Анатолий ГОЛОВКОВ: средний бизнес – главный двигатель инновационного развития


Александр ПОЛЯНСКИЙ

Анатолий ГОЛОВКОВ: средний бизнес – главный двигатель инновационного развития

Генеральный директор иркутской по месту прописки, но работающей по всей России компании «СибиА» (магазины автозапчастей и автосервисы для японских автомобилей под торговой маркой «Резонанс») считает, что средний бизнес, выходящий сегодня на всероссийский простор, обладает огромным потенциалом развития. И этот потенциал государство обязано использовать для решения амбициозных задач, поставленных в посланиях президента и стратегических документах правительства.

Квинтэссенция плюрализма
– Анатолий Васильевич, как, с вашей точки зрения, будет развиваться автомобильный рынок в России?
– Вы знаете, в 2000 году, когда мы только начинали работать с нашими поставщиками из Японии, они были крайне удивлены тем, как в действительности обстоят дела со спросом на автомобили в России. В России, по их представлениям развивающейся стране, в отличие от большинства государств, куда они поставляют запчасти, существует чрезвычайно разнообразный спрос на очень широкий перечень марок. И этот спрос весьма и весьма динамичен, постоянно переходит от одних марок и ниш к другим.
То есть Россия – необъятный рынок, огромный спрос на абсолютно все типы автомашин, всех производителей, нечто небывалое в мировой торговле автомобилями. В этом смысле, как и во многих других, наша страна особенная.
Если мы посмотрим, что сейчас происходит на отечественном автомобильном рынке, то увидим очень большой перечень марок, и порой даже трудно оценить, какие же машины преобладают в конкретном регионе, какие производители больше представлены: японские, корейские, американские или европейские.
– Например, в Дальневосточном регионе и в Сибири сейчас соотношение меняется в пользу европейских моделей?
– Да, у обеспеченных людей в моду входят европейские марки – мы об этом говорили в прошлом интервью. (см. «БОСС» № 7 за 2007 год. – Ред.)
Подобное разнообразие вкусов, динамизм, изменчивость потребительских предпочтений характеризует наше общество. Это сразу можно перевести на общественное сознание, широкий плюрализм мнений, как раньше говорили. В том ключе и дальше будет развиваться российское общество.
– В нем автомобиль стал не средством передвижения, а средством самовыражения?
– Совершенно верно: средством выражения личности, выражения принадлежности к определенной референтной группе. Хотя и не для всех: есть те, кто нарочито не стремится педалировать через автомобиль свои индивидуальные особенности; нередко это, кстати, очень обеспеченные люди. Для них материальное перестало быть средством самовыражения, для них более важны духовные ценности, знания…
– Как известно, развитие автомобильного рынка – важный индикатор потребительской культуры, ценностных ориентаций потребителей, общественного развития вообще…
– Безусловно, и российский авторынок служит яркой иллюстрацией этого известного маркетологам и экономическим социологам тезиса. Люди в России, на всей ее территории, сегодня стремятся не существовать, а жить, постоянно улучшать свое материальное положение и самоощущение, изведывать ранее неизвестное, получать все новые и новые впечатления, расширять свой кругозор, картину мира. Интерес к автомобилям – квинтэссенция этих ощущений.
Сограждане все чаще меняют имеющуюся у них машину, бывшую в употреблении, на более новую или на совсем новую. При этом в подавляющем большинстве случаев они покупают другую марку, даже если остаются верны определенному автомобильному брэнду. Например, те, кто симпатизирует «тойоте», сначала приобретают «Кароллу», потом RAF 4 и т. д.
Авторынок в России и дальше будет развиваться в направлении широкого разнообразия. И если какой-то производитель сделает ставку на одну наиболее ходовую модель, он быстро проиграет, потому что соответствующая потребительская ниша всего через несколько лет окажется исчерпана. Он не должен закрывать для себя иных возможностей, ему необходимо одновременно продвигать целую линейку марок, осваивать все новые и новые ниши. Вот почему гарантированно проигрывают все компании нашего автопрома: они продолжают продвигать одну-две ходовые марки, при этом не заботясь должным образом о качестве запчастей и обслуживания, которые на сегодняшнем рынке главные конкурентные преимущества автомобиля.

