Работать президентом? Чего проще!


Леонтий Букштейн

Наш журнал принял участие в ежегодной
пресс-конференции президента РФ, состоявшейся 1 февраля.

Президент России 1 февраля дал сеанс одновременной игры с более, чем тысячей партнеров — журналистами российских и зарубежных СМИ, собравшимися на шестую, теперь уже традиционную, ежегодную пресс-конференцию в Кремле. По отзывам, и дебют, и миттельшпиль, и эндшпиль остались за президентом. И уже не в первый раз.

С нашим братом, точнее братьями и сестрами, пробившимися на это престижное, полезное и даже, будем откровенны, приятное мероприятие, нужно уметь разговаривать. Грустить и задумываться. Размышлять вслух и сомневаться. Шутить и дискутировать. На седьмой год работы в Кремле (и даже несколько раньше) Владимир Путин освоил это искусство в полном объеме. Это одно из его личных достижений, даже если сам он так не считает. За всю 60-летнюю послевоенную историю страны у нее не было высшего должностного лица, способного публично обсуждать то, что обычно в Первопрестольной «согласовывалось» за плотно закрытыми дверями. И не просто обсуждать, но и доказывать предметно, аргументированно,
в достаточной степени убедительно.

Признаюсь, журнал «БОСС», получивший аккредитацию под номером 141, попытался обойти коллег на повороте и направить письменно свои предварительные вопросы в Управление пресс-службы и информации президента Российской Федерации. Но в ведомстве, возглавляемом Натальей Тимаковой, нам вежливо сообщили, что вопросы задаются только в режиме реального времени и только лично президенту. Свидетельствую сей факт официально, если у кого-то еще есть сомнения в отсутствии заранее срежиссированного действа. Единственное, что обеспечивал ведущий, пресс-секретарь президента Алексей Громов, — это «дирижирование» тысячеголосым хором на пресс-конференции, продлившейся
3 часа 35 минут. Тоже, скажу я вам, непросто без подготовленной партитуры, не считая дружеских улыбок тем, кто вышел в топ-10 или 20 российской журналистики. Что само по себе столь же необычно, как и доступность для прессы кремлевских руководителей.
Не представляю такой «шаговой доступности» руководителей пресс-служб, приближенных к Кремлю, во все предыдущие годы новейшей истории, начиная опять же с 40-х годов. Пишу столь подробно об этом, чтобы уважаемые читатели зафиксировали данный факт еще раз: изменения в государстве и обществе столь кардинальны, что страхи по поводу возможных «изменений курса» с марта 2008 года беспочвенны. Как говорится, назад дороги нет.

Зато есть дорога вперед, о чем в самом начале говорил президент, подводя итоги 2006 года и, местами, ссылаясь на свой опыт начиная с 1999 года. К слову и положа руку
на сердце: видимо, мало кто из
напуганных дефолтом 1998 года граждан страны в то смутное время
проникся чувством надежды на лучшее будущее и уверенности в новом главе правительства Путине В.В.
У граждан и бизнеса сгорели в банках немыслимые суммы, экономика испытывала запредельные напряги, над ней тучей висели внешние долги в размере около $165 млрд, инфляция галопировала, достигнув 36,5%. На Западе определяли происходящее ни больше ни меньше как крах новой России. Не добавила энтузиазма и перспектива избрания Владимира Путина новым главой государства. Большинство думало: а что он сможет сделать с рухнувшим гигантом?

Но он упорно делал и делал, тянул свой воз, обновлял структуру госуправления, запускал реформирование экономики, переназначал руководителей федеральных министерств и ведомств, строил вертикаль власти. Сегодня он ни за что не припишет себе перечисленных заслуг, будет говорить и говорит, что это все делал и делает не он лично или по крайней мере не он один. Но факт остается фактом, и фактом историческим: он сделал это. Ну, пусть будет так: его команда в Администрации президента и правительство сделали. В конце концов, обычных граждан и налого-плательщиков волнуют не подобные детали, а совсем другое: чтобы все, что нужно для их, граждан, достойной жизни, было сделано и чтобы дальше было не хуже. Пока что развивается именно такой сценарий. И есть немало доказательств тому, что граждане его оценили. Во всяком случае, нам, в журнале, это очень хорошо видно и слышно, поскольку редкое интервью с топ-менеджерами или владельцами бизнеса не оканчивается пожеланием: лишь бы все шло принятым курсом.

