Эдуард САГАЛАЕВ: влиять на текущую политику


Бе­се­ду вел Ле­он­тий Бук­штейн

Имя Эдуарда Сагалаева уже несколько десятилетий прочно связано с медиасообществом. Когда-то его работа на федеральных теле- и радиоканалах дала реальный толчок их развитию. И сегодня он — президент Национальной ассоциации телерадиовещателей. Кроме того, значительная часть его времени посвящена работе в Общественной палате Российской Федерации. О том, что и как здесь сегодня происходит, наш корреспондент беседует с Эдуардом Сагалаевым.

— Эду­ард Ми­хай­ло­вич, пер­вый во­прос о ва­шей ра­бо­те в Ко­мис­сии Об­ще­ст­вен­ной па­ла­ты РФ по ком­му­ни­ка­ци­ям, ин­фор­ма­ци­он­ной по­ли­ти­ке и сво­бо­де сло­ва в СМИ. Из ка­ких ус­та­но­вок вы ис­хо­ди­те в сво­ей ра­бо­те там?

— Дол­жен при­знать, что ко­ле­ба­ния по по­во­ду уча­стия в этой ко­мис­сии и тот скеп­сис, ко­то­рый был у ме­ня в пер­вое вре­мя, пе­ред на­ча­лом ра­бо­ты в Об­ще­ст­вен­ной па­ла­те, рас­сея­лись. К мо­ему соб­ст­вен­но­му удов­ле­тво­ре­нию. Те­перь, на мой взгляд, Об­ще­ст­вен­ная па­ла­та со­стоя­лась как ин­ст­ру­мент свя­зи гра­ж­дан­ско­го об­ще­ст­ва и вла­сти. И на­ша ко­мис­сия, Ко­мис­сия по СМИ (бу­дем ее так для крат­ко­сти на­зы­вать), ока­за­лась од­ной из са­мых ак­тив­ных. И это по­нят­но, по­сколь­ку в стра­не есть про­бле­мы, свя­зан­ные со сво­бо­дой рас­про­стра­не­ния ин­фор­ма­ции. Мы ви­дим, что и у жур­на­ли­стов, и у чи­та­те­лей, те­ле­зри­те­лей и ра­дио­слу­ша­те­лей имеет­ся оп­ре­де­лен­ная не­удов­ле­тво­рен­ность чрез­мер­ным влия­ни­ем вла­сти на дея­тель­ность СМИ, на их от­кры­тость, на прав­ди­вость пре­дос­тав­ляе­мой ин­фор­ма­ции.

Есть и та­кая про­фес­сио­наль­ная про­бле­ма сре­ди жур­на­ли­стов, как са­мо­цен­зу­ра. В свя­зи с этим я мо­гу при­вес­ти сле­дую­щий при­мер. Во вре­мя тра­ги­че­ских со­бы­тий в Бес­ла­не штаб дал офи­ци­аль­ную циф­ру по чис­лу за­лож­ни­ков в 300 че­ло­век. А с дру­гой сто­ро­ны, в тол­пе, ок­ру­жав­шей бес­лан­скую шко­лу, лю­ди под­ни­ма­ли пла­ка­ты с со­вер­шен­но дру­гим чис­лом за­лож­ни­ков. Жур­на­ли­сты всех за­ру­беж­ных ка­на­лов, ра­бо­тав­шие там, го­во­ри­ли, что жи­те­ли Бес­ла­на на­зы­ва­ют иные, чем в офи­ци­аль­ных ис­точ­ни­ках, циф­ры. Дея­тель­ность шта­ба не кри­ти­ко­ва­лась, оцен­ка офи­ци­аль­ным дан­ным не да­ва­лась. Но в то же вре­мя нуж­но бы­ло бы по­ду­мать о тех, кто на­хо­дил­ся в этом пек­ле и во­круг не­го и знал ис­тин­ные раз­ме­ры тра­ге­дии. Из это­го сле­до­вал вы­вод, что при со­об­ще­нии о 300 за­лож­ни­ках ги­бель ре­аль­ных 1,2 тыс. че­ло­век мог­ла бы счи­тать­ся как бы не­су­ще­ст­вую­щей и мож­но бы­ло бы во­об­ще от­ри­цать ги­бель лю­дей. В рус­ле на­ше­го раз­го­во­ра тут важ­но вот что: тот са­мый пла­кат с чис­лом за­лож­ни­ков на на­ших те­ле­ви­зи­он­ных ка­на­лах из сю­же­тов не вы­ре­за­ли. По­то­му что не­че­го бы­ло вы­ре­зать: его ни­кто и не сни­мал для сю­же­та. Вот в чем вся суть про­бле­мы. Ес­ли бы сни­ма­ли, а по­том вы­ре­за­ли, то это бы­ла бы цен­зу­ра. А ес­ли про­сто не сни­ма­ли, то уже са­мо­цен­зу­ра жур­на­ли­стов, ав­то­ров ин­фор­ма­ции. И ко­гда я впо­след­ст­вии раз­го­ва­ри­вал с мои­ми то­ва­ри­ща­ми, с ки­но- и те­ле­опе­ра­то­ра­ми, и спра­ши­вал их, по­че­му, мол, не сни­ма­ли, они от­ве­ча­ли: а все рав­но бы вы­ре­за­ли. По­ни­мае­те? Это серь­ез­ное яв­ле­ние.

