Книгоман

текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Алексей Сергеевич Суворин был странным человеком. Удачливый коммерсант и известный публицист, талантливый литератор и крупный издатель, владелец популярнейшей российской газеты конца XIX — начала XX века, антрепренер-любитель и довольно одиозный общественный деятель, он был одной из самых заметных фигур своего времени и вместе с тем — одной из самых загадочных и противоречивых.

Что же все-таки это был за человек, не ясно до сих пор. Слишком уж разнятся воспоминания о Суворине, слишком уж противоречивые отзывы оставили о нем современники: враги, поливая грязью, невольно с уважением говорят о его уме, силе характера, таланте, деловой хватке, работоспособности и, конечно, об удивительном умении делать карьеру; а друзья, вспоминая об интеллекте, обаянии, щедрости и многих других достоинствах Алексея Сергеевича, нет-нет да и удивятся тому, что он совершил столько неэтичных поступков.

Бобров — Воронеж — Москва

Алексей Сергеевич появился на свет 11 сентября 1834 года в селе Коршеве Бобровского уезда Воронежской губернии. Его отец, Сергей Дмитриевич Суворин, был государственным крестьянином, отставным военным, сделавшим на поле брани блистательную карьеру — от простого солдата до капитана, а мать — дочерью сельского священника. Многодетная семья будущего, как сегодня сказали бы, медиамагната жила небогато, образованием и воспитанием не блистала, да и книжек, кроме Евангелия, не читала. Впрочем, когда Сергею Дмитриевичу представилась возможность дать своим старшим сыновьям, одним из которых был Алеша, шанс выйти в люди, он им воспользовался — в 1845 году определил мальчиков в только что открытый Михайловский кадетский корпус в Воронеже. Там смышленый Алеша пристрастился к гуманитарным наукам и литературе, а также не на шутку — как оказалось, на всю жизнь — увлекся книгами.

После окончания корпуса в 1851 году молодой человек поступил юнкером в Дворянский полк Константиновского артиллерийского училища в Санкт-Петербурге, специальные классы которого окончил в 1853 году. Однако военную службу Суворин решил не продолжать. Вскоре он вернулся на малую родину и поселился в г. Боброве, где стал работать учителем истории и географии в Бобровском уездном училище. В свободное же время он активно занимался самообразованием.

Прожив несколько лет в Боброве, Алексей женился на своей давней сердечной привязанности — дочери небогатого купца Анне Ивановне Барановой. Его избранница была умной, волевой, образованной женщиной и, что немаловажно, имела с мужем общие интересы, в том числе литературные. Видимо, удачная женитьба подтолкнула Суворина к публикации своих первых литературных опытов. Поначалу это были переводы стихотворений иностранных авторов, а потом появились и собственные произведения: стихи, рассказы, очерки, публиковавшиеся в воронежской и столичной прессе.

В 1859 году семья Сувориных переехала в Воронеж. Алексей Сергеевич и здесь устроился работать учителем, постепенно сблизившись с местным литературным кружком. В 1861 году Суворину пришло заманчивое письмо от известной в литературных кругах дамы, графини Елизаветы Васильевны Салиас де Турнемир, писавшей под псевдонимом Евгении Тур. Она была издательницей московской газеты «Русская речь», в которой публиковался и Суворин. Его литературные опыты настолько понравились графине, что та предложила перспективному автору бросить неблагодарное занятие преподаванием и полностью посвятить себя литературной деятельности, а заодно переехать в Златоглавую и занять место секретаря редакции «Русской речи». После долгих колебаний предложение было принято, и, как выяснилось позже, не зря.

Акула пера

В Москве Алексей Сергеевич с головой окунулся в столь манивший его беспокойный литературный мир. Он завел множество знакомств среди известнейших литераторов и публицистов своего времени, работал в «Русской речи», писал заметки и для нее, и для других периодических изданий демократического лагеря. Впрочем, сотрудничество Суворина с «Русской речью» долго не продлилось: в 1862 году газета закрылась из-за финансовых неурядиц, а он устроился секретарем редакции умеренно-либеральной газеты «Санкт-Петербургские ведомости» и через некоторое время стал ее ведущим сотрудником. Читатели с нетерпением ждали воскресного выпуска газеты, ведь в нем публиковались регулярные «Недельные очерки и картинки», фельетоны, писавшиеся Сувориным под псевдонимом «Незнакомец». Пожалуй, не было ни одной стороны жизни Российской империи, которой бы не касалось бойкое перо автора колонки. Экономика и политика, события литературной и театральной жизни, социальные вопросы и судебная практика, скандалы и светские новости — все это тонко и остроумно, а иногда и язвительно анализировалось Незнакомцем.

