Михаил ШМАКОВ: глобализм, МРОТ и МОТ


Ле­он­тий Бук­штейн

Михаил Шмаков — председатель Федерации независимых профсоюзов России. Одновременно в течение двух лет он работает в составе Общественной палаты РФ, участвуя в заседаниях и мероприятиях Комиссии по вопросам глобализма
и национальной стратегии развития. Наш корреспондент
попросил его рассказать о работе в ОП РФ и ФНПР.

— Михаил Викторович, начнем с Общественной палаты. Что было интересного в работе вашей комиссии?

— Комиссия Общественной палаты по вопросам глобализма и национальной стратегии развития — одна из важнейших комиссий, на мой взгляд. Потому что место России в мире, перспективы развития России, стратегия ее развития — это вечные вопросы, требующие постоянного формулирования ответа. Я говорю постоянного, потому что мир меняется, в меняющемся мире появляются новые вызовы, и на них нужно давать адекватные ответы. Собственно, наша комиссия и старается рассматривать глобальные вопросы, хотя и не имеющие сиюминутного решения, но без осмысления которых невозможно представить развитие нашего государства.

Если говорить о глобализации, то надо признать, что это объективный процесс, от которого закрыться невозможно, ни китайская, ни российская стены нас от него не прикроют. Потому что все больше и больше взаимопроникающих мирохозяйственных связей, в первую очередь экономических. Более того, российские компании, прежде всего крупные, тоже являются глобальными игроками, транснациональными компаниями. Поэтому есть конвергенция, взаимопроникновение. Наша комиссия оценивает риски от такого взаимопроникновения, связанного с глобализацией. Это вопросы миграции, вопросы социального развития России, поскольку нельзя победить в глобальной конкуренции, не решив задачу развития человеческого капитала. В новом, постиндустриальном, информационном обществе во главу развития ставится сам человек, его интеллект.

В силу этого экономике необходимы новые кадры, не связанные с тяжелым и неквалифицированным физическим трудом. Такой труд вытесняется машинами и механизмами. Значит, нам нужны люди, умеющие этими машинами и механизмами управлять, делать это грамотно и безаварийно. Конечно, землекопы будут еще востребованы там, где машинам работать никак нельзя. Но их, землекопов, доля в общем объеме работ будет — уже становится — ничтожно мала. Нашей экономике, как и экономике любой промышленно развитой страны, требуются люди высококвалифицированные, много людей. Которых у нас, как вы знаете, просто катастрофическая нехватка.

Для создания человеческого капитала надо решать в первую очередь социальные проблемы, проблемы достойной заработной платы и пенсий. Потому что то пенсионное обеспечение, которое у нас было, а после всех пертурбаций начала этого десятилетия зашаталось, нуждается в модернизации. Если сейчас не начать его преобразование, мы зайдем в тупик. С такой же проблемой в свое время сталкивались и до сих пор сталкиваются абсолютно все развитые страны. Но у них она связана с поддержанием высокого уровня пенсионного обеспечения, а у нас — с достижением такого уровня. Это гигантская проблема, которую нужно решать на основе и национального опыта, и опыта мирового.

Есть еще задача развития территорий России. Понятно, что центральная часть страны у нас достаточно развитая. По уровню жизни и промышленного развития она впереди и находится почти на равных с Европой в среднем. Однако, если брать страну в целом, то мы отстаем не только от Европы, но и от Китая. Правда, по темпам роста экономики мы превосходим Западную Европу и США. Но в северных и сибирских, а также дальневосточных краях и областях проблемы остаются. Именно поэтому Комиссия по вопросам глобализма и национальной стратегии развития провела ряд выездных заседаний. В том числе выездное заседание в Чите по развитию Сибирско-Дальневосточного региона. Изучали, с одной стороны, Забайкалье, с другой — дальневосточные проблемы. Я знаком с этим регионом, знаю, что крупные залежи полезных ископаемых там еще практически не разработаны и даже не совсем основательно разведаны. Есть и возможность развития транспортной инфраструктуры на пути в Китай. Перспективы хорошие, но нужна стратегия на уровне всего государства. Есть там и демографические проблемы, проблемы оттока местного населения.

Общественная палата и, в частности, наша комиссия формулируют свои предложения, которые направляются в правительство, с тем чтобы они учитывались при составлении планов социально-экономического развития страны и ее регионов. И ко многим таким предложениям прислушиваются. Что радует.

— Какие из крупных проблем, изучавшихся комиссией, вы могли бы выделить особо?

