Президент в кринолине

текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Если бы княгине Екатерине Романовне Дашковой, в девичестве графине Воронцовой, случилось появиться на свет в веке двадцатом, то она, несомненно, сделала бы выдающуюся карьеру. Причем, наверное, в любой сфере, какую бы ни выбрала: необходимыми качествами — разносторонними дарованиями, силой характера, целеустремленностью и амбициями — эта активная дама обделена не была. Впрочем, даже будучи рожденной в XVIII веке, просвещенном, но не настолько, чтобы карьеристки встречались в нем на каждом шагу, она сумела заявить о себе очень громко: более десяти лет эта высокородная интеллектуалка управляла двумя научными обществами — Петербургской академией наук и созданной ею Российской академией.

Екатерина Романовна не отличалась красотой, хотя в юные годы, по воспоминаниям современников, была недурна собой. Однако внешность княгини, видимо из-за рано постигших ее ударов судьбы и разочарований, стала невзрачной довольно быстро. Впрочем, Дашковой, судя по всему, никогда не было свойственно обычное женское кокетство — быстротечная внешняя красота, по ее мнению, была ничто перед красотой внутренней, которой прожитые годы и перенесенные тяготы идут только на пользу. Княгиня предпочитала пленять окружающих не своими прелестями, а недюжинным умом, широким кругозором, всесторонней образованностью и великолепными риторическими навыками.

Из графинь — в княгини

17 марта 1743 года (а по другим данным, 1744 года) в Санкт-Петербурге в большой богатой и приближенной к престолу семье Воронцовых случилось радостное событие: у графа Романа Илларионовича Воронцова и его супруги Марфы Ивановны, в девичестве Сурминой, родился пятый ребенок, третья девочка, названная родителями Екатериной. В первые дни жизни судьба была очень благосклонна к маленькой Кате: ее крестной матерью стала сама императрица Елизавета Петровна, дружившая с Марфой Ивановной, а крестным отцом — великий князь Петр Федорович, будущий император Петр III, к свержению которого спустя 19 лет приложила руку и его подросшая крестница.
Но не прошло и двух лет, как жизнь девочки изменилась: умерла ее мать, а отец, привыкший к веселой и разгульной жизни и не отличавшийся большой привязанностью к семейному очагу, предпочел оставить при себе только старшего сына Александра, остальных же детей раскидал по многочисленным родственникам. Младшую Катю увезла к себе в поместье бабушка. Но через два года судьба ребенка вновь сделала крутой поворот: ее забрал к себе в дом дядя — один из самых влиятельных вельмож того времени — вице-канцлер, а впоследствии канцлер Михаил Илларионович Воронцов, относившийся к девочке, как к родной дочери.
Катя получила превосходное по тем временам образование и отличное воспитание. Она рано стала проявлять свои блестящие способности и много читала, причем излюбленными ее книгами были произведения философов эпохи Просвещения: Вольтера, Монтескье, Буало, Бейля.
Шли годы, и Катя превратилась во взрослую девушку, прекрасно сознающую свою исключительность и при этом очень эмоциональную и романтичную. И конечно, когда пришла пора, она не на шутку влюбилась. Ее избранником стал настоящий красавец — бравый гвардеец штабс-капитан князь Михаил Иванович Дашков. Пораженная стрелой Амура, юная графиня бесстрашно пустилась на штурм столь блистательной крепости. И крепость пала — в мае 1759 года Екатерина стала княгиней Дашковой.
Существуют две версии истории замужества Екатерины Романовны. Одна принадлежит ей самой и изложена в мемуарах княгини. По воспоминаниям Дашковой, их первая встреча была очень романтичной и произошла она одной прекрасной белой ночью в Санкт-Петербурге. Девушка засиделась в гостях, а возвращаясь, не захотела ехать в карете и решила пройтись. Неожиданно перед ней возник удивительно красивый офицер, который, видимо, тоже не смог устоять перед очарованием этой летней ночи. Сопровождавшая графиню дама оказалась знакома с князем и представила их. И молодые люди влюбились с первого взгляда.
Другая версия анекдотичная, как и большинство историй про Екатерину Романовну, которые обожали рассказывать друг другу ее современники, и не самая добрая. Однажды на каком-то приеме князь Дашков наговорил слишком много любезностей юной графине Воронцовой. Графиня слушала-слушала, а потом взяла и поманила пальчиком находящегося неподалеку Михаила Илларионовича и заявила ему примерно следующее: «Дядя, князь оказал мне честь, сделав предложение руки и сердца. Я согласна». Дядя тоже был не против. Что же касается самого князя, то он, ошарашенный столь стремительно произошедшим обручением, просто не решился сказать канцлеру, что пока не собирается связывать себя узами Гименея.

