Олег ГРИГОРЬЕВ: бюджет – просто никакой


Беседу вел Сергей Авакян-Ржевский

Вице-президент Ассоциации политических экспертов и консультантов считает проект бюджета-2007 не соответствующим уровню сложности социально-экономических проблем.

— Олег, как вы оцениваете проект бюджета-2007, который рассматривается сейчас парламентом?

— Сказать, что этот бюджет плохой или что в нем есть какие-то серьезные проколы, я не могу. Он просто никакой. Он составлен так же, как составлялись все бюджеты (за очень редким исключением) последние
15 лет, то есть от достигнутого. Что это значит?

Вот у нас были в прошлом году определенные расходы. Почему они оказались именно такими и можно ли было повысить их эффективность — это никого не интересует. Это сложно анализировать. Для планирования же бюджета на следующий год используется простая схема: все затраты предыдущего года увеличиваются примерно на одну и ту же величину. Правда, с небольшими отклонениями с учетом приоритетов нового года, что, впрочем, не существенно.

Сразу можно выделить первый недостаток планирования бюджета по данному принципу. Дело в том, что в начале года люди сами не знают, на что расходовать выделенные деньги, иногда по полгода думают, куда бы их действенно потратить. Вот, например, сегодняшний бюджет на 1 октября выполнен на 58%.
А в конце года, когда вдруг выяснится, что остались лишние деньги, будут делаться абсолютно бессмысленные закупки. Как это происходило и прежде. Деньги просто выбрасывают на ветер, лишь бы их потратить.

Единственное, что есть целевого в новом бюджете, — расходы по национальным проектам. Только за счет них немного увеличена доля и здравоохранения, и образования. Но это очень малый процент осмысленных затрат. В этом плане бюджет фактически не несет в себе никакой целевой функции.

— Какие приоритеты вы можете выделить в этом бюджете?

— Очень четкий приоритет — поддержка бюрократии. Все остальное не выбивается из общего ряда даже с учетом национальных проектов. Да, чуть-чуть увеличена доля здравоохранения и образования, но это не принципиально. С учетом роста затрат на бюрократию и крупных отчислений в Стабилизационный фонд доля всех осмысленных социальных расходов в бюджете, наоборот, только сократилась по сравнению с предыдущими годами.

Кстати, есть в этом бюджете один достаточно спорный момент. Дело в том, что когда Кудрин внес бюджет в Госдуму, он сказал, что категорически с ним не согласен. Причем он также был не согласен и с бюджетом 2006 года. Кудрин говорил, что в нем предусмотрен перерасход более 60 млн руб. Правда, через два месяца он внес изменения в нынешний бюджет, где перерасход составлял уже 220 млн, и он опять же был недоволен им. Но бюджет все-таки оказался в Госдуме и был принят.
В бюджете следующего года перерасход по оценке Кудрина составляет 1 трлн руб. В общем, несложно проследить динамику расходов, которые сам министр считает вредными, потому что они могут расшатать экономику, вызвать рост инфляции и т. д.

— Но если планировать бюджет от достигнутого так невыгодно, почему в правительстве этого не понимают?

— Все там прекрасно понимают. Именно поэтому в 2004 году была принята программа реформирования бюджетной сферы, где проблема планирования бюджета от достигнутого стоит под номером один. Пытались, по крайней мере теоретически, эту проблему решить.

Срок действия программы — 2005—2007 годы. То есть сейчас ровно середина срока. Мне известно, что документы, которые были разработаны в рамках данной программы, обсуждаются в правительстве с лета по сегодняшний день. И пока по ним нет никакого согласия. Поэтому, будет ли бюджет 2007 года сколько-нибудь осмысленным, остается неясным.

Но есть и другая сторона вопроса. Все наши экономисты и их советчики читают западные книжки. После чего от них вполне логично слышать предложения, мол, хорошо бы и нам перенять западный опыт. Что они, собственно, и пытаются сделать. Но когда эти реформаторы сталкиваются с конкретными проблемами, вдруг выясняется: у нас не то что бы невозможно воплотить их идеи в жизнь, но просто окажется слишком много обиженных, ущемленных, таких, которые будут сопротивляться. И все нововведения сразу становятся недееспособными. Поэтому нужно задаваться другим вопросом: как нам улучшить экономику в тех условиях, в которых мы живем? То есть не как на Западе, но хотя бы в том же направлении. Вот почему я не думаю, что Кудрин был бы против перерасхода, если бы тот имел какую-то целевую функцию. Но когда он видит, что эти деньги будут расходоваться в той же логике, что и прежде, фактически растрачиваться впустую, ему их попросту жалко.