Сеть здорового бизнеса
– По мере развития авторынка появляются цивилизованные автотехцентры, уменьшается острота проблемы контрафактных запчастей…
– Но нужно отдавать себе отчет, что полностью эта проблема не исчезнет, увы, никогда. Она будет существовать независимо от уровня развития общества. Ведь для определенной группы потребителей важна красивая обложка: не имеет значения, что внутри, – сколько-то такая липовая машина продержится, и на том спасибо.
– Тем более подобные потребители стремятся автомобиль поскорее продать.
– Конечно. Вообще, на вторичном рынке автомобилей существует колоссальная проблема – так называемая предпродажная подготовка. В процессе такой подготовки компании приводят машины в товарное состояние, одновременно весьма своеобразно решая задачу снижения их себестоимости.
– То есть ставят в машины детали китайского производства?
– Именно так. Мы извиняемся перед китайцами, что используем словосочетание «китайское производство» как синоним поддельного и некачественного, но пока эта синонимия существует.
Пройдет некоторое время, и потребитель, «наевшись» подобной предпродажной подготовки откажется от покупки в небрэндовых российских торговых сетях вообще. Уже и сегодня довольно многие предпочитают приобретать бэушные машины на аукционах, чтобы они гарантированно не использовались на российских дорогах и не проходили через отечественные структуры автомобильной торговли. Лучше, если автомобиль будет вообще неремонтированным, привезенным из Японии или из Европы как есть, чем хоть в какой-то степени затронутым нашей предпродажной подготовкой.
Эта тенденция стимулирует развитие первичного рынка автомобилей, производство импортных машин в России. А также формирование сети брэндовых, контролируемых иностранными поставщиками торговых и сервисных центров. Постепенно будут появляться сети здорового бизнеса: производители машин – уполномоченные ими производители запчастей – патентованные теми и другими сети складов, магазинов и автотехцентров. В рамках таких вертикально-интегрированных сетей все их участники заинтересованы в проведении политики качества, дополняют друг друга, потому что образуют систему с обратной связью. Честно работающие профессионалы всегда находят основу для сотрудничества, и таких в России становится все больше.
Так что потребителям можно порекомендовать ориентироваться на определенные, признаваемые производителями автомобилей и официальными производителями запчастей торгово-сервисные брэнды.
– Может ли помочь очищению автобизнеса государственная политика лицензирования и контроля?
– Система сертификации запчастей у нас в стране налажена замечательно. Все запчасти, поступающие к нам официально через таможню, проходят сертификацию в НАМИ. Там работают люди, преданные своему делу, ответственные – получить в НАМИ сертификат очень непросто. Они относятся к своей работе очень серьезно, изучают детали всесторонне: определяют их физико-химические свойства, износостойкость, ставят на деталях различные эксперименты, разрезают их на части с целью изучения внутреннего строения…
Таким образом, все запчасти, которые официально импортируются, проходят тщательнейшую проверку в этом одном из лучших в мире автомобильных сертификационных центров, после чего на них оформляется сертификат.
– То есть все «левые» запчасти – это чистой воды контрабанда?
– Вот именно. И бороться с ней нужно правоохранительным органам, а не органам лицензирования. Прежде всего выявлять нелегальные сети ввоза запчастей. А также вводить суровые наказания за подделки и контрафактную продукцию, то есть ужесточать политику государства в данном вопросе.