Обретение кумира

Следующие два года жизни Екатерины Романовны прошли в Москве, в доме матери князя. Однако еще до свадьбы, в Санкт-Петербурге, в ее жизни произошла встреча, не менее значимая, чем знакомство с князем Дашковым. Она приобрела «заклятую» подругу, ставшую для будущей княгини сначала объектом поклонения и восхищения, а затем человеком, принесшим ей, возможно, самое большое разочарование в жизни, но тем не менее сыгравшим в ее судьбе ключевую роль. Это была супруга наследника престола, будущая Екатерина II.
В дом канцлера Воронцова запросто заезжали члены императорской семьи, и в первую очередь сама императрица Елизавета Петровна, и однажды сюда по случаю заглянула великокняжеская чета. Приближающаяся к своему
30-летию Екатерина Алексеевна и 15-летняя Екатерина Романовна сразу же понравились друг другу и в течение всего того памятного визита с упоением болтали друг с другом. У них обнаружилось много общего: отличная эрудированность и начитанность, схожие литературные вкусы и увлеченность идеями Просвещения, амбициозность и самоуверенность.
А потом они на время расстались. Став княгиней Дашковой, Ека­те­рина Романовна поселилась в Первопрестольной и окунулась в неведомый ей ранее патриархальный уклад жизни семьи мужа. У княжеской четы родились дети: дочь Анастасия и сыновья Михаил, умерший в детстве, и Павел.
В 1761 году Екатерина вернулась в Петербург и стала часто бывать при дворе и, конечно же, возобновила свое знакомство с великой княгиней, очарование которой теперь в ее глазах было сопряжено с ореолом мученицы. А при императорском дворе в это время кипели нешуточные страсти. Петр Федорович, который вот-вот должен был взойти на престол, не на шутку увлекся сестрой Дашковой — фрейлиной Елизаветой Воронцовой, и поговаривали, что он не прочь отказаться от законной супруги и связать себя узами брака с фавориткой.