Как доложил собравшимся 1 февраля президент, инфляция обуздана до однозначного числа в 9%, и это произошло впервые. Однозначность будет сохраняться, а абсолютная цифра должна сократиться до 4—5%. Допустим, в течение трех-четырех лет. Для обычных людей это, например, может означать, что у банков постепенно будет уменьшаться повод держать несколько великоватый процент на те же ипотечные займы. Кстати, президенту загадали одну маленькую загадку: как совместить интересы покупателей жилья, которым выгоднее брать ипотечный кредит для приобретения жилья за почти полцены в то время, когда строительство еще находится на стадии карьера или фундамента, и интересы банков, которые хотят гарантировать себя от возможных рисков мошенничества строительных фирм или их банкротства и подписывают договоры только на уже построенное и сданное в эксплуатацию жилье. Президент ограничился замечанием по поводу объяснимости банковских позиций в сохранении выгодного процента ввиду имеющегося уровня инфляции. Но на самом деле это один из существенных моментов реализации приоритетного национального проекта «Доступное жилье». Многочисленные судебные иски и разбирательства, казалось, отобьют охоту у нечистых на руку людей манипулировать желанием граждан улучшать свои жилищные условия. Но, похоже, отбить вкус к мошенничеству удалось не у всех,
и банки понимают это. Будем надеяться, что разговор об ипотеке, начатый на пресс-конференции, аукнется в соответствующих правительственных кругах, управляющих процессом реализации национальных проектов.

Чем еще был хорош год минувший? Президент озвучил это. Закрыты все внешние долги бывшего СССР, в том числе и тех республик, что стали отдельными государствами. Интересно в связи с этим, скажут ли они российскому президенту отдельное спасибо за такую многомиллиардную лояльность к их экономическим интересам? И не выдвинут ли какие-нибудь новые претензии вроде ущерба времен Шведских войн или «времен Очаковских»? А что? Вполне возможно. Тема покрытия долгов и урегулирования отношений в экономической сфере, естественно, возникла и на пресс-конференции. До слез трогательно было слушать президента, разъяснявшего некоторым сопредельным государствам через их аккредитованные на встрече СМИ, что все теперь стоит средств, что дружба не продается, но и не покупается, а если кто забыл, то в России тоже есть народ и свои материальные затруднения. Вот, думаю, опять в зарубежных СМИ припишут нашему президенту амбиции «старшего брата», поучающего несмышленых младших братьев и сестер. Но теперь, при полученных ими подарках в виде «мягких» цен на энергоносители, они и так могут не расстраиваться.

Еще одна вдохновляющая цифра. Золотовалютные резервы выросли за семь лет более чем в 25 раз. Если кто-то подумал об удачной торговле нефтью и газом, то это правда, но не вся. Кроме природных ресурсов есть все-таки в России достаточно эффективно работающие компании, есть инновационные проекты, есть хотя и стареющая, но все еще зримо живая энергетика. То есть мы не только бурим и качаем, но и немало делаем руками и головой. Процесс этот запущен не сегодня, но сегодня он реально влияет на экономику. В конце концов, и нефтегазовый комплекс нам не марсиане создали и поддерживают. Все сами, все своими руками.

А вот информацию про $88 млрд
в Стабилизационном фонде аудитория оставила безо всякой реакции. А какие баталии в прессе шли еще совсем недавно на тему «куда девать средства Стабфонда»! В общем, загадка. Или так богатеем, что двузначные цифры с добавлением словечка «млрд» не замечаем?
Или распорядители этого объемного богатства во главе с Минфином убедили страну в необходимости прекратить дискуссию и дать деньгам Стабфонда поработать на благо остального мира и на нашу страну, конечно? Нет, точно, — загадка.