— Наша комиссия, возглавляемая Андраником Миграняном, и Комиссия по вопросам социального развития, которой руководит Александра Очирова, провели совместное заседание на базе профсоюзной Академии труда и социальных отношений, где подробно рассмотрели проблему преодоления бедности. Увы, это для России все еще очень актуально. Какие выявлены тенденции в ходе общественных слушаний? Скажу сразу, что мы в ФНПР о них знали давно, а теперь с нами согласились компетентные эксперты: понятие бедности не совсем корректно трактуется правительством. У нас есть явление, которое совсем не красит страну с рыночной экономикой и нарастающими темпами развития, — это так называемые работающие бедные.

— То есть вы имеете в виду, что работающий человек не должен быть бедным?

— Ну конечно! Это не только я имею в виду, так принято во всем мире. Сегодня у нас заработная плата, например, бюджетников часто ниже прожиточного минимума. Вот они?то и есть работающие бедные. Говорить об этом неудобно, но существуют общемировые подходы к данным явлениям, и мы подпадаем как раз под такую классификацию. А наш лозунг, лозунг профсоюзов, — работающий человек не должен быть бедным. У нас же пока по?другому, и именно поэтому мы, профсоюзы, активно добиваемся того, чтобы минимальный размер оплаты труда был выведен на уровень не ниже прожиточного минимума.

Возвращаясь к нашему совместному заседанию в Общественной палате, подчеркну, что мы еще раз убедились: минимальная потребительская корзина, на основании которой рассчитывается прожиточный минимум, а от него определяется минимальный размер оплаты труда, сегодня не годится для реального подсчета этого самого показателя. Данная методика аналогична методике 1953 года с небольшими доработками. Нет нужды говорить, что за более чем полвека абсолютно все показатели и подходы, сама экономика и стандарты жизни изменились кардинально, и такую методику пора сдавать в утиль. Ведь появилось платное образование и медицина, платные дошкольные учреждения и услуги десятков наименований, коммерческое жилье. Все это нужно учитывать при подсчете личных расходов граждан страны. И социальная поддержка населения сократилась многократно. В 1953 году всего этого и в помине не было. Вот почему «корзину» нужно пересматривать, актуализировать.

И вообще, пора переходить от понятия минимальной потребительской корзины к минимальному потребительскому бюджету. Такие подсчеты проводятся давно, в том числе и экономическими институтами РАН. Пока что эти стандарты не утверждены государством и не признаются в качестве официальных. Но такая статистика ведется, и размер минимального потребительского бюджета, который основан на сегодняшних экономических и социальных реалиях, в 2—2,5 раза выше, чем стоимость минимальной потребительской корзины образца 2007 года. Грубо говоря, если сейчас минимальная потребительская корзина стоит 3,5 тыс. руб., то к концу будущего года МРОТ должен быть порядка 4 тыс. руб.

При всех этих подсчетах важно, чтобы выполнялось требование Конституции РФ и ТК РФ, где записано, что минимальный размер оплаты труда не должен быть ниже прожиточного минимума. Но это на первом этапе. А если перейти к минимальному потребительскому бюджету и увеличить эту цифру, 3,5 тыс. руб., в 2—2,5 раза, тот получим как минимум 7 тыс. руб. Что уже является более или менее реальной цифрой, обеспечивающей по минимуму сносную жизнь. Естественно, за этим следует равноценное увеличение пенсий, поскольку разрыв между минимальным потребительским бюджетом работающего человека и пенсионера совсем невелик. Он составляет около 15%.

При этом минимальная заработная плата (и такую задачу уже ставят перед собой некоторые регионы) должна приближаться к той, что принята в Москве и Московской области — более 6 тыс. руб. А в трехстороннем соглашении, подписанном профсоюзами, правительствами столичных регионов и объединениями работодателей, средняя зарплата по Москве определяется на будущий год в размере 30 тыс. руб., по Московской области — 27 тыс. руб. Если все так и пойдет, тогда получим примерно тот средний уровень доходов, который позволит со средней зарплатой жить достойно. Если в регионах приблизятся к рубежу в 28—35 тыс. руб., то это уже будет уровень зарплат средней страны Евросоюза.

Возвращаясь к теме борьбы с бедностью, обсуждавшейся в Общественной палате на совместном заседании двух комитетов, скажу, что главная мысль, с которой мы завершили дискуссию, такова: иногда бравурные доклады в прессе и правительстве не так точны, как того хотелось бы. По формальным признакам — да, число бедных сокращается, оно сегодня составляет порядка 17 млн человек. Но это же 15% населения страны! Большинство из них пенсионеры. А Россия до сих пор не ратифицировала Конвенцию МОТ (Международной организации труда) 1953 года, касавшуюся размера пенсий и утверждавшую, что он не может быть ниже 40% той зарплаты, что получал пенсионер во время своей активной трудовой деятельности. У нас, к сожалению, этот показатель пока что только снижается. В 2002 году было 32%, сегодня — 27%, прогноз на будущий год — 25%.