Екатерина Большая и Екатерина Малая

Дашкова с упоением включилась в придворные интриги, предпочтя лагерю своего крестного и родной сестры лагерь Екатерины Алексеевны. Она участвовала в словесных стычках между великокняжеской четой, прилюдно дерзила Петру Федоровичу, вскоре ставшему императором, да так, что замолкали все при этом присутствовавшие. Петр Федорович, не находя ответа, способного «уесть» язвительную княгиню, лишь разводил руками.
Как известно, Петр III процарствовал около полугода. Так ли уж он был плох, как на века презентовала это общественному мнению умная и дальновидная Екатерина Алексеевна, — большой вопрос, над которым до сих пор бьются историки. Но очевидно, что амбициозная супруга его переиграла. 28 июня 1762 года случился знаменитый переворот. С помощью гвардейских полков Петр III был свергнут с престола, арестован и отправлен в Ропшу. Началось славное и долгое царствование Северной Минервы, Паллады, Семирамиды — императрицы Екатерины II, Великой.
Пылкая и активная Дашкова, прозванная при дворе Екатериной Малой, конечно же, в перевороте участие принимала. Но вот какую роль она в нем сыграла — сказать трудно. Сама она настаивала на том, что главную, что именно она все организовала, скоординировала всех заговорщиков, именно она «вербовала» гвардейцев и переманивала на сторону будущей императрицы влиятельных чиновников. Причем уверенность эта просто била через край, Дашкова трубила о ней на всех углах, чем ужасно раздражала истинную виновницу происшедшего — императрицу. Позднее Екатерина неоднократно говорила и писала о том, как все было на самом деле, и всякий раз особо останавливалась на роли Дашковой в этой политической игре. Да, княгиня неоднократно заявляла о необходимости переворота; да, она была ей преданна и не раз и не два ставила под угрозу свою безопасность, чтобы послужить будущей императрице; да, Дашкова вела себя очень мужественно во время этих событий, только вот о заговоре она имела лишь общее представление, ее не посвящали в детали, не называли имена главных действующих лиц. Разве осторожная Северная Минерва, славящаяся своей мудростью на весь мир, стала бы рисковать, вовлекая в столь тщательно сплетенную ею интригу такую горячую молодую головушку, помимо всего прочего состоящую в близком родстве и с первым министром государства, и с фавориткой императора?
После переворота Екатерина Большая и Екатерина Малая некоторое время еще продолжали неплохо ладить друг с другом, но однажды между приятельницами пробежала черная кошка, вернее, сразу несколько этих вредных сакральных животных. Все началось сразу после воцарения Екатерины II. В списке лиц, коим новая императрица выражала благодарность за поддержку в перевороте, Дашкова, хоть и щедро одаренная Екатериной, обнаружила свою фамилию в самом хвосте. Так княгиню, уверенную в том, что душой заговора являлась она, ставили на место. Это было неприятно. Еще более неприятно стало Дашковой в одно не самое прекрасное утро, когда в личных покоях императрицы она обнаружила небрежно развалившегося на кушетке Григория Орлова, с важным видом читающего государственные бумаги. Узнав таким образом правду об отношениях императрицы с одним из главных заговорщиков, Дашкова пришла в ярость и возненавидела не только фаворита, но и всех его братьев. Клан Орловых ответил Дашковой не меньшей неприязнью.
Сложные отношения с императрицей, козни врагов, а главное, собственный неуживчивый характер заставили Екатерину Романовну отдалиться от двора. В 1764 году на нее обрушился новый удар — смерть мужа, уехавшего с войсками в Польшу. Как выяснилось, Михаил Иванович финансовые дела семьи вел очень небрежно, и обнаружившей его огромные долги Дашковой пришлось сильно урезать расходы и перебраться с детьми в деревню. Здесь она занялась хозяйством, в чем заметно преуспела.
В 1769 году Дашкова отправилась в трехлетнее путешествие по Европе, где повидалась со всеми выдающимися политиками, мыслителями и писателями того времени, в том числе с Вольтером и Дидро, на коих произвела неизгладимо приятное впечатление. Княгиня уже разочаровалась в императрице, но определенные надежды с ней связывала, а потому в беседах с иностранцами хвалила государыню и всем своим поведением демонстрировала повышенную лояльность к ней. Это возымело эффект: по возвращении в Россию в 1771 году Дашкова была милостиво принята Екатериной II и одарена 60 тыс. руб. В 1775 году Екатерина Романовна вновь уехала в Европу — на этот раз для того, чтобы дать образование сыну Павлу в Эдинбургском университете. И история с пиаром за рубежом российской императрицы повторилась.

Мадам директор

Вернувшись в 1782 году на родину, Екатерина Романовна получила еще больше милостей от Екатерины II. Это было теплое, хотя и не такое душевное, как раньше, отношение, поместье с 2,5 тыс. душ крепостных, дом в Санкт-Петербурге и, наконец, неожиданное и для Дашковой, и для всей мировой общественности предложение возглавить Петербургскую академию наук. 24 января 1783 года Екатерина II подписала указ о назначении статс-дамы и кавалера ордена Св. Екатерины княгини Екатерины Романовны Дашковой директором академии наук.
Дела там в то время явно не ладились: предшественники княгини на этом посту были людьми, мало заботящимися о науке, и под их «чутким» руководством еще молодое, но уже ведущее научное и учебное учреждение страны пришло в упадок. Понимавшая важность образования и науки, просвещенная императрица долго терпеть такое не могла.
Дашкова оправдала надежды императрицы. Годы финансовых неурядиц научили ее экономить, приводя в порядок дела в собственном поместье, она поднаторела в вопросах антикризисного управления и, став директором, быстро выправила финансовое положение вверенной ей академии. Имея больше полномочий, чем ее предшественники, и специальное позволение для решения всех возникающих проблем обращаться напрямую к императрице, Екатерина Романовна значительно упростила бюрократические процедуры, существовавшие в научном обществе ранее.
Княгиня завоевала уважение ученого сообщества академии, привечая тех, кто работал во имя науки, и непримиримо относясь к тем, кто использовал членство в академии в корыстных целях. При Дашковой развилась и активизировалась издательская деятельность академии, была модернизирована типография, пополнена библиотека, упорядочен архив, налажена картографическая работа, поощрялись научные экспедиции в отдаленные уголки империи.
Используя систему наказаний и поощрений, Дашкова ужесточила дисциплину как среди профессорско-преподавательского состава, так и среди учащихся гимназического и университетского курсов. Ею были отчислены лодыри и приняты новые способные студенты (в целом при директорстве княгини число учащихся существенно увеличилось), расширена программа преподавания, введены более строгие требования к вступительным и прочим экзаменам. Заслуга Дашковой — и возобновление чтения публичных лекций, которые были приняты в годы ректорства
М.В. Ломоносова в Петербургском университете. Для просвещения общества и популяризации науки Дашкова основала два новых периодических журнала: литературно-художественный «Собеседник любителей российского слова» и научно-популярный «Новые ежемесячные сочинения».
Будучи патриоткой и блюдя общегосударственные интересы, Дашкова заботилась и о том, чтобы российские ноу-хау, не успев родиться, не уходили на Запад, а потому настоятельно рекомендовала отечественным ученым не публиковать информацию о своих открытиях и наблюдениях в зарубежных изданиях до тех пор, пока это не будет сделано в России.
Несколько месяцев спустя после того, как Дашкова была назначена директором академии, она обратилась к императрице с предложением создать Российскую академию. Соответствующий устав не заставил себя ждать, и княгиня стала президентом нового ученого общества. Главной задачей Российской академии было развитие и обогащение русского языка, выработка его правил, составление словарей. Этот орган, в XIX веке ставший частью Петербургской академии наук, сыграл значительную роль в становлении русской словесности.