Взять вершину ВТО
– Наше вступление в ВТО все откладывается и откладывается. Хорошо ли это, что для российского бизнеса постоянно отдаляется перспектива начать плавать не в отгороженном торговыми барьерами участке мирового рынка, а непосредственно в мировом рыночном океане?
– Отгороженного участка уже давно нет, российская экономика де-факто стала частью мирового рынка задолго до вступления в ВТО. Да, действует определенное количество защитных внешнеторговых барьеров, которые при вступлении во Всемирную торговую организацию будут снижены или вовсе отменены, что существенно скажется как на целом ряде рынков, так и на национальной экономике вообще. Но революцией это нельзя называть. Хотя было бы неправильно и преуменьшать те изменения, которые произойдут.
– В советское время существовало общество «Знание». Не следовало бы сейчас создать что-то вроде общества «Рыночное знание» для подготовки руководителей предприятий к вступлению в ВТО?
– Здесь все средства хороши – можно создать и такое общество. Но самое главное, что привлечение внимания к этой проблеме позволяет соответствующим образом настроить руководителей предприятий. Настроить на повышение качества продукции и сервиса, на создание системы профессионального менеджмента. Массовая пропаганда – это очень важно.
– А на какие преимущества наши компании смогут опираться после вступления в ВТО?
– Это прежде всего традиционные предпочтения российских потребителей: между качественными иностранными товарами и торгово-сервисными сетями и отечественными они обычно выбирают российские. Я периодически, как все мы, посещаю крупные продовольственные супермаркеты, входящие в мировые сети. Что сказать: дворцы, находиться там приятно, погулять. А купить нечего: дорого, стандартизированные, какие-то выхолощенные продукты питания. Небольшие магазины отечественных собственников, российских сетей мне нравятся больше: там как-то все по-домашнему и продукция лучше и вкуснее, пусть ее не 50 сортов, как в иностранных торговых дворцах, а десять. Но эти десять – очень вкусные, натуральные, без консервантов и разных новомодных пищевых технологий. Наверное, такие ощущения не только у меня.
Мне кажется, у наших торговых компаний, в том числе региональных, есть прекрасные возможности создать свои сильные, конкурентоспособные с иностранными брэнды. Про отечественные продукты питания я даже не говорю – здесь преимущество наших производителей очевидно. Наверняка имеются сильные стороны и в области химии, техники, одежды и обуви – в последнее время в данных сферах возникли правильно построенные с точки зрения менеджмента, выпускающие очень качественную продукцию российские компании. Существуют у наших компаний преимущества и в сервисной сфере – в первую очередь, хорошее знание отечественного менталитета. Так что конкурентные преимущества, безусловно, есть.
Вместе с тем я очень приветствую, что руководство страны так долго, скрупулезно и тщательно ведет переговоры о вступлении в ВТО. Это дает возможность готовиться к новым условиям работы как государству, так и бизнесу. Для бизнеса это само по себе мощный стимул развития.
Но в то же время нужно сказать, что стандарты ВТО – далеко не самые высокие стандарты, не предел мечтаний и не вершина качества. Есть вершины и повыше – например, японское качество. Хотя очень, очень важно для нашего развития подтянуть общую массу предприятий хотя бы до этого уровня, чтобы иметь качественный базовый уровень. Но уже сегодня в России множество компаний, в том числе средних, которые значительно превышают базовый уровень качества продукции и менеджмента предприятий, работающих на территории стран – членов ВТО.
Вообще, я уверен, что среднему предприятию проще выйти на уровень мировых стандартов.

Много качества не бывает
– Почему?
– В масштабе крупных предприятий для этого требуются прежде всего колоссальные инвестиции и перевоспитание людей. Средней фирме сделать это значительно проще. Потому средний бизнес и становится главным агентом модернизации и развития.
И вообще, средние предприятия – наиболее здоровое явление нашей экономики. Как правило, это компании, созданные в 90-х годах с нуля, долго нарабатывавшие опыт. И вместе с тем имеющие серьезные управленческие или производственные ноу-хау – иначе как бы они выдвинулись из рядов малого бизнеса? Именно такое ноу-хау дало им возможность подняться над общей массой и достичь более высокого положения.
– В случае с «СибиА» ноу-хау – это возведенное в абсолют качество обслуживания, в силу чего вы даже не используете франчайзинг при развитии своей общероссийской сети?
– Именно так, фактор качества был для нас главным на всех этапах развития предприятия. Мы всегда использовали как руководство к действию слова генерального директора «Тойоты» Кацуаки Ватанабе о том, что он готов в любую секунду остановить конвейер, остановить на определенном этапе проект разработки нового автомобиля, замедлить рост компании, если обнаружит, что не соблюдается качество автомобилей.
– То есть вами через сотрудничество с японцами была воспринята японская традиция управления качеством?
– Безусловно. «Тойота» как лидер мировой индустрии, выросший из малоизвестного производителя текстильного оборудования, всем средним предприятиям дает пример для подражания. Прежде всего пример умелого стратегического управления, приведший к восхождению этой компании из неизвестности к вершине индустриального олимпа. Нашей фирме посчастливилось стать официальным представителем японских компаний, занимающихся производством комплектующих для заводов «Тойота». Всех их объединяет главное – высокое качество. Политика качества – важнейший элемент менеджмента. У нас в «СибиА» создана комиссия контроля качества, она нам очень помогает: контролирует как сотрудников, так и запчасти, поступающие с японских заводов.
Запчасти приходят великолепные, но мы осмеливаемся предъявлять дополнительные, очень высокие требования, которые, кстати, с уважением воспринимаются нашими японскими партнерами – они понимают, что мы делаем общее дело. Для них информация о работе деталей в реальных условиях, поступающая от нас, чрезвычайно важна.
Иногда случается, что когда японские детали выходят из строя. В этом случае мы намеренно не стремимся погасить конфликт с клиентом – не предлагаем, как многие, взять деньги, только чтобы избежать лишних хлопот для себя. Наоборот, мы инициируем полновесное расследование, просим заявителя детально описать все признаки, тестируем машину, анализируем ситуацию с привлечением представителей производителя. И у нас появляется основание для того, чтобы выдвигать дополнительные требования по качеству запчастей. Ведь предела повышения качества, как известно, не бывает.
Но вернусь к тому, о чем мы говорили, – к средним предприятиям. Я убежден, что за такими предприятиями будущее. Потому что они будут развиваться дальше, стремиться занять следующую высоту, подняться до самых высоких стандартов мирового бизнеса и использовать их как конкурентное преимущество.