— Но оно же идет из тех, дав­них вре­мен?

— Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся. Я знаю, что та­кое со­вет­ская жур­на­ли­сти­ка и всю жизнь пом­ню свое пер­вое ре­дак­ци­он­ное за­да­ние. В га­зе­те «Ле­нин­ский путь», ор­га­не са­мар­канд­ско­го об­ко­ма пар­тии, я ра­бо­тал в от­де­ле пар­тий­ной жиз­ни и за­ни­мал­ся те­ма­ми мо­ло­де­жи и ком­со­мо­ла. Ме­ня по­сла­ли на пер­вое мое за­да­ние — ос­ве­щать фес­ти­валь друж­бы мо­ло­де­жи Тад­жи­ки­ста­на и Уз­бе­ки­ста­на. Я ехал на фес­ти­валь с ро­ман­ти­че­ски­ми пред­став­ле­ния­ми о бу­ду­щем со­бы­тии, с на­ме­ре­ни­ем на­пи­сать о нем це­лую по­ло­су. А уви­дел то, что по­том, спус­тя го­ды, бле­стя­ще по­ка­за­ли в филь­мах о ком­со­мо­ле тех лет. На­ли­че­ст­во­ва­ла про­фа­на­ция идеи ин­тер­на­цио­на­лиз­ма и борь­бы за идеа­лы свет­ло­го бу­ду­ще­го. На по­лос­ный ма­те­ри­ал о чис­той и не­за­пят­нан­ной люб­ви мо­ло­де­жи к иде­ям и по­сту­ла­там пар­тии все это яв­но не тя­ну­ло. Раз­ве что на раз­вер­ну­тый ре­пор­таж в скан­даль­ной хро­ни­ке. Но та­ко­вой то­гда не бы­ло, и я в ужа­се вер­нул­ся в ре­дак­цию. Глав­ный ре­дак­тор, вы­слу­шав рас­сказ, дал мне муд­рый со­вет: «А ты на­пи­ши, как бы ты хо­тел все это уви­деть, как бы это мог­ло быть. И на­пи­ши, что так и бы­ло. Ина­че мы с то­бой рас­ста­нем­ся». Я про­му­чил­ся всю ночь, но на­пи­сал. Мне до сих пор стыд­но за тот ма­те­ри­ал. Но по­сле то­го как он вы­шел и его вы­ве­си­ли на дос­ке луч­ших ма­те­риа­лов за не­де­лю, я при­шел к глав­но­му ре­дак­то­ру и по­про­сил пе­ре­вес­ти ме­ня в сек­ре­та­ри­ат. И боль­ше я не всту­пал во внут­рен­ний кон­фликт со сво­ей со­ве­стью, свои­ми убе­ж­де­ния­ми.