— Чем вы это объясняете?

— Тем, что пенсии практически не растут на фоне роста заработной платы. Пенсионную систему необходимо срочно модернизировать, чтобы коэффициент замещения не только по средним показателям, но и на каждом рабочем месте был не ниже 40%. Сегодня пенсия низкооплачиваемых работников по отношению к их зарплате значительно выше 40%, а вот у высокооплачиваемых специалистов — ниже низкого, опускается до 10%, а в некоторых случаях и до 5%. Для таких людей уход на пенсию — это катастрофа, погружение, по сути, в нищету. Ведь солидных накоплений пока что в нашей стране у большинства даже хорошо оплачиваемых специалистов быть не может. Вот это мы и зафиксировали на слушаниях в Общественной палате. И мы видим: общественное мнение начинает меняться в сторону консенсуса с мнением профсоюзов, уже давно и настойчиво говорящих и пишущих о необходимости реформировать систему оплаты труда и систему назначения пенсий.

— Создается впечатление, что есть некая тумбочка, «где деньги лежат», кто-то может, но не хочет открыть ее и начать выплаты. И Стабилизационный фонд, а с будущего года Резервный фонд и Фонд будущих поколений не хотят «распечатать», боясь инфляции…

— Стабфонд — это та же «тумбочка». Почему же ее не открыть? Вокруг этой «тумбочки» много спекуляций, в том числе и со стороны Минфина и правительственных экономистов. Они пугают инфляцией, безработицей, вообще всеми напастями. На самом деле «все не так, как в жизни».

Возьмем пример с безработицей. Сегодня она по методике МОТ зафиксирована у нас на уровне 5,5%. А если взять по числу зарегистрированных безработных, то получим всего 1,8%. Но при этом после ликвидации Министерства труда фактически никто не занимается балансом рабочей силы по регионам. Где-то ее нехватка, где-то избыток. И переток организовать просто некому. А Федеральная миграционная служба утверждает, что трудовых мигрантов в России около 8 млн человек. Вот здесь у нас большой резерв. Цифры ходят по федеральным ведомствам разные, а результат один: в стране крайне неравномерное распределение работников по разным краям и областям. Поэтому страшилки про то, что повышение минимального размера оплаты труда или вообще уровня заработной платы приведет к безработице, беспочвенны. Сегодня самый большой дефицит в стране — это высококвалифицированные рабочие.

Что касается инфляции, то я считаю смехотворным утверждение Минфина о том, что строительство дорог или инфраструктуры вообще приведет к росту инфляции. Никогда и нигде это к инфляции не приводило, а в России как раз и приведет! По каким дорогам у нас ездят, рассказывать не нужно. А где взять деньги на хорошие дороги? В той самой «тумбочке». Сейчас предпринимаются попытки как?то запустить Стабфонд в оборот, и вопрос не в том, как его тратить, а в том, как им эффективно управлять. Руководители Минфина сделали большое дело: они научились собирать налоги и наполнять бюджет деньгами. Но эффективно использовать собранные средства им, к сожалению, не дано. Они бухгалтеры, которые вечно твердят, что у них денег нет, и так поступают всегда и везде. А здесь нужны управленцы, финансовые менеджеры высшего уровня. Тогда деньги, пущенные в оборот, будут приносить прибыль. Этот шаг правительству рано или поздно придется все-таки сделать. Но лучше рано, чем поздно.

— Глобализм — это ведь и ВТО, то есть полная открытость рынков сбыта, рынков труда и т. п. Что думают об этом в комитете?

— Перспективы присоединения к ВТО и риски, с этим связанные, в нашей комиссии рассматриваются. И в профсоюзах мы этим занимаемся. Потому что открытый рынок труда несет в себе двойной риск. Первый — когда высококвалифицированные работники из России «потекут» на Запад, где платят больше и создают условия лучше. И второй — когда одновременно из сопредельных стран в Россию поедут неквалифицированные работники, способные совершать две операции: копать и не копать. Но до того, как вкладывать средства в их обучение, нам нужно своих неквалифицированных граждан обучить. Можете теперь себе представить всю цепочку последующих проблем и куда они нас могут привести.

У нас в профсоюзах есть проект «Достойный труд», который поддержала партия «Единая Россия» и записала в своем программном документе. Труд, утверждаем мы, должен быть высококвалифицированным, высокоинтеллектуальным, безопасным, экологичным, эффективным как с точки зрения производства, так и с точки зрения оплаты. В рамках данного проекта мы выходим на такую хорошо обкатанную форму, как всероссийские конкурсы профессионального мастерства.

