелось поработать с канадскими поставщиками бытовой техники для кухонь. Со своим североамериканским менталитетом и склонностью к усложнению бытовой техники они должны больше нравиться российским потребителям. И их дизайн нравится нашим людям больше: лампочки, сенсоры, переключатели… Будем дальше развивать коллекцию фасадов как в классике, так и в модерне.
В общем-то планов и идей много, поэтому мы с оптимизмом смотрим в будущее.