Нас, жур­на­ли­стов, на­зы­ва­ли то­гда бой­ца­ми пар­тии, ее вер­ны­ми слу­га­ми. Я в жиз­ни ни­ко­гда боль­ше не хо­чу ока­зать­ся в по­доб­ном по­ло­же­нии. Мно­гие мои то­ва­ри­щи, ис­то­во за­ни­мав­шие­ся всем этим, име­ли в се­бе та­кой кон­фликт, им бы­ло не­ком­форт­но, не­ко­то­рые из них спи­ва­лись, не­ко­то­рые ра­но ухо­ди­ли из жиз­ни. Тяж­кое это бре­мя — не­пра­вед­ная служ­ба по соз­да­нию ил­лю­зор­ной кар­ти­ны ми­ра. Вот это бы­ла са­мо­цен­зу­ра в ее чис­том, ра­фи­ни­ро­ван­ном ви­де.

— Сей­час, не­сколь­ко де­ся­ти­ле­тий спус­тя, вы ви­ди­те схо­жие ме­та­ста­зы в со­вре­мен­ной жур­на­ли­сти­ке?

— Да, я их ви­жу. Это яв­ле­ние су­ще­ст­ву­ет.

Хо­чу вер­нуть­ся к ра­бо­те Об­ще­ст­вен­ной па­ла­ты и ска­зать о том, что од­на из глав­ных про­блем, ко­то­рой за­ни­ма­ет­ся на­ша ко­мис­сия, — под­держ­ка жур­на­ли­стов, со­хра­няю­щих в се­бе гра­ж­дан­скую по­зи­цию. Все это бо­лез­ни рос­та.

Сей­час я с удо­воль­ст­ви­ем чи­таю кни­гу, сбор­ник ста­тей пуб­ли­ци­ста Дмит­рия Бы­ко­ва «Блуд тру­да». Он раз­мыш­ля­ет и о рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ке вре­мен Гу­син­ско­го. При­чем пи­шет о том пе­рио­де до­воль­но тем­пе­ра­мент­но, да­же, я бы ска­зал, аг­рес­сив­но. Он счи­та­ет его вре­ме­нем, ко­гда мно­гие жур­на­ли­сты воль­но или не­воль­но уча­ст­во­ва­ли в шан­та­же вла­сти. Они ее шан­та­жи­ро­ва­ли, са­ми точ­но не зная, ка­кие це­ли пре­сле­ду­ют­ся. Это бы­ла дру­гая край­ность, ко­гда «все пло­хо, а бу­дет еще ху­же». Я не мо­гу ска­зать, что пол­но­стью со­ли­да­рен с Бы­ко­вым, но мне по­нят­на его по­зи­ция. Хо­тя я жа­лею то, преж­нее, НТВ, ску­чаю по не­му. В нем бы­ло не­ма­ло хо­ро­ше­го, осо­бен­но в той час­ти, что не име­ла пря­мо­го от­но­ше­ния к по­ли­ти­ке.

Есть ведь прес­са не ве­дом­ст­вен­ная, не кор­по­ра­тив­ная, не об­слу­жи­ваю­щая чьи?то ин­те­ре­сы, а та, что слу­жит стра­те­ги­че­ским це­лям об­ще­ст­ва, за­да­чам раз­ви­тия стра­ны, го­су­дар­ст­ва. Ес­ли это де­ла­ет­ся на вы­со­чай­шем про­фес­сио­наль­ном уров­не, то при­но­сит не­пло­хие до­хо­ды. Это тот иде­ал, к ко­то­ро­му я стре­мил­ся в рам­ках соз­дан­но­го в свое вре­мя те­ле­ка­на­ла «ТВ-6». Я не хо­чу ска­зать, что наш ка­нал был луч­ше всех, од­на­ко же­ла­ние де­лать его та­ко­вым и у ме­ня, и у мо­их кол­лег су­ще­ст­во­ва­ло все­гда. Но ко­гда там поя­вил­ся Бо­рис Бе­ре­зов­ский с его стрем­ле­ни­ем ис­поль­зо­вать ка­нал в ка­че­ст­ве ору­жия по­ли­ти­че­ской борь­бы и сред­ст­ва ре­ше­ния соб­ст­вен­ных биз­нес-за­дач, за­кон­чи­лось это пло­хо. Се­го­дня в сред­ст­вах мас­со­вой ин­фор­ма­ции нет гу­син­ских и бе­ре­зов­ских. Но есть дру­гие си­лы и сред­ст­ва, с дру­ги­ми за­да­ча­ми. Од­ну из них мож­но на­звать сра­зу: не со­став­лять оп­по­зи­цию вла­сти, и это всем нам по­нят­но. Вто­рая — быть биз­не­сом, при­но­сить при­быль.
И что мы ви­дим в ре­зуль­та­те? На­при­мер, «кри­ми­на­ли­за­цию» те­ма­ти­че­ской на­прав­-
лен­но­сти пе­ре­дач НТВ. И это вряд ли по­зи­ция «Газ­про­ма» или «Газ­пром-Ме­диа». Это та сте­пень сво­бо­ды, об­ла­дая ко­то­рой ме­недж­мент НТВ на­хо­дит наи­бо­лее вы­год­ную для се­бя ни­шу для за­ра­ба­ты­ва­ния де­нег.