Бизнес «позвоночный» и «беспозвоночный»
– Но сегодняшняя наша экономическая политика все-таки больше испытывает влияние крупного бизнеса, чем среднего, вам не кажется?
– Не только кажется – я в этом уверен. Организации среднего бизнеса должны увеличить свое влияние: очень важно, чтобы российское предпринимательство не воспринималось государством и обществом только через призму крупных, известных компаний, знаменитых бизнесменов, таких как Абрамович, Потанин, Прохоров… Конечно, неправильно было бы преуменьшать роль крупных компаний в экономике – это становой хребет, скелет нашего национального хозяйства, их достижения по консолидации производства в России и на постсоветском пространстве, в работе на международном рынке неоценимы. Но сегодня в стране сложилась экономическая система, в которой крупный бизнес доминирует и подминает под себя средний. Это первая проблема. И вторая: поскольку чаще всего крупные корпорации имеют монопольный статус, они недостаточно заботятся об эффективности, что отражается на эффективности всей национальной экономики.
Должно быть наоборот: крупные компании не возвышаются одинокими колоссами, выполняя все работы за счет внутренних ресурсов, как сейчас, а формируют шлейф средних компаний-подрядчиков. И к такому поведению их обязано стимулировать государство.
Для ухода от сверхмонополизации экономики необходимы равные условия ведения бизнеса для всех игроков рынка. Чтобы было максимально исключено получение преимуществ за счет близости к органам государственной власти или государственной собственности, «позвоночный» стиль ведения бизнеса, чтобы в конкурентной борьбе побеждал тот, у кого лучший предпринимательский талант и наиболее сильный коллектив, а не тот, у кого лучше связи. Поставив такую задачу, мы добьемся демонополизации нашей на сегодняшний день сверхмонополизированной экономики.
В последние несколько лет руководство страны явно стремится как раз к такому состоянию экономики. Особое внимание уделяется развитию и среднего бизнеса, и малого. С 2003 года, как вы знаете, действует особая налоговая система для поддержки малого бизнеса – так называемая упрощенка. Она очень помогла становлению малых предприятий и их постепенному превращению в средние. Налогов меньше платить не стали, но снизилась затратная часть ведения отчетности, поскольку не надо держать большой штат бухгалтеров.
– Но «упрощенка» содействует развитию МП только отчасти: существует же проблема заказа услуг у таких предприятий со стороны всех остальных – тех, кто платит НДС.
– Действительно, за предприятия, работающие по «упрощенке», НДС к возмещению не принимается, что, по моему мнению является, ошибкой. Но в любом случае у малых компаний есть выбор: работать по упрощенной системе или по обычной.
– Не слишком ли много денег, на ваш взгляд, забирает государство у предприятий в виде налогов? Может быть, все-таки больше средств оставлять предприятиям, не ломая голову, как сохранить и потратить огромные сырьевые доходы бюджета? И не заставляя предприятия жить на кредиты?
– С одной стороны, вы, безусловно, правы, и налоговое бремя государство, конечно, должно постепенно снижать. Но с другой стороны, налоговая система – многофункциональный инструмент. И одна из функций – поддержание бизнеса в тонусе, создание для него достаточно жестких условий, в которых он мог бы демонстрировать свою эффективность, но в то же время не чрезмерно жестких. Налоговое бремя в целом сегодня не драконовское: оно держит в тонусе, однако не уничтожает стимулы к экономической деятельности. Благодаря этому на плаву остаются сильнейшие, наиболее конкурентоспособные. Те, кто может вырваться вперед за счет качества работы и качества управления.
Да, по отдельным налогам есть проблемы – с НДС, ЕСН… Но в целом, на мой взгляд, государство видит, когда оно фискальными инструментами начинает препятствовать развитию, и грань не переходит.
А то, что денег в бюджете сегодня очень много, – это действительно проблема. Большой вопрос, как ими правильно распорядиться. Как сделать так, чтобы еще активнее шло поступательное развитие и при этом не захлебнуться в инфляции.

