Пустить или не пустить? Вот в чем вопрос


Текст | Кристина ХУЦИШВИЛИ

Америка требует от нас либерализовать банковскую систему, иначе угрожает не принять в ВТО. На самом деле мы хотим того же, но в более отдаленной перспективе.

В последние годы дискуссия вокруг перспектив России в качестве полноправного члена ВТО, анализ и обсуждение вероятных позитивных и негативных последствий этого шага для национальной экономики плавно перешли в споры о приемлемости тех или иных конкретных условий, предъявляемых странам, пожелавшим вступить в организацию. Теперь уже ясно, что вступление России в ВТО состоится в любом случае, — таковы приоритеты экономической политики, вопрос лишь в том, когда (в частности, до или после вступления в нее Украины) и на каких условиях завершится текущий процесс «подготовки».

Одним из многочисленных условий является либерализация банков­ской системы. Возникает закономерный вопрос: оправдана ли эта мера, не будет ли она чревата печальными по­следствиями для российского финансового рынка в целом и неокрепшей еще системы депозитных институтов в частности. На сегодняшний день задача либерального реформирования банковской системы перед нами не стоит, но тенденция к глобализации рынков, в том числе и финансовых, не может не коснуться России, которая в свою очередь ставит перед собой целью вхождение в единое экономическое пространство.

У русских банков
собственная гордость

Эксперты экономического факультета МГУ отмечают специфичность банков­ской системы России и ее существенные отличия от банковских систем развитых стран, во многом объясняющиеся особенностями этапов ее исторического становления. По их мнению, первым этапом развития российской банков­ской системы был этап первоначального накопления (1993—1994 годы). В это время успешно развивались коммерче­ские банки, обслуживающие деятельность экспорториентированных отраслей и имевшие соответственно, два вида балансов: баланс в валюте и баланс в рублях. Примерно тогда начался бурный рост банковских активов. С другой стороны, проблемы современной банковской системы во многом остались неизменными. Достаточно вспомнить историю с Агропромбанком, раздробившим цент­рализованный кредит Центробанка в $2 млрд и выдавшим его регионам. Непродуманная система кредитования и отсутствие практических навыков привели к массовым невозвратам кредитов, ЦБ же благополучно списал деньги со счетов банка, что и привело к его банкротству.
Сегодня, считают преподаватели кафедры, ведущие и практическую деятельность в области банковской системы, проблема структурирования кредитования и высокой доли «невозвратных» кредитов актуальна как никогда. Кроме того, они отмечают такие текущие проблемы банковской системы, как проблема разработанности нормативной базы (в част­ности, соответствия ее Гражданскому кодексу) и не менее важная проблема подготовки квалифицированных кадров.

В связи с последней можно привести любопытный пример, отлично иллюстрирующий некий усредненный уровень квалификации сотрудников кредитных отделов банков. Преподавателями кафедры было проведено практическое исследование: одни и те же люди в течение короткого времени, используя одни и те же документы, пытались получить кредит «на неопределенные» нужды в нескольких крупнейших банках.
В результате каждый потенциальный заемщик получил кредит примерно в 50% случаев от общего числа обращений и соответственно отказ в оставшейся половине кредитных отделов. Проще говоря, в российской практике на решение о предоставлении кредита часто влияют случайные факторы, такие как произведенное впечатление и манера поведения в разговоре с сотрудниками кредитного отдела.

В конце 1994 года преподавателем экономического факультета МГУ Сергеем Аукуционеком и его «Российским экономическим барометром» проведен анализ развития банковского сектора. На его основании был сделан вывод о конце «золотой поры» банковской сферы, что объясняется прекращением инфляционных процессов. 1995 же год ознаменовался очередным банковским кризисом  — кризисом ликвидности, результатом чего стало прекращение деятельности банков, не соблюдавших обязательных нормативов. За этим кризисом последовал новый этап развития российской банковской системы, связанный с образованием пирамиды ГКО, объем которых к январю 1996 года достиг 4%. Кризис ГКО 1998 года, как ни странно, предшествовал подъему и росту банковского сектора.