— Вы мно­гое в на­шей жур­на­ли­ст­ике ви­ди­те яс­но и от­чет­ли­во, по­сколь­ку са­ми яв­ляе­тесь ее ча­стью. Ка­кие-то уси­лия пред­при­ни­мае­те, что­бы из­ме­нить по­ло­же­ние в луч­шую сто­ро­ну?

— Ко­мис­си­ей по СМИ Об­ще­ст­вен­ной па­ла­ты пред­при­ни­ма­ют­ся по­пыт­ки соз­дать Ко­декс жур­на­ли­ст­ской эти­ки. Так­же мы за­ни­ма­ем­ся про­бле­мой под­го­тов­ки и пе­ре­под­го­тов­ки кад­ров для прес­сы, ра­дио, те­ле­ви­де­ния. В Рос­сии 120 фа­куль­те­тов жур­на­ли­сти­ки, а де­фи­цит гра­мот­ных и про­фес­сио­наль­ных кад­ров ко­лос­саль­ный. На си­туа­цию на­кла­ды­ва­ет­ся бур­ное раз­ви­тие ме­дий­но­го рын­ка, свя­зан­ное с кон­вер­ген­ци­ей, взаи­мо­про­ник­но­ве­ни­ем пе­чат­ных, элек­трон­ных и ин­тер­нет-СМИ. Мы стал­ки­ва­ем­ся с яв­ле­ни­ем нью-ме­диа, ко­то­рые вклю­ча­ют в се­бя та­кие но­вые сек­то­ра на­шей жиз­ни, как мо­биль­ное те­ле­ви­де­ние, циф­ро­вые тех­но­ло­гии и пр. На За­па­де уже из­вест­ные и круп­ные га­зе­ты име­ют пе­чат­ные вер­сии в ка­че­ст­ве не­кое­го по­да­роч­но­го при­ло­же­ния для лю­би­те­лей по­шур­шать бу­маж­ны­ми стра­ни­ца­ми к ин­тер­нет-вер­си­ям с их мно­го­мил­ли­он­ны­ми ау­ди­то­рия­ми.

Сей­час вос­тре­бо­ван про­фес­сио­наль­ный жур­на­лист, ко­то­рый оди­на­ко­во хо­ро­шо уме­ет на­пи­сать текст, от­снять со­бы­тие на ка­ме­ру, сде­лать ре­пор­таж и смон­ти­ро­вать ви­део­вер­сию для но­во­стей ТВ. Тот же «Мо­с­ков­ский ком­со­мо­лец» под управ­ле­ни­ем пред­се­да­те­ля на­шей ко­мис­сии ОП РФ Пав­ла Гу­се­ва име­ет не про­сто элек­трон­ную вер­сию бу­маж­ной га­зе­ты, но и ви­део­сайт с пря­мы­ми ре­пор­та­жа­ми, он­лай­но­вы­ми кон­фе­рен­ция­ми, об­рат­ной свя­зью и то­му по­доб­ным ин­те­рак­ти­вом. На дан­ном при­ме­ре вид­на вся глу­би­на про­бле­мы жур­на­ли­ст­ских кад­ров. Не­дав­но мы на ОП РФ об­су­ди­ли эту про­бле­му, со­брав в Мо­ск­ве пред­ста­ви­те­лей поч­ти всех ву­зов и фа­куль­те­тов жур­на­ли­сти­ки. Мы по­го­во­ри­ли о том, что мо­жет сде­лать Об­ще­ст­вен­ная па­ла­та для ре­фор­ми­ро­ва­ния это­го сек­то­ра об­ра­зо­ва­ния и как до­бить­ся, что­бы на­ши выс­шие учеб­ные за­ве­де­ния го­то­ви­ли спе­циа­ли­стов, со­от­вет­ст­вую­щих со­вре­мен­ным тре­бо­ва­ни­ям.