Равные условия для всех
– Сегодня многие критикуют политику реализации приоритетных национальных проектов – за прямое госфинансирование, осуществляемое в их рамках, вообще советский стиль их реализации…
– Приоритетные национальные проекты, другие крупные федеральные программы – это правильный подход: нужно лучше лечить людей, обеспечить массового россиянина жильем, улучшить демографическую ситуацию, надо акцентировать на всем этом внимание общества и бизнеса.
Фактически мы видим, что государство таким образом последовательно воплощает тезис нашего современника выдающегося русского писателя и мыслителя Александра Исаевича Солженицына о необходимости сохранения народа. Он высказал его в полемике начала 90-х годов о национальной идее России.
Занимаясь этими проектами, государство повышает конкурентоспособность нашей страны в части обеспечения более высоких стандартов качества жизни для населяющих ее граждан и создает базу для реализации политики «собирания» соотечественников на историческую родину из других стран. Россия нуждается в значительном приросте населения для осуществления планов по достижению высоких целей.
К тому же в этих крупных национальных проектах есть не только социальная, но и мощная экономическая составляющая – прежде всего формирование новой народнохозяйственной инфраструктуры. То есть совершенствование условий, в которых ведется экономическая деятельность. Это очень важно и именно то, что необходимо сегодня нашей экономике; это гораздо правильнее, чем просто повышать зарплату бюджетников.
В большей степени, чем сейчас, в реализации приоритетных национальных проектов, я считаю, должны быть задействованы механизмы естественного рыночного отбора. Очень много сегодня искусственного, много усмотрения чиновников, их выбора, их права решать, дать деньги или не дать, включить компанию в программу или нет… Все это не способствует эффективной реализации идей высшего руководства страны.
Вредная составляющая программ, на мой взгляд, льготы. Я категорический противник этого: там, где есть неравные условия, вместо рыночных механизмов начинают действовать коррупционные. Их получение – вопрос не эффективности, а того, как ты себя подашь, какие имеешь связи. Потому я против льгот я за равные условия для всех. В льготных механизмах работают связи, а не экономическая эффективность. Единственная сфера, где без льгот, видимо, не обойтись, свободные экономические зоны в тех труднодоступных, отдаленных районах, где нужно буквально заново создавать экономику, воссоздавать города.
Совершенно правильно сказал наш президент в своем последнем послании: государство, вкладывая деньги в экономику, должно прежде всего стремиться создать заинтересованность бизнеса, а не само решать все инвестиционные задачи. Тогда крупные государственные программы заработают с максимальной эффективностью.
Включение рыночных механизмов при использовании госсредств – это должна быть отдельная программа, над которой нужно специально работать.
Особенно важно привлекать средние предприятия – наиболее динамичные, склонные к инновациям и при этом не работающие в логике «подумаешь, миллиардом больше, миллиардом меньше», как зачастую крупный бизнес. Необходимо создать для них условия предоставления инвестиционных ресурсов.
– По рыночным ставкам?
– Только по рыночным. Но очень важно увеличить объем денежного предложения отечественных кредитных организаций за счет колоссальных государственных финансовых ресурсов. Заметьте, это будут кредиты росийских организаций, а не иностранных банков, в кабалу которых все больше и больше попадают наши компании.