Ряд позиций президент оценил одним и тем же словом — рост. Продолжается рост совокупной стоимости отечественных компаний, он составил 90%. Рост капитализации российского рынка — 80% за прошлый год, его капитализация приблизилась к отметке $1 трлн. Итог: Россия вошла в десятку крупнейших экономик мира. Двух субъектов данного процесса президент отметил особо — правительство страны и ЦБ. Аудитория опять промолчала. А можно было бы и встрепенуться: разве не в прессе три года тому назад нового тогда премьера Михаила Фрадкова называли «техническим премьером»? Отбиваясь, он переиначил этот сомнительный титул на «технологический», что, впрочем, ничем не лучше. Многие журналисты предрекали его скорую замену на кого-то другого. То ли более высокого ростом, то ли более кустистого шевелюрой. А Михаил Ефимович все три года на посту, правит твердой рукой и так закрутил гайки в кабинете министров, что пар иногда бьет, что называется, через аварийный клапан. Это к вопросу о системе подбора и расстановки кадров, о чем на пресс-конференции тоже шла речь. Резюмируя тему, президент с улыбкой подчеркнул: «Все, кому надо, уже на своих постах работают». Кстати, уже на следующий день на совещании у президента по поводу возможных перемен в структуре правительства премьер-таки припомнил и озвучил положительную оценку, данную работе кабинета министров на пресс-конференции. Из чего можно сделать вывод, что с быстротой реакции у Михаила Фрадкова все в порядке.

Гордость президента — рост инвестиций в основной капитал России. Действительно, этот показатель достоин отдельного упоминания. Тема бегства капитала из страны, актуальная совсем недавно, постепенно ушла со страниц газет. Зачем бежать, когда и здесь жить можно?
В прошлом году инвестиции в основной капитал у нас выросли на
рекордную величину — 13,2%. Да и розничная торговля не подкачала: ее оборот увеличился почти что на такую же цифру. Строительный сектор и вовсе побил все рекорды: в 2006 году он рос более чем в два раза быстрее, чем несколько лет подряд до того. Оно и понятно: нашим созидателям светлого комфортного будущего дали ясную, долговременную и гарантированную программу спроса на их продукт. Увы, но рынок есть рынок: вместе со спросом поползли вверх и ценовые показатели. Но это уже другая история. Хотя президент и отметил, что уровня 1990 года строители еще не превзошли, но, что это был за год и что за ним последовало, мы хорошо помним.

Под конец своего вступительного слова президент еще раз обратился к прерогативам ЦБ и тут уж не поскупился на похвалы. Явно непубличный глава главной копилки страны Сергей Игнатьев может торжествовать, ведь он без шума и пыли сделал то, за что долго и яростно бились его предшественники: помог зарубежным инвесторам набраться смелости и прийти в Россию со своими $41 млрд, что в полтора раза перекрыло имевшийся ранее показатель оттока капиталов из страны.

В завершении вступительного слова президент поставил основной задачей идти заданным курсом, «несмотря на все проблемы, которые неизбежно у нас возникнут в связи с событиями политического характера конца 2007 и начала 2008 годов…». Аудитория не вполне оценила тактичности формулировок и буквально ломанулась задавать одни и те же бестактные вопросы о «преемнике», «правлении» и проч., получив в ответ, естественно, небольшой урок политкорректности вообще и человеческой корректности в частности.

У меня комментарии президента не вызвали сомнений. Кроме одного. Отвечая на один из 69 вопросов, касавшийся его владения фактическим материалом и способности оперировать им, Владимир Путин настойчиво объяснял, что в его работе «не нужно каких-то особых данных и качеств». Вот тут я усомнился. Если все настолько просто, то почему большинство граждан страны так волнуются по поводу «завершения работы» действующего президента и необходимости выбирать достойную, желательно равнозначную, личность?