Опала

Казалось, что в отношениях между двумя Екатеринами наконец-то наступил долгожданный мир. Дашкова снова была в фаворе, императрица всегда находила время для личной беседы с ней, пьесы, которые писала княгиня, шли в Эрмитажном театре, а сама императрица являлась постоянным автором (на условиях анонимности) в «Собеседнике любителей российского слова». Государыня закрывала глаза на то, что княгиня, усердно управляя академиями, переругалась с большинством высокопоставленных чиновников и придворных и никак не могла научиться ладить с ее сменяющими друг друга фаворитами. Дашкова же была, как говорится, при деле и уже не пыталась ни влиять на Екатерину II, ни исправлять ее своими поучениями. Правда, в деловых отношениях императрицы и директора-президента нередко возникали разногласия, подчас серьезные, но они так или иначе решались в рабочем порядке.
Гром грянул в 1794 году, когда в издаваемом Дашковой альманахе «Российский феатр, или Полное собрание всех российских феатральных сочинений» была опубликована трагедия Я.Б. Княжнина «Вадим Новгородский». Не прошло и года с момента потрясшей Европу казни короля Людовика XVI, следствия Великой французской революции, российская императрица принимала жесткие меры для того, чтобы не допустить «французскую заразу» в Россию, и тут вдруг углядела в трагедии антимонархический смысл. Дашкову вызвали на ковер и отправили в бессрочный отпуск, фактически означавший отставку.
Оскорбленная Екатерина Романовна уехала в свое любимое подмосковное имение Троицкое, маленькое государство в государстве, где все было устроено по ее вкусу и представлениям. А через два года она поняла, что немилость уже покойной Екатерины II — цветочки. Ягодки же — это немилость ее сына, нового императора Павла I, мстившего за отца. Под раздачу попала и Дашкова. Сначала ее официально сняли со всех постов, а затем сослали в отдаленную деревушку на севере Новгородской губернии. В этой глуши ей было страшно, неуютно и скучно, она испытывала острый недостаток книг, бумаги и писчих принадлежностей. Но неожиданно император смягчился и позволил княгине вернуться в Троицкое и отбывать ссылку там.
В 1801 году на престол взошел Александр I. Екатерина Романовна была приглашена ко двору и получила предложение вновь возглавить академию наук. От всего этого княгиня отказалась. Она осталась в Троицком, продолжая истово обустраивать свое имение, иногда жила в Москве.
Другая бы, наверное, нашла утешение в своей семье. Но у Дашковой семьи уже не было. Она не жалела сил и средств, чтобы сделать из детей просвещенных и передовых людей, а они, выйдя из под материнского контроля, зажили по-своему. С сыном она разругалась после того, как тот без ее ведома женился на девушке из купеческого сословия.
В 1807 году Павел Михайлович, уже давно бросивший незнатную супругу, внезапно скончался, так и не помирившись с матерью. С дочерью отношения тоже не складывались: Анастасия прославилась своим скандальным поведением, ссорами с мужем и многочисленными долгами. Дашкова отреклась от дочери и вычеркнула ее имя из завещания.
В 1805 году княгиня засела за сочинение своих «Записок», которые закончила через год. А 4 января 1810 года княгиня Екатерина Романовна Дашкова, глава двух российских академий, член Вольного экономического общества, Филадельфийского философского общества и Стокгольмской академии наук скончалась в своем имении Троицкое.