— Так это же в свое время было связано с системой профессионально-технического образования. Но беда в том, что самой системы теперь нет…

— Да, системы нет, но крупные предприятия и фирмы возрождают то, что называлось ПТУ, — готовят сами себе кадры внутри своих структур. Набирают молодежь, учат ее профессиям, трудоустраивают у себя. Но крепостного права нет, и обученный специалист волен выбирать, где ему применить полученные знания, если предложенные условия труда и соцпакет его не устроят. К слову, это бич всех развитых экономик, потому что человек ищет, где лучше. Право выбора сохраняется за ним всегда. Так что обучить специалиста — это еще полдела. Важно его закрепить на производстве, дать ему возможность роста и совершенствования в выбранной специальности. По ходу, само собой, нужно предусматривать рост зарплаты, наличие соцпакета, бонусов и пр. Наиболее продвинутые и смотрящие вперед работодатели так и делают.

— Как вы лично и организации, входящие в ФНПР, чувствуете себя между молотом и наковальней — между работодателями и работниками? Это ведь место горячее…

— Вы правильно сказали: между молотом и наковальней. Любой работодатель, даже на крупном предприятии, не очень сильно заинтересован в укреплении профсоюзов. На больших заводах остались определенные традиции, которые так просто не вытравить. А вот в среднем и малом бизнесе работодатели в явной и неявной форме саботируют создание и функционирование профсоюзов. С ними приходится бороться, но извне бороться невозможно. Борьба должна идти внутри, и вести ее должны люди, заинтересованные в деятельности профсоюзной организации. Таких нужно защищать. Вот, например, транснациональная компания «Макдоналдс». Она отличается тем, что во всех странах на своих предприятиях запрещает создавать профсоюзы. Несколько лет тому назад на заготовочной фабрике в Москве работники решили создать профсоюзную организацию. Так доходило до прямых угроз физической расправой! Активистов профсоюза приходилось защищать, нанимать им охрану. С этой компанией судились и суд выиграли. Но общая тенденция запрета осталась. В мировой экономике появилось даже новое словечко — «мак-жоб», то есть работа по?макдоналдсовски. Не случайно там и текучесть кадров огромная, и их квалификация оставляет желать лучшего.

— А разве российские работодатели не мигрируют в сторону мак-джоб?

— Все гораздо сложнее. «Макдоналдс» — компания довольно простая. А есть предприятия со сложнейшим технологическим циклом. Здесь некомпетентный работник исключен по определению. Значит, нужны грамотные кадры. А с грамотными и разговор надо вести достойный. Вот почему на крупных предприятиях владельцы и менеджмент заинтересованы в социальном мире. Поэтому они и в переговоры с профсоюзами вступают, и коллективные договоры подписывают, и о социальном развитии коллектива думают. Без этого их бизнес захиреет.

— Чем дальше вы будете заниматься в Общественной палате и ФНПР?

— В соответствии с законом деятельность нынешнего состава Общественной палаты в начале следующего года прекращается. Будет произведена ротация, но ядро членов ОП РФ останется. Я считаю, что Общественная палата как легитимно работающий инструмент гражданского общества показала себя с лучшей стороны. Она дала импульс дальнейшему развитию гражданского общества, повышению гражданского самосознания, гражданской ответственности.

А что касается профсоюзов, то они в России легально существуют более 100 лет и за эти годы зарекомендовали себя как организация сплочения работников. Профсоюзы и дальше будут идти по пути, намечаемому на их съездах. Наша федерация — это объединение профсоюзов, а их у нас 46. У ФНПР есть ясное видение главных проблем, которые нужно решать. На съезде в конце прошлого года мы приняли программу «Достойный труд», о которой я уже упоминал. Она достаточно объемная, и ее не пересказать в одном интервью. Ее реализация позволит нам кардинально улучшить положение работников на производстве.

Главная наша цель — повышение заработной платы. Ведь профсоюзы и были созданы для этого. Но мы не приемлем утверждений о том, что рост заработной платы должен быть равен росту производительности труда. По теории это верно, особенно когда речь идет о гармоничном развитии и того и другого. Однако на практике получилось иначе. В России в начале 90?х годов произошел скачок цен на все товары и услуги, кроме цены труда. И сегодня заработная плата растет без скачков, медленно и печально. Вот только когда мы преодолеем разрыв между ценой товара и ценой труда, затраченного на его производство, мы сможем сказать, что первая из множества важных задач новейшей истории нами решена. Так что на ближайшие пять лет на первом месте у нас стоит задача повышения заработной платы более быстрыми темпами, чем растет производительность труда. Вот по этому пути мы и будем идти в будущее.