— Вы го­во­ри­те и о не все­гда про­стых взаи­мо­от­но­ше­ни­ях вла­сти и жур­на­ли­сти­ки. Есть се­го­дняш­ние при­ме­ры?

— Есть. В Ту­ле во­ле­вым ре­ше­ни­ем ис­клю­чи­ли из ка­бель­ных се­тей один из те­ле­ви­зи­он­ных ка­на­лов с са­мым вы­со­ким рей­тин­гом но­во­стий­ных про­грамм. А они бы­ли не­ли­це­при­ят­ны­ми, прав­ди­вы­ми, за­ди­ри­сты­ми. За­де­ва­ли ме­ст­ных бю­ро­кра­тов и чи­нов­ни­ков. Дос­та­ва­лось и гу­бер­на­то­ру, хо­тя я бы не ска­зал, что де­ла­лось это все­гда в рам­ках осо­бой не­об­хо­ди­мо­сти. Я два­ж­ды ез­дил в Ту­лу, раз­би­рал­ся в си­туа­ции. Там бы­ло на­ли­цо на­ру­ше­ние ан­ти­мо­но­поль­но­го за­ко­но­да­тель­ст­ва, по­сколь­ку вла­дель­цы ка­бель­ных се­тей, оче­вид­но, близ­кие к но­во­му гу­бер­на­то­ру Вя­че­сла­ву Дуд­ке, мо­ло­до­му, энер­гич­но­му и гра­мот­но­му че­ло­ве­ку, по­ве­ли се­бя в кон­флик­те до­воль­но рез­ко. Аф­фи­ли­ро­ван­ные с ни­ми фир­мы про­сто вы­ну­ди­ли хо­зя­ев не­по­кор­ной ком­па­нии про­дать ее. По­сле это­го она по­па­ла-та­ки в ка­бель­ные се­ти, но у нее те­перь са­мый низ­кий рей­тинг. Как го­во­рит­ся, ком­мен­та­рии из­лиш­ни. А гу­бер­на­тор де­мон­ст­ра­тив­но дис­тан­ци­ру­ет­ся от кон­флик­та, на­зы­вая его кон­флик­том хо­зяй­ст­вую­щих субъ­ек­тов. Я бы все по­нял и во все по­ве­рил, ес­ли бы эти «субъ­ек­ты» пая­ли-лу­ди­ли туль­ские са­мо­ва­ры. Но здесь речь идет об ином про­дук­те, и пер­во­му ли­цу об­лас­ти хо­ро­шо бы при­смат­ри­вать за ним с не­сколь­ко иных по­зи­ций.

К со­жа­ле­нию, нам так и не уда­лось от­сто­ять те­ле­ком­па­нию в том ви­де, в ка­ком она за­вое­ва­ла при­зна­ние зри­те­лей. Ес­ли это и рей­дер­ст­во, то с оче­вид­ной по­ли­ти­че­ской по­до­п­ле­кой.

— Есть по­ня­тие «сво­бод­ная и не­за­ви­си­мая прес­са», но лич­но у ме­ня оно все­гда вы­зы­ва­ло два во­про­са. Пер­вый: сво­бод­ная от ко­го и от че­го? И вто­рой: не­за­ви­си­мая опять же от ко­го и от че­го?