Банковская теория
относительности

«Сейчас, — говорит кандидат экономических наук Оксана Мартанус, —
в России есть крупные банки с многочисленными филиалами, есть множество мелких и средних банков, которые обслуживают местный уровень и нередко имеют одного-двух крупных клиентов. В связи с этим ЦБ подготовил некий документ по сокращению числа мелких и средних банков, но никаких практических мер за ним, к счастью, не последовало. Но и на нынешнем этапе развития банковской системы ЦБ придерживается мнения, что все риски в банковском секторе связаны именно с большим количеством мелких и средних банков. Стоит заметить, что крупнейшие российские банки могут называться таковыми только относительно вышеупомянутых мелких и средних, ведь ни один из них не входит в десятку крупнейших мировых банков. Нельзя забывать, что взять определенное количество денег на долгосрочную перспективу у нас невозможно, так как сама система еще невелика. Существует также множество иных проблем, в частно­сти проблема “горизонта планирования”. Вообще же, поведение российских банков имеет специфические черты: банки зачастую целенаправленно банкротят, а не просто скупают или продают акции».

Специфическая и недостаточно развитая российская банковская система, по мнению экономистов, не готова к либерализации.
«Протекционистские меры подвергаются критике, но они, к сожалению, все еще необходимы не только для регулирования промышленности и других отраслей реального сектора, но и для регулирования финансового рынка», — единодушно заявляют они.

ВТО или стабильность?

В связи с этим возникает вопрос о том, что станет «краткосрочным» приоритетом: вступление России в ВТО или поддержание стабильности национальной банковской системы.

Кандидат экономических и юридических наук Олег Алексеенко полагает, что теоретически либерализация банковской системы приведет и к позитивным результатам: «Экономика может частично оздоровиться, в данном случае посред­ством оздоровления банковской системы. Очевидно, что нежизнеспособные и плохо соответствующие западным реалиям банки перестанут существовать, сильные же получат новый стимул к развитию. Нельзя забывать и о статистике: российская экономика на сегодняшний день занимает лишь 75-е место по развитию в рейтинге, критерием которого выступает в том числе и уровень развития различных институтов, в частности финансовых, их соответствие международным нормам».

В этом контексте вспоминаются и пресловутые нормы Базельского комитета.

Каково же реальное состояние современной системы депозитных институтов в России? В чем конкретно проявляется незрелость банковского сектора?

В настоящий момент величина активов отечественной банковской системы меньше величины ВВП, хотя во всех развитых странах, как отмечает Алексеенко, ситуация иная. Действительно, статистика показывает, что в экономиках всех развитых стран величина активов по край­ней мере равняется величине ВВП. Причем чуть меньше половины активов российской банковской системы приходится на первую пятерку банков. Всего в России зарегистрировано около 1,2 тыс. банков (по последним данным, 1247). 910 из них задействованы в системе страхования вкладов, 1045 имеют лицензию на работу с физическими лицами.

К этой статистике Олег Алексеенко добавляет: «Более того, существуют расчеты, указывающие на то, что около 95% всех активов приходятся на первые две сотни банков, а примерно половина средств вкладчиков — физических лиц оседает в той же первой пятерке». Что же касается проблемы просроченных задолженностей, то ситуация с кредитами, выданными банками, остается сложной. Процент невозврата по ним составляет 5—6%. «Впрочем, этот показатель можно считать и оптимистичным, если сравнивать сегодняшнюю ситуацию с реальными фактами российской кредитной действительности, когда этот показатель достигал 40%», — подчеркивает он.

«Есть мнение, что неминуем кризис российской банковской системы, — комментирует ситуацию Оксана Мартанус, — мелкие и средние банки наращивают объем работы с физическими лицами, массово выдают кредиты. Подобный рост привлеченных средств вместе с ростом выдачи кредитов банками и с не продуманной до конца системой кредитования действительно грозит кризисом невозврата средств населением».

«Некоторые аналитики предсказывают даже панику населения, в случае если кризис из гипотетического перерастет в реальный», — констатирует Алексеенко.

Нет ответа

Почему же, даже учитывая сложную текущую ситуацию, на вопрос о перспективах скорой либерализации банковской системы нет однозначно отрицательного ответа?

Олег Алексеенко отвечает на это так: «В прессе часто приводится мнение главы Сбербанка РФ, который заявил, что 2007 год станет в некотором роде знаковым для банковской сферы, что на него придется особая концентрация рисков, причем именно в связи с тем, что конечная дата отмены ограничений по валютным операциям совпадает с предварительной датой вступления России в ВТО. Получается, что глава Центрального банка озвучивает очевидную всем перспективу исчезновения нашей банковской системы под натиском крупных западных банков с жесткой политикой, говоря и о возможностях своего рода дотаций российским банкам, определенным “сверху”».