О важности нескромных целей
– Летом вышла Концепция долгосрочного социально-экономического развития РФ до 2020 года, которая тут же стала предметом саркастических шуток: там, в частности, предполагается, что к 2020 году мы восстановим свое положение на рынке гражданских самолетов… Несколько месяцев назад глава РСПП и известный экономист Александр Шохин говорил о нереалистичности подобных планов и о том, что акцент сегодня нужно делать не на возвращении славного советского прошлого, а на разработках, которых пока нет в мире, например разработках большого грузового самолета… Загрузить же авиазаводы следует сборкой иностранных самолетов.
– Возможно, Александр Шохин прав, что, осуществляя разработку авиатехники, которой пока нет в мире, мы сможем обеспечить для себя конкурентное преимущество в еще не освоенных из-за отсутствия подобной техники сегментах рынка авиационных услуг. Но стоит задуматься, настолько ли емок и широк этот сегмент рынка, чтобы ставить его в качестве приоритетного в развитии нашего авиастроения. Сегменты для развития должны быть наиболее востребованными и наиболее емкими по предполагаемой прибыли. Такие сегменты, как мы знаем, хорошо освоены корпорациями Европы и США. До недавнего времени и мы обеспечивали свой рынок собственным парком авиационной техники, хотя и устаревшим. Что ж теперь, когда наша устаревшая техника в массовом порядке выходит из строя, самые лакомые куски отечественного рынка нам надо сдать западным авиастроительным корпорациям?
Я не могу согласиться с Шохиным по поводу нереалистичности поставленных руководством страны целей. Мне кажется, предлагая загрузить авиазаводы сборкой иностранных самолетов, он, как глава РСПП, выражает точку зрения крупного бизнеса. А крупный бизнес заинтересован в том (что совершенно естественно), чтобы в короткие сроки получить максимум прибыли именно в тех проектах, в которых прибыль обеспечивается прежде всего за счет использования больших оборотных капиталов. Для этого желательно, чтобы такие проекты не требовали финансирования длительных по времени, очень капиталоемких инновационных разработок. Ведь не известно, что в итоге получится, а деньги будут затрачены. Для таких краткосрочных целей, конечно, целесообразнее сконцентрировать усилия на сборке иностранных моделей, уже опробованных, зарекомендовавших себя и востребованных на международном рынке.
Можно предположить, что при осуществлении подобных проектов появляется возможность проникновения на международный рынок, возможность подготовки большого числа квалифицированных кадров для массовых сборок самолетов, а также утверждения культуры производства на уровне международных стандартов. Однако при этом останутся не востребованными важнейшие звенья отечественной авиационной отрасли – проектно-конструкторские и технологические, закладывающие в проекты значительную часть прибавочной стоимости и наращивающие инновационный потенциал отрасли и страны в целом. От развития именно этих звеньев технологической цепочки строительства новой авиатехники мы ждем создания конкурентного преимущества, так необходимого нам на глобальном рынке соревнующихся экономик технологически развитых стран. Занимаясь же сборкой вчерашних моделей иностранных самолетов, мы поставленной цели не добьемся. Нам необходимо сохранить отечественную технологическую школу и развить ее дальше для грядущих поколений. Этого можно достичь только при создании новых моделей авиационной техники для самых востребованных сегментов авиационных услуг.
В нашей стране огромное еще советское научно-техническое наследие. Очень многие специалисты, в том числе разработчики авиационной отрасли, не смогли или не успели себя реализовать. Стратегические документы правительства предоставляют им такую возможность.
Мне кажется, постановка столь амбициозных задач – очень сильный ход правительства, это вызов для наших инженеров, для нашего народа в целом. Народ наш очень талантлив, призывы к достижению высоких целей всегда находили в нем отклик.
Я воспринял концепцию, о которой вы говорите, совсем по-другому: наконец-то правительство поверило в свой народ! Люди готовы добиваться поставленных в ней целей, потому что хотят, чтобы наша страна была самой-самой: самой лучшей, самой передовой… Лучшие самолеты, лучшие суда…
Но вместе с тем очень важно создать реалистичную технологию достижения данных целей. Технологию, связанную с максимальным использованием среднего бизнеса. Привлечение крупных бизнес-игроков, в частности – «Рособоронэкспорта» на АвтоВАЗ – пока не дало ожидаемых результатов. И это, к сожалению, правило, а не досадное исключение.
– Почему, на ваш взгляд, так происходит?
– Потому что в полном соответствии с типичной логикой крупного бизнеса ставится задача развивать то, что есть, а не решать коренные проблемы – в случае с АвтоВАЗом проблему качества машин.
Почему эти машины неудовлетворительны по качеству? Потому что они собраны из плохих комплектующих. Привлекательные для потребителя в виде первой машины начинающего автолюбителя или машины для дачи – такие модели на АвтоВАЗе есть, но и для них нет индустрии качественных комплектующих. Вот ее и надо формировать, привлекая на конкурсной основе сторонних производителей – небольшие компании, а не загружая любой ценой собственное неэффективное производство.
Будут качественные комплектующие и качественная сборка – машины станут продаваться.
– Отрасль производства автомобильных комплектующих – ключ к развитию отечественного автопрома?
– Безусловно. На первом этапе это инструмент удешевления выпускаемых в России иностранных машин для наших потребителей, потому что, когда такая, принципиально по-новому организованная, отрасль появится, иностранные производители тут же начнут использовать ее продукцию в рамках своих программ локализации. А на втором этапе это способ оживления отечественных автогигантов: постепенно формирующийся рыночный кластер подомнет их под себя и создаст новую структуру автомобильного производства, соответствующую интересам потребителя.
Понимаете, крупный бизнес контролирует приватизированные старые советские предприятия. Но их уже недостаточно, для развития российской экономики необходимо создание новых высокотехнологичных производств. Это может сделать только высокотехнологичный средний бизнес, а старые производства будут выступать в качестве инвесторов данного процесса. Так мы выстроим отраслевые производственно-технологические системы, ликвидируем ситуацию, когда разработки есть, а воплотить их в жизнь невозможно. Сможем помочь нашим разработчикам, нашим КБ реализовать их прекрасные задумки внутри страны.
Итак, по каждому из направлений развития производства, указанных в концепции, на мой взгляд, должны быть подготовлены детальные программы, включающие и инвестирование, и формирование кадрового потенциала, и решение задач развития производства, и получение новых технологий и продуктов – может быть, даже с покупкой для этого иностранных предприятий и патентов.
Восстановить лидерство в технологической сфере для страны жизненно необходимо – чтобы не превратиться в банановую республику. Я уверен, что с нашим талантливым народом у нас есть все шансы этого добиться.

 

Справка «БОССа»
Иркутская фирма «СибиА» в 2007 году отметила свое 14-летие. С 1996 года компания занимается поставкой оригинальных запчастей для японских автомобилей. Семь ее представительств находятся во Владивостоке, Братске, Ангарске, Слюдянке, Усолье-Сибирском, Чите и Москве. Фирменная сеть магазинов «Резонанс» – самая широкая розничная сеть магазинов автозапчастей в стране – включает в себя 20 торговых точек. Автосервисы «Резонанс» успешно работают во Владивостоке, Иркутске, Чите.

Справка «БОССа»
Анатолий Васильевич Головков родился 21 апреля 1962 года в Завитинске Амурской области. С 1965 по 1979 год жил в Братске. В 1979 году поступил на геологический факультет Иркутского государственного университета и окончил его с красным дипломом в 1984 году. По распределению был направлен в производственное геологическое объединение «Читагеология». В 1987 году поступил в заочную аспирантуру Института земной коры СО АН СССР – в лабораторию петрологии флюидных режимов эндогенных процессов академика Ф.А. Летникова. В 1990 году переходит на работу в Читинский институт природных ресурсов СО АН СССР на должность научного сотрудника лаборатории магматических формаций. В 1991 году защищает кандидатскую диссертацию по специальности «Петрография и вулканология». В 1992 году переезжает в Иркутск для работы в Институте земной коры СО РАН. В 1993 году оставляет научную деятельность и уходит в бизнес – создает ЗАО «СибиА» и становится его генеральным директором. Работает в этой должности до настоящего времени. В 2007 году ЗАО «СибиА» стало лауреатом международной премии «За социальную ответственность бизнеса».
Женат, имеет троих детей.