— Ко­неч­но, по­ня­тие это есть, но оно от­но­си­тель­ное. Я шу­тя го­во­рил в свое вре­мя, что есть три ти­па взаи­мо­от­но­ше­ний выс­ших долж­но­ст­ных лиц с прес­сой. Пер­вый — Буш, ко­то­рый до­го­ва­ри­ва­ет­ся с прес­сой, и это сфе­ра не все­гда пуб­лич­ных от­но­ше­ний, свя­зан­ных с по­лу­че­ни­ем экс­клю­зив­ной ин­фор­ма­ции ог­ра­ни­чен­ным пу­лом до­ве­рен­ных СМИ. При­мер — ин­фор­ма­ци­он­ный ка­нал Fox News, за­няв­ший про­пре­зи­дент­скую по­зи­цию, в си­лу че­го по­тес­нив­ший в рей­тин­гах да­же CNN. Вто­рой тип от­но­ше­ний — вла­де­ние сред­ст­ва­ми мас­со­вой ин­фор­ма­ции, как это де­ла­ет Бер­лу­ско­ни. За ним прак­ти­че­ски все италь­ян­ское ком­мер­че­ское те­ле­ви­де­ние. И тре­тий тип — наш пре­зи­дент, ко­то­рый прие­мом дзюдо кла­дет СМИ на ло­пат­ки. Или бро­са­ет че­рез бед­ро. Вы­би­рай­те, что, на ваш взгляд, луч­ше. Но имей­те в ви­ду, го­во­рил я это шу­тя, хо­тя в ка­ж­дой шут­ке есть толь­ко до­ля шут­ки…

— Ну, не знаю. Вот мы пуб­ли­ку­ем ва­ше ин­тер­вью с этой шут­кой и им по­доб­ные, а нас за это ни­кто на ло­пат­ки не клал и не кла­дет…

— Это ва­ша уда­ча. Ес­ли же го­во­рить по?серь­ез­но­му, то, об­ща­ясь с те­ми, кто вы­ра­ба­ты­ва­ет по­ли­ти­ку от­но­ше­ний с прес­сой, я слы­шу, что та жур­на­ли­сти­ка, ко­то­рая ас­со­ции­ру­ет­ся с име­на­ми упо­ми­нав­ших­ся быв­ших оли­гар­хов, опас­на для го­су­дар­ст­вен­но­го строи­тель­ст­ва, для ста­биль­но­сти об­ще­ст­ва. И с этим труд­но не со­гла­сить­ся. В то же вре­мя не­воз­мож­но ис­ко­ре­нить кор­руп­цию, не имея сво­бод­ной прес­сы. Сво­бод­ной, а не за­ка­зан­ной те­ми, кто под эту сур­дин­ку го­тов ре­шать свои при­клад­ные за­да­чи.

Вер­нем­ся к тер­ми­нам сво­бо­ды и не­за­ви­си­мо­сти. Прес­са, имею­щая воз­мож­ность кри­ти­ко­вать лю­бое долж­но­ст­ное ли­цо за зло­упот­реб­ле­ния, — это сво­бод­ная прес­са? Да, это она. Ес­ли у нас ее не бу­дет,мы не смо­жем эф­фек­тив­но бо­роть­ся с кор­руп­ци­ей.

Ну кто в Крем­ле за­ин­те­ре­со­ван, что­бы кор­руп­ция разъ­е­да­ла го­су­дар­ст­во? Я ду­маю, ни­кто. То­гда соз­да­ет­ся кон­фликт: кор­руп­ция не нуж­на, но и прес­са как ин­ст­ру­мент борь­бы с ней не очень, ска­жу мяг­ко, вос­тре­бо­ва­на. При­мер из дру­же­ст­вен­ной Фран­ции. Прес­са под­ня­ла скан­дал из-за то­го, что суп­ру­га пре­зи­ден­та стра­ны, поль­зу­ясь офи­ци­аль­но по­лу­чен­ной в ад­ми­ни­ст­ра­ции пре­зи­ден­та кор­по­ра­тив­ной кре­дит­ной кар­той, по­тра­ти­ла 500 ев­ро на два де­ло­вых обе­да. Кон­чи­лось тем, что она вер­ну­ла эту кар­ту и 500 ев­ро, до­ка­за­ла, что обе­ды бы­ли дей­ст­ви­тель­но де­ло­вы­ми, в ин­те­ре­сах Фран­ции, и зая­ви­ла, что от­ны­не обя­зу­ет­ся про­во­дить по­доб­ные ме­ро­прия­тия толь­ко за лич­ный счет. А до это­го про­изо­шел скан­дал из-за то­го, что вновь из­бран­ный пре­зи­дент Фран­ции сра­зу по­сле вы­бо­ров по­ехал от­дох­нуть на ях­те сво­его лич­но­го при­яте­ля. Я уве­рен, что та­кие ис­то­рии про­со­чи­лись со­всем не в те га­зе­ты, ко­то­ры­ми вла­де­ют дру­зья или школь­ные при­яте­ли пре­зи­ден­та стра­ны. А имен­но в те, что на­зы­ва­ют­ся, мо­жет быть, оп­по­зи­ци­он­ны­ми. Или про­сто в та­кие, ко­то­рые за­ин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы в стра­не не бы­ло и те­ни кор­руп­ции или зло­упот­реб­ле­ний. И те­перь лю­бой чи­нов­ник, на­ме­тив­ший се­бе объ­ект для то­го или ино­го ти­па вы­мо­га­тель­ст­ва, сто раз по­ду­ма­ет над тем, что да­же и же­на пре­зи­ден­та на­хо­дит­ся под по­сто­ян­ным кон­тро­лем об­ще­ст­вен­но­го мне­ния.