Преподаватель МГУ и ВШЭ, политолог Рашид Мухаев имеет собственное оригинальное видение текущей экономической политики и связывает его с политическими причинами. «Известно, что любой политический режим стремится к тому, чтобы быть как легальным, так и легитимным. Существует два типа легитимности: вертикальная и горизонтальная. Вертикальная легитимность выражается в способности власти формировать убеждения. На мой взгляд, в последнее время в российском обществе наблюдается тенденция к поддержанию легитимности за счет перспектив вступления в разного рода международные организации. И ВТО не исключение. Эта тенденция проявляет себя уже в течение последних 20 лет», — говорит Мухаев.

«России свойственно переориентировать внутренние проблемы во внеш­ние. Сейчас внешних стимулов и так немало, — продолжает политолог, — но, несмотря на это, легитимация в России продолжает реализовываться благодаря разнообразным национальным проектам в широком смысле слова. Это своего рода коммуникации между населением и правящим режимом. Правящая элита России искренне считает, что вступление в ВТО может решить многие проблемы. Ясно, что его следствием будет наводнение рынка конкурентоспособной продукцией по сниженным ценам. В самом общем виде это приведет к нивелированию любых протекционистских мер. Очень интересно, что станет с российской экономикой в этом случае, ведь послед­ствия вступления до сих пор не проанализированы до конца».

Оксана Мартанус, в свою очередь, заостряет внимание на причинах нежелания ЦБ вступить на путь либерализации: «Проблема либерализации банковской системы заключается в том, что ВТО ставит нам жесткое условие — открыть свободный доступ для западных банков. Но российская банковская система не сможет справиться с натиском крупных банков с жесткой политикой в силу своей неконкурентоспособности».

Стоит заметить, что и инфраструктура наших финансовых институтов находится лишь в процессе становления. Жесткость крупных западных банков распространяется, в частности, также на кадровую политику: известно, что кадровая политика тех немногочисленных западных банков, которые уже действуют на российском рынке, в корне отличается от политики российских банков.

«Ко всему прочему непонятно, приведет ли либерализация к практическому результату. Те крупные банки, которым был интересен российский рынок, уже работают на нем и будут продолжать работать. Вряд ли после либерализации в нашу страну хлынут мелкие и средние западные банки — слишком велики риски», — добавляет в связи с этим Мартанус.
Очевидно, что причины, по которым Россия отказывается полностью либерализовать банковский сектор, очень серьезны.

«Теоретически, впустив в российскую экономику западные банки, наш бюджет не получит никаких выгод, ведь налоги от их деятельности будут выплачиваться в бюджеты западных стран. Это один из ключевых моментов. В то же время возникает необходимость страхования вкладов, причем страховать вклады российских физических или юридических лиц по законодательству придется средствами российского бюджета», — единодушно отмечают специалисты в области финансовых институтов.
Не вызывает сомнения, что российская экономика пострадает от подобного развития событий.

«С другой стороны, зарубежные банки привлекут дешевые западные средства и соответственно будут предоставлять дешевые кредиты, тем самым еще более усиливая неконкурентоспособность российских банков и привлекая большое число желающих получить выгодный кредит», — добавляют эксперты.

Любовь Шкрамюк, специалист в области бухгалтерского учета и анализа, указывает на то, что на нынешнем этапе развития экономики очень выгодно брать кредиты в российских банках, в частности на осуществление бизнес-проектов. Однако такая ситуация не может продлиться долго.

«Сейчас совсем нетрудно получить кредит в банке. Вскоре же эта система станет более развитой, и ситуация изменится», — считает Шкрамюк.
Закономерно, что кризис банковской системы, в какой бы форме он ни выражался, может совпасть с полной или частичной либерализацией российского банковского рынка. Интересно и то, сможет ли наша страна, так или иначе решив все накопившиеся экономические проблемы, связанные с вступлением в ВТО, опередить Украину, став ее полноправным членом раньше.

«Иное развитие событий действительно чревато негативными последствиями для национальной экономики», — заключает Олег Алексеенко.