Кроме того, надо понимать, что национальные проекты составлены по такому принципу, что они противоречат методике, которая предусмотрена программой реформирования бюджетного процесса. Потому что национальные проекты никакой целевой функции в себе не несут. Они составлены по принципу четкого вложения денег в заранее определенные сферы, с предположением, что не будет коррупции. В российских условиях на данный момент это нереально.

— Нужен ли нам такой большой Стабилизационный фонд? Можно ли использовать эти средства эффективнее?

— В чем суть непрекращающихся споров между Кудриным и Грефом? Кудрин просит реальных гарантий, что деньги, которые он выделит из Стабфонда Министерству экономического развития, пойдут в производство. Он просит показать, куда и в каких объемах. Но таких гарантий ведомство г-на Грефа дать не может, потому что реальных проектов производства сегодня считанное число.

Нужно же, чтобы этих проектов было не просто много, а на порядок больше чем самих денег, тогда они, проекты, будут конкурировать по своей эффективности. Выбрасывать же деньги в пустоту, чтобы они потом через финансовые пирамиды оказались у населения и начали разгонять инфляцию, — такого глава Минфина, конечно же, не допустит. А если деньги остаются в Стабилизационном фонде, то они по крайней мере не портят макроэкономическую ситуацию в стране, хотя и частично сгорают бессмысленно.

— А почему нельзя хранить деньги в наших банках?

— Но у наших банков возникнет проблема, чем платить за эти деньги. У нас сейчас банковская система в очень сложном положении. Она вся вкладывается в финансовые пирамиды, например в жилье, фондовый рынок. А кредиты на реальный сектор занимают последнее место. Если не ошибаюсь, там всего 11%. Как же банк может заработать на деньгах Стабфонда, куда их вкладывать? В пирамиды? Но это не решение проблемы — не те объемы.

То есть в данном плане Кудрин абсолютно прав. Другой вопрос, что нам делать с экономикой? Как придумать проекты, в которые можно было бы инвестировать имеющиеся у нас огромные средства? Или мы такой неизобретательный народ? Проблема заключается в том, что у нас нет рынка, под который можно строить проекты. Причем нет не только в нашей стране, но и во всем мире. Последним открытым крупным рынком был рынок мобильной связи, его мы, к сожалению, просто не успели освоить. Тем не менее есть сектора, способные приносить нам определенную прибыль. И в первую очередь это военный сектор. Все-таки здесь у России неплохие перспективы. Главное — правильно вкладывать в него деньги.

Кроме того, военный рынок не очень-то глобализован. Нужно подумать, можем ли мы сделать что-нибудь на этих локальных рынках. Я полагаю, здесь тоже еще не все варианты опробованы. Но об этом не я должен говорить, а министр экономического развития.

— Есть ли лекарство от наших экономических проблем? Что бы вы предложили?

— Во-первых, я бы дал денег какой-нибудь стране, чтобы она купила у нас министра экономики. Во-вторых, выделил бы денег, чтобы купить нового хорошего министра экономики. В-третьих, профинансировал непосредственно смену инфраструктуры этого же министерства. С новыми задачами, как оно должно работать. После чего многие и бюджетные, и другие проблемы разрешились бы сами собой.

Моя принципиальная позиция, что все проблемы, с которыми мы сталкиваемся, они не экономические, а управленческие. И в этом смысле какие экономические рецепты ни предлагай, все они бессмысленны.
В стране сейчас сложилась непростая ситуация: проблемы последних пяти-шести лет, нерешавшиеся на протяжении этого время, выросли в большой клубок. И в том клубке уже невозможно выделить главную проблему.

Потому что возьмешься за какую-нибудь одну — и понимаешь, что ее не решить без всего остального. А решить все одновременно просто нереально. Причем если посмотреть в историю, можно найти моменты, когда был шанс решить определенные проблемы, которые бы не стояли перед нами сейчас.