Рас­ска­зы­ваю это не для ана­ло­гий, а из?за чув­ст­ва здо­ро­вой за­вис­ти к об­ще­ст­вен­но­му уст­рой­ст­ву, от­кры­то­сти об­ще­ст­ва и та­ким от­но­ше­ни­ям с прес­сой, ко­то­рые де­ла­ют воз­мож­ны­ми по­доб­ные раз­би­ра­тель­ст­ва.

— У нас та­ко­го по­ка нет, но ка­ков век­тор на­ше­го раз­ви­тия?

— Од­ной из за­дач Об­ще­ст­вен­ной па­ла­ты РФ офи­ци­аль­но за­пи­сан кон­троль за со­стоя­ни­ем сво­бо­ды сло­ва в Рос­сии. Все, о чем мы го­во­рим, нуж­но рас­смат­ри­вать в кон­тек­сте вре­ме­ни, в рам­ках про­ис­хо­дя­щих в стра­не про­цес­сов. При этом на­до быть реа­ли­ста­ми. Я реа­лист и оп­ти­мист. Рек­лам­ный ры­нок Рос­сии рас­тет на 30% в год. Фан­та­сти­че­ский рост! Объ­ем это­го рын­ка око­ло $ 6 млрд. И та­кой тренд го­во­рит о бла­го­при­ят­ном бу­ду­щем, о раз­ви­тии тех­но­ло­гий. Они да­ют все боль­ший про­стор для ме­диа. Ну как власть смо­жет вве­сти кон­троль в Ин­тер­не­те? То же са­мое и с циф­ро­вы­ми тех­но­ло­гия­ми. Про­ти­во­дей­ст­во­вать это­му и бес­смыс­лен­но, и не­вы­год­но.

Я не квас­ной пат­ри­от, но за­ме­чу, что, на­при­мер, BBC име­ет ли­цен­зию на ве­ща­ние в Рос­сии. А в са­мой Анг­лии или в США по­лу­чить ли­цен­зию на ве­ща­ние рос­сий­ско­го ра­дио или транс­ля­цию рос­сий­ско­го те­ле­ка­на­ла — ис­клю­че­но. В тех же США по за­ко­ну не­гра­ж­да­нин Аме­ри­ки не име­ет пра­ва из­да­вать га­зе­ту, вла­деть те­ле­ка­на­лом или ра­дио­стан­ци­ей. Так что в оп­ре­де­лен­ном смыс­ле мы бо­лее от­кры­ты для ми­ра, чем за­пис­ные ли­де­ры с ры­ноч­ной эко­но­ми­кой или не­за­ви­си­мой и аб­со­лют­но сво­бод­ной прес­сой.

— Зна­чит, мы бо­лее от­кры­ты для про­ник­но­ве­ния «чу­ж­до­го влия­ния»?

— В чем-то они ли­бе­раль­нее, бо­лее от­кры­ты и про­дви­ну­ты. У нас же есть свои осо­бен­но­сти. На­при­мер, в Рос­сии при­ня­то пе­ре­ги­бать пал­ку, поч­ти все­гда и во всем. Так и в си­туа­ции с пра­ва­ми жур­на­ли­стов, со сво­бо­дой прес­сы, от­кры­то­стью (или за­кры­то­стью) на­ше­го об­ще­ст­ва. Она те­чет, она из­ме­ня­ет­ся. И ни один шаб­лон здесь не бу­дет аб­со­лют­но ве­рен на дол­гий срок. Ко­гда Пу­тин при­шел к вла­сти на пер­вый срок, я опуб­ли­ко­вал в «Из­вес­ти­ях» ста­тью с под­за­го­лов­ком «Раз­ду­мья оди­но­ко­го ин­тел­ли­ген­та». Я пи­сал от сво­его име­ни о тех опа­се­ни­ях, что бы­ли свя­за­ны с «при­ве­де­ни­ем к при­ся­ге» всех СМИ. Ме­ня это бес­по­кои­ло то­гда, бес­по­ко­ит и те­перь.