И власти, и его собственное окружение считали Суворина оппозиционером и сущим нигилистом, хотя в принципе он никогда, даже в самые демократические свои времена, таковым не являлся. Впрочем, книга Суворина «Всякие», где под вымышленными именами показаны весьма узнаваемые фигуры, в частности оппозиционер Чернышевский и его окружение, и приведено описание случившейся двумя годами ранее публичной казни писателя-философа, к слову ставшее каноническим в отечественной литературе, была запрещена в судебном порядке и сожжена, а ее автор подвергся преследованиям.

Драма в отеле

Осенью 1873 года первый фельетонист столичной прессы, звезда российской журналистики неожиданно сам превратился в героя сенсационных публикаций своих коллег.

19 сентября 1873 года, наверное, стал самым страшным днем в жизни Алексея Сергеевича, по крайней мере первым в длинной череде его страшных дней. Ночь с 18 на 19 сентября в модном отеле Belle Vue, расположенном в самом центре Санкт-Петербурга, выдалась беспокойной: перепуганные гости, полицейские, врачи, а потом эти вездесущие газетчики… Да разве могло быть иначе, если в стенах популярного заведения совершено убийство и самоубийство. Жертва — молодая дама, мать пятерых детей, Анна Ивановна Суворина, жена известнейшего публициста, сама тоже довольно успешно пробовавшая себя на литературной ниве. Преступник, он же самоубийца, — молодой человек, отставной офицер и кандидат права Санкт-Петербургского университета Тимофей Комаров, друг семьи Сувориных. По свидетельству очевидцев, в этот довольно поздний час пара ужинала в одном из номеров отеля.

Эта трагедия активно обсуждалась в прессе, так или иначе ее затронули не только обычные газетные журналисты, но и все ведущие публицисты того времени. При этом коллеги Суворина пощадили его реноме и доброе имя покойной. Щекотливая ситуация позднего ужина объяснялась тем, что присутствовать на нем должны были оба супруга, но Суворин оказался слишком загружен работой и потому отправил в отель не подозревавшую о влюбленности в нее неуравновешенного молодого человека жену одну, пообещав позже заехать за ней. Убийство и самоубийство рассматривались с социальной точки зрения, то есть как тенденция нового времени — времени коренных преобразований России, повлиявших в том числе и на психологию людей.

Но все это только на бумаге. В гостиных же судачили о другом. О том, что Суворины были парой любящей, но, как бы это сказать помягче, в семейной жизни придерживались взглядов современных и крайне свободных. Попросту говоря, они не мешали личной жизни друг друга на стороне, что, впрочем, не влияло на крепость их брака.

Как бы там ни было, но после случившейся в Belle Vue трагедии, оставшись вдовцом с пятью детьми на руках, Алексей Сергеевич чуть было не лишился рассудка. Друзья и любимая работа помогли ему залечить душевные раны, однако он сильно изменился: стал циничнее и злее, у него начались приступы мизантропии и разочарования в окружающем.

Флюгер

Но как известно, бывает и так, что на смену старой любви приходит новая, даже более сильная, чем прежняя. Нечто подобное произошло и с Сувориным: вскоре после смерти Анны Ивановны главное место в его жизни заняла иная страсть, всепоглощающая. Нет, не к женщине, хотя через два года после смерти супруги он вновь женился, а к своему делу, к собственным издательству и газете.

Он давно мечтал создать что-то свое и еще в 1871 году основал вместе с общественным деятелем Владимиром Лихачевым издательство, наряду с другой литературой выпускавшее справочный ежегодник, сборник всевозможных сведений о России — от политики, экономики и административных вопросов до нравоописательных статей и биографий отдельных личностей и даже анекдотичных фактов. Так на свет появился знаменитый «Русский календарь», впервые вышедший в конце 1871 года. Это издание, выпуск которого в первые годы был сопряжен с огромным трудом и почти не приносил прибыли, в дальнейшем оказалось коммерчески очень успешным. Суворин, а именно он был идеологом проекта, обошел своих конкурентов как в плане систематизации данных и широте их охвата, так и с точки зрения литературных достоинств статей и доступности материала даже простому читателю.

В 1876 году Суворин вместе с тем же Лихачевым, подзаняв изрядное количество денег, купил худо-бедно перебивавшуюся на рынке газету «Новое время». Вскоре Лихачев из-за разногласий с компаньоном вышел из бизнеса, Суворин же, официально числясь владельцем газеты, на деле исполнял обязанности ее главного редактора. Появление обновленного «Нового времени» стало истинным праздником для публики. Либералы надеялись, что благодаря «своему» Суворину они приобретут новый печатный орган; интеллектуалы — что получат возможность читать на страницах газеты новые произведения крупнейших российских писателей, как было обещано издателем (и он, кстати, слово свое сдержал); а обычные читатели — что наконец-то вновь будут регулярно появляться статьи их любимого Незнакомца.

Но не только в этом причина успеха газеты. Ничто так не поднимает тираж, как своевременная информация о «горячих» ситуациях — факт общеизвестный и бесспорный. «Новое время» тут не исключение. Первые месяцы жизни суворинской газеты совпали с началом Русско-турецкой войны, и издатель сработал весьма оперативно: сам поехал на место боевых действий и строчил оттуда бойкие передовицы, общий смысл которых сводился к призыву, разделяемому всем российским обществом того времени, — защитить братьев-славян! В результате к концу войны «Новое время» стало одним из самых читаемых российских периодических изданий. Причем патриотическая направленность сохранялась у газеты в течение всей жизни Суворина.

Хороша для газеты и свежая, желательно имеющая под собой основание сплетня. И «Новое время», надо сказать, не разочаровывало своих читателей: хотите «жареных» фактов — пожалуйста, у нашего издателя огромные связи, богатая база конфиденциальных источников, более чем надежных, а у его агентов нюх на скандалы и пикантные ситуации. Кроме того, ничто так не прибавляет авторитета газете, как качественная публицистика талантливых авторов. Суворину и здесь не было равных: он имел потрясающее чутье на хорошую литературу и блестящих писателей. Такому сочетанию в одном человеке низкого и высокого удивлялись все.

Что еще нужно успешной газете? Конечно, профессиональный коллектив и отлаженная технология. Суворин обладал редким даром — умением «делать» истинных журналистов, воспитывать из подчиненных высочайших профессионалов. И платил им за работу превосходные гонорары. А технология — что ж, здесь все буквально летало, и никакие непредвиденные обстоятельства не могли помешать выходу свежего номера. Помимо всего прочего, обязателен был хороший литературный слог, сохранявший при этом особенности стилистики автора, и — никаких опечаток и непроверенных фактов.

И наконец, Суворин считал: если периодическое издание хочет прожить долго, ему следует научиться ладить с властями. А значит, прощайте, либералы, здравствуйте, консерваторы. Демократы Суворину этой измены не простили. Как и того, что он, за версту чуя правительственный курс, умел вовремя повернуть свою газету в нужную сторону, предоставляя, впрочем, право высказаться на ее страницах сторонникам почти всех политических лагерей. Не простили и обозвали флюгером.

Человек трагедии

Ни одна российская газета того времени не распространялась так, как «Новое время», — ее можно было найти в любом уголке Российской империи. Плюс удачный маркетинговый ход: в результате ряда удачных сделок газета продавалась на всех железнодорожных и водных магистралях страны. Продавалось издание и в книжных магазинах Суворина, широкой сетью покрывавших крупные города России.

Колоссальную прибыль от газеты, чей тираж в лучшие годы составлял 60 тыс. экземпляров, Суворин направлял на книгоиздание. Он купил типографию, которую оснастил новейшими полиграфическими машинами, и выпускал все виды литературы — от художественной до справочной и научной. Им печатались уникальные фундаментальные справочники, такие как «Весь Петербург», «Вся Москва», «Вся Россия», множество книг по истории, особенно отечественной, авторитетный научный журнал «Исторический вестник», первые в России малотиражные библиофильские издания (в том числе и факсимильное издание «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева, опубликованное без купюр), описания художественных музеев мира и еще многое, многое другое. Признание современников и особую любовь простых людей Суворину принесли массовые серии: «Дешевая библиотека» (в ней впервые вышло массовое собрание сочинений Пушкина), «Научная дешевая библиотека» и «Новая библиотека Суворина». Всего за 40 лет издательской деятельности Суворин выпустил более 1,5 тыс. книг универсальной тематики общим тиражом 6,5 млн экземпляров.

Он нередко говорил, что любит свое дело больше всего на свете, даже больше собственной семьи. Возможно, потому что его частная жизнь была хоть и бурной, но, увы, не самой счастливой. В 1875 году Суворин женился во второй раз, на другой Анне Ивановне — Орфановой. На тот момент ей исполнилось только 17 лет, гимназисткой она дружила с его дочерью Александрой. От этого брака родилось трое детей, но мира в доме не было. Трудно сказать, кто виноват в этом: Суворин ли, о чьих романах с актрисами и литературными дамами ходили легенды; старшие ли дети — как говорили, они плохо приняли мачеху; или же сама Анна Ивановна, которую после нескольких лет брака супруг стал подозревать в неверности.

Что же касается других членов семьи, то и здесь Суворина поджидали разочарования и трагедии. Он очень радовался, когда дочь Саша вышла замуж за одного из его литературных воспитанников, Алексея Коломнина, но она сбежала от мужа с любовником-журналистом и вскоре умерла в Кисловодске от диабета. Любимый зять тоже прожил недолго: после одного скандала в театре Суворина, о чем речь пойдет далее, Коломин скончался от сердечного приступа. В год смерти Саши, в 1887 году, умер от дифтерита четырехлетний сын Суворина Гриша. Через два года последовал новый страшный удар — самоубийство старшего сына Суворина, 22-летнего Володи. Через год — смерть другого сына, Валериана, близнеца Володи; он умер от дифтерита. С оставшимися детьми отношения не складывались, особенно с сыновьями — наследниками капитала.

Финал

В 90-х годах XIX века Алексей Сергеевич воплотил еще одну давнюю мечту — организовал свой театр. В 1895 году он стал главным пайщиком театра Литературно-артистического кружка, а через некоторое время это заведение превратилось в частное театральное предприятие Суворина. Владелец не только финансировал этот проект, но и писал для него пьесы, пробовал себя в качестве режиссера.

Репертуар театра составляли модные современные драматические произведения. Здесь были хорошие режиссеры, превосходная труппа, блестящие декораторы. И вскоре театр стал очень популярен у состоятельной петербургской публики. Кроме того, при Суворинском театре была организована театральная школа, которую, кстати, окончил Михаил Чехов. В 1900 году в театре разгорелся крупный политический скандал, связанный с премьерой пьесы «Контрабандисты» (или «Сыны Израиля»), заподозренной в антисемитизме. Суворина и его газету, надо сказать, многие не любили именно за то, что в ней нередко звучали призывы такого рода.

В начале 1900-х годов Суворин преобразовал свое издательство в акционерную компанию, учредил «Контрагентство печати», монополистическую организацию, занимавшуюся распространением периодических и других печатных изданий по всей России. Только вот дела «Нового времени» шли уже не так хорошо, как раньше. В обществе становились все более сильны революционные настроения, и умеренный консерватизм газеты успехом не пользовался.

Шли годы. Суворин все больше замыкался в себе, его характер портился, а приступы раздражения нарастали. Отдушиной для него являлась работа, которой он по-прежнему отдавался полностью, но былого удовлетворения она уже не приносила. Иногда спасали друзья и любимые ученики. Но в 1904 году умер его больше чем друг — обожаемый Чехов. Когда тело писателя привезли на родину, Суворин принял активное участие в организации похорон. Во время похорон он плакал, идя за гробом. А потом на всех углах начал объявлять открытого им же автора, с которым он в свое время носился как с писаной торбой, которому всячески помогал, посредственностью. Правда, у него оставалось еще одно «открытие» — близкий друг и литературный «сын» Василий Розанов, нежно и преданно любивший такого непростого, такого противоречивого Суворина.

В конце жизни Алексей Сергеевич, скорее всего, не любил людей. Но, громко хуля и понося и своих идейных врагов, и своих близких, он их прощал, а если случалось так, что те обращались к нему за помощью, — оказывал ее, ничего не требуя взамен. В последние годы он фактически отошел от дел, жил почти затворником, много времени проводил в годами собираемой богатейшей библиотеке, пытался систематизировать собственное литературное наследие и вел странный дневник (с 1892 года до смерти). Здесь патология встречается с прозрением, а «грязное белье» интеллектуальной элиты Российской империи соседствует с достоверными и ценнейшими историческими фактами.

Смерть Суворина похожа на смерть героя художественного произведения: он ушел, достигнув всего, о чем в юности мог только мечтать, и потеряв при этом, возможно, самое главное, что было у него в жизни. Это произошло 11 августа 1912 года на даче книгоиздателя в Царском Селе.

«Новое время» просуществовало до 1917 года; ни наследники Алексея Сергеевича, ни те, кому они продали газету, не смогли поднять ее авторитет. Издательство Суворина было закрыто после Октябрьской революции. А театр менял сначала владельцев, потом названия, то закрывался, то открывался вновь… Санкт-Петербург, набережная реки Фонтанки, дом 65 — в этом здании театр живет и сегодня. Это знаменитый Большой драматический театра им. Г. Товстоногова.