— Но имен­но Пу­тин ввел вас в со­став Об­ще­ст­вен­ной па­ла­ты. За­чем, как вы ду­мае­те?

— Это про­изош­ло че­рез шесть лет по­сле той ста­тьи и не­по­сред­ст­вен­но с ней, мо­жет быть, не свя­за­но. То­му, ве­ро­ят­но, име­лось две при­чи­ны. Пер­вая: ме­ня тре­бо­ва­лось ка­ким-то об­ра­зом ней­тра­ли­зо­вать в пред­две­рии пред­стоя­щих в 2008 го­ду пре­зи­дент­ских вы­бо­ров, ведь, го­во­рят, в по­ли­ти­че­ской сфе­ре у ме­ня ре­пу­та­ция не­пред­ска­зуе­мо­го че­ло­ве­ка. Вто­рая: за­дей­ст­во­вать мой не­кий ре­пу­та­ци­он­ный ре­сурс и ре­сурс На­цио­наль­ной ас­со­циа­ции те­ле­ра­дио­ве­ща­те­лей, ку­да вхо­дит 650 те­ле­ра­дио­ком­па­ний. Обе при­чи­ны хо­ро­шие. Дру­гое де­ло, я мог бы не за­хо­теть, что­бы ме­ня при­бли­жа­ли, по­ни­мая, что это «хо­ж­де­ние на длин­ном по­вод­ке». Не за­бы­вай­те, я три­ж­ды ухо­дил с очень вы­со­ких по­стов, ко­гда ме­ня к это­му ни­кто не вы­ну­ж­дал. Тем не ме­нее я ра­бо­таю в ОП РФ и еще в мас­се об­ще­ст­вен­ных и про­пра­ви­тель­ст­вен­ных струк­тур. И все это ра­ди од­ной це­ли — вли­ять на те­ку­щую по­ли­ти­ку, осо­бен­но в сфе­ре СМИ.

Справка «БОС­Са»

Эдуард Михайлович Сагалаев родился 3 октября 1946 года в г. Самарканде (Узбекистан).

Работал на радио, в областной и республиканской печати Узбекистана. С 1975 года — в Гостелерадио СССР.

В 1990—1991 годах — председатель Союза журналистов СССР.

С 1990 по 1997 год — сопредседатель Международной комиссии по политике радио и телевидения (Комиссия Картера — Сагалаева).

В 1991 году — президент Международной конфедерации журналистских союзов. После августовского путча 1991 года назначается генеральным директором государственной телерадиовещательной компании «Останкино», но в июле 1992 года оставляет должность по собственному желанию.

В 1992 году создает Московскую независимую вещательную корпорацию (МНВК), которая выигрывает конкурс на право вещания по шестому частотному каналу теле-
видения и возглавляет первый в России частный телеканал «ТВ-6 Москва», организованный при участии Тэда Тернера.

В 1995 году по инициативе Эдуарда Сагалаева создается Национальная ассо-
циация телерадиовещателей (НАТ), объединяющая более 600 телерадиокомпаний России.
С февраля 1996 по февраль 1997 года — председатель Всероссийской государственной телерадиокомпании (ВГТРК), а затем до января 2001 года вновь президент Московской независимой вещательной корпорации (ТВ-6).

В 2001 году учреждает фонд развития телерадиовещания, электронных СМИ и интернет-технологий «Фонд Эдуарда Сагалаева».
Лауреат Государственной премии СССР за 1978 год. Действительный член Между-народной академии информатизации.

Президент Национальной ассоциации телерадиовещателей.

Член правления Академии российского телевидения.

Доктор политических наук, профессор.

Сопредседатель Совета ассоциаций медийной индустрии (САМИ).

Награжден двумя орденами Дружбы народов.

В 2002 году Академией российского телевидения награжден специальным призом «ТЭФИ».

В 2007 году награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени.