Мистер Синема

Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

На протяжении многих лет Луи Майер был самым влиятельным человеком в Голливуде. Когда он находился в зените славы, почти никто не смел ему прекословить. Когда наступили черные дни, нашлось очень мало людей, готовых ему хотя бы посочувствовать. Когда он умер, почти все, кто окружал его, не упустили случая сказать или написать о покойном что-нибудь дурное.

Потребовались годы, чтобы киномагната, чье имя стало фактически синонимом голливудского босса, могущественного и циничного, раздражительного и беспощадного, начали воспринимать по-другому. Как выдающегося человека, хотя, впрочем, и не лишенного недостатков и страстей, и как талантливого менеджера, под управлением которого киностудия Metro-Goldwyn-Mayer (MGM) стала самой известной и самой успешной в мире. Кстати, за всю свою долгую историю MGM никогда больше не достигала таких высот, как в те десятилетия, когда во главе ее стоял Луи Майер.

Металлолом — никельдеон

Точная дата рождения Луи Майера не известна никому, так же как и то, как изначально звучала его фамилия — то ли Меир, то ли Бейер. Об этом не были осведомлены даже домочадцы кинобосса. Сам же Луи Майер знал только одно: он появился на свет летом. И потому, став гражданином США, по собственному усмотрению выбрал себе день рождения 4 июля, День независимости, отдав тем самым дань уважения новой родине. С годом тоже полная путаница. Официально считается, что самый удачливый и одиозный киномагнат родился в 1885 году, однако некоторые исследователи полагают, что это произошло в 1882 или 1884 году.

Не менее туманным остается вопрос и с местом рождения Майера. Совершенно точно, что это была Российская империя, но вот где именно случилось сие событие — непонятно: в официальной биографии написано, что Майер родился в Минске, однако есть сведения, что его семья в тот момент обитала в небольшом городке, расположенном под Киевом. Правда, в России Майер жил очень недолго: в конце 80-х (а по некоторым данным, в начале 90-х годов) он вместе с родителями и сестрами перебрался в Северную Америку. В конце концов его семья осела в портовом канадском городе Сент-Джоне (провинция Нью-Брансуик). Здесь прошли детство и юность Лазаря Майера, имя которого вскоре после прибытия в эту страну было изменено на Луиса (Луи).

Отец будущего миллионера, Якоб Майер, стал в Сент-Джоне сборщиком металлолома. Доподлинно известно, что Луи не питал особо теплых чувств к отцу, да и сам Якоб нередко был неоправданно строг к своему отпрыску. Невнимание, а иногда и жестокость одного родителя компенсировались заботой и безграничной нежностью другого. У матери, Сары Майер, Луи был самым любимым ребенком, и он платил ей той же монетой, боготворя ее. Слова «мать» и «материн­ство» всегда оставались для Майера святыми. Во многом благодаря матери он на всю жизнь сохранил и сентиментальное отношение к прекрасному полу.

Луи не исполнилось и 20 лет, когда он, решив попытать счастья в США, навсегда покинул Канаду. В 1904 году молодой человек обосновался в Бостоне (штат Массачусетс), одном из крупнейших городов Новой Англии. Скорее всего, примерно в это время в его имени появился третий инициал — буква Б, обозначавшая имя Берт. Холостяцкая жизнь Луи в Бостоне продолжалась недолго. Он приехал сюда в январе 1904 года, а в июне уже женился. Его избранницей была очень красивая девушка — Маргарет Шенберг, дочь торговца кошерным мясом. Через год у супругов родилась первая дочь, Эдит, еще через два — вторая, Ирэн.

Первые годы самостоятельной жизни Майер занимался привычным бизнесом, тем же металлоломом. Но душа, по-видимому, просила чего-то менее прозаичного, и в 1907 году произошло событие, навсегда изменившее жизнь Луи: он взял в аренду небольшой никельдеон (так в США на заре кинематографа по цене входного билета называли кинотеатры), расположенный в еще одном городе Новой Англии — Хейверилле. Надо сказать, что это было не самым выгодным вложением денег. Кинотеатрик, носивший гордое имя «Драгоценность Хейверилла», в народе окрестили «Чесночным ящиком», судя по всему, за его не самый эстетичный внешний вид и не самый приятный аромат, царивший внутри. Впрочем, с появлением нового владельца он преобразился до неузнаваемости и из третьеразрядной забегаловки превратился в кинотеатр высокого класса. Вместе с новым владельцем никельдеон получил и новое название — «Орфеум».

В Голливуд!

Новое предприятие принесло Мейеру первый успех: через некоторое время ему уже принадлежала крупная сеть кинотеатров, расположенных в разных городах Новой Англии. В 1915 году Майер приобрел права на прокат в Новой Англии культовой полнометражной картины Дэвида Гриффита «Рождение нации», совершившей в начале прошлого века революцию в американском киноискус- стве. Ошеломительный кассовый успех фильма у зрителей сделал Майера очень состоятельным человеком.

В 1918 году Майер вместе с семьей переехал в Лос-Анджелес, к тому времени он уже являлся владельцем самой крупной сети кинотеатров в штате Массачусетс. В Голливуде Луи основал студию Louis B. Mayer Productions и приступил к продюсированию картин. Его дебют в этом качестве был хотя и не очень ярким, но коммерческую прибыль принес. Так продолжалось несколько лет.

В 1923 году началось сотрудничество Майера с легендарным продюсером Ирвином Талбергом, тогда еще совсем молодым человеком. Этот тандем оказался очень продуктивным: Майер, превосходный организатор с врожденным коммерческим чутьем, и Талберг, харизматичный и полный идей, прекрасно дополняли друг друга. Пожалуй, именно то, что в начале 20-х эти два менеджера нашли друг друга, и обеспечило в скором будущем стремительный взлет студии MGM.

MGM была создана в 1924 году. Все началось с того, что три крупных дельца из мира киноиндустрии решили объединить капиталы, для того чтобы выпускать более совершенные и в плане техниче-ского исполнения, и в плане актерского состава фильмы, не знающие проблем с прокатом. Это были Маркус Лоув, владелец самой крупной сети кинотеатров в США, Ричард Роуленд, президент киностудии Metro, и Сэм Голдвин, владелец студии Goldwyn Pictures. Новая компания уже почти сформировалась, когда Маркусу Лоуву игравшему главную роль в этом альянсе, пришла в голову мысль пригласить еще одного человека, сведущего не только в кинопроизводстве и прокате, но и в сфере управления. Этим человеком оказался Луи Майер, а новая компания стала называться Metro-Goldwyn-Mayer.

Майер был назначен вице-президентом и генеральным менеджером студии, настоял на том, чтобы кинопроизводством руководил его протеже Ирвин Талберг. Следующие 25 лет своей жизни Луи посвятил тому, чтобы превратить MGM, по его собственному выражению, в «Tiffany среди студий» и сделать так, чтобы «больше звезд, чем здесь, было только на небе» — таким на протяжении всех этих лет был девиз MGM.

Тем не менее, Майер прекрасно понимал, что звездные актеры, хотя и вносят немалый вклад в успех картины, но одного только этого для процветания фирмы недостаточно. Важна еще и организационная структура, особенно если подходить к созданию фильма как к производ-ству. То, что сделал Майер в MGM, вскоре скопировали и другие кинокомпании. Структура, предложенная им, легла в основу голливудской модели кинопроизводства тех лет. Главным в этой вертикальной пирамиде, истинными бриллиантами которой были киноактеры, стал продюсер, контролировавший и вмешивавшийся во все этапы создания фильма, ему подчинялось множество узкоспециализированных подразделений, отвечавших за конкретный участок работы — грим, свет, декорации и прочее, а затем уже шла собственная сеть кинотеатров.

«Папочка»

Такому числу звезд, как в MGM, могла позавидовать любая студия. Назовите любого киноидола «золотой» эпохи Голливуда, и, скорее всего, окажется, что он был связан контрактом с Metro-Goldwyn-Mayer: Грета Гарбо, Кларк Гейбл, Кэтрин Хепберн, Спенсер Трэйси, Роберт Тейлор, Лана Тернер, Джуди Гарланд, Кэрри Грант, Ава Гарднер, Микки Руни, Элизабет Тейлор — все они и еще многие-многие другие в разные годы работали на MGM. Кого-то из этих актеров открыл лично Майер, кого-то?— Талберг. Однако не стоит думать, что жизнь голливудской звезды того времени была такой уж веселой и легкой, особенно если эта звезда имела дело с Майером.

Это был странный человек. С одной стороны, он искренне стремился создать в MGM семейную атмосферу и вел себя с подчиненным как заботливый родитель, с другой — временами был невыносимым боссом, вспыльчивым, мстительным и непреклонным. Его отношения с актерами стали легендой: он их опекал, пестовал и раскручивал, а когда возникали нелады с прессой, государственными или правоохранительными органами, то и прикрывал и вместе с тем заставлял работать как каторжных, контролировал, с помощью шантажа держал на «коротком поводке» и… платил гораздо меньше, чем они просили.

К началу 30-х годов MGM стала самой успешной студией в Голливуде, получавшей дивиденды даже во время Великой депрессии. Среди ее удач были такие фильмы, как «Бен Гур», «Ночь в опере», «Мятеж на “Баунти”» и, конечно, первый «Тарзан», ставшие классикой мирового кино. Между тем отношения партнеров вряд ли можно было назвать мирными. Они постоянно ссорились и спорили. Пожалуй, имелся только один пункт, по которому они проявляли поразительное единодушие: звезд надо находить, их талант пестовать и лелеять, а самих актеров по-отечески опекать.

В середине 30-х конфликт между Майером и Талбергом достиг наивысшей точки. Л. Б. стал к этому времени самым высокооплачиваемым управленцем в США, его доход превышал $1 млн (кстати, так продолжалось до 1944 года). Талберг, считавший, что должен получать не меньше, был обижен. В свою очередь Майеру надоели разговоры, то и дело звучавшие за его спиной, что, мол, именно Талберг является истинным лидером и вдохновителем MGM, а он сам всего лишь технический управляющий. Студия разделилась на два лагеря: сторонников Майера и приверженцев Талберга. В конце концов бывшие соратники перестали разговаривать. Осенью 1936 года слабое сердце Талберга не выдержало, он скончался.Луи, присутствовавший на похоронах, демонстрировал глубокое горе. Но вскоре после этого события он имел неосторожность обмолвиться кому-то из знакомых: «Разве Господь не милостив ко мне? Он знал, как позаботиться о Талберге». Эта фраза стала известна всем и в Голливуде, и за его пределами, после чего по углам начали шептаться, что столь ранняя смерть Талберга, всего в 37 лет, — «заслуга» Майера. Впрочем, данное утверждение вряд ли можно считать справедливым. Талберг был очень болезненным человеком, и врачи неоднократно предупреждали его о возможности летального исхода в молодом возрасте, однако он к ним не прислушивался. Неисправимый трудоголик, он работал дни и ночи напролет, на износ, не щадя ни себя, ни других.

В поисках сына

После смерти Талберга Майер стал единоличным хозяином MGM, его руковод-ство, жившее в Нью-Йорке, предпочитало не вмешиваться в управление. Под его началом работало несколько продюсеров, но ни один из них не обладал таким талантом и такой работоспособностью, как Ирвин, не имели они и таких полномочий в компании. Однако вопреки предсказаниям скептиков, мол, теперь у Майера, обычного мастерового, уровень картин снизится, он выпустил еще много хитов, вошедших в золотой фонд кинематографа, например «Волшебника в стране Оз» и «Американца в Париже». Да и прибыли MGM по-прежнему были колоссальны. Правда, год от года его картины все больше походили друг на друга — сентиментальные, патриотичные и… очень целомудренные. Впрочем, ничего удивительного здесь нет: сказывались убеждения самого Майера, он был истовым патриотом, гордился своей страной, очень высоко ценил семейные ценности и до поры до времени был образцовым семьянином.

История с Талбергом принесла ему еще одно разочарование. Считается, что Майер очень хотел сына, но случилось так, что он стал отцом двух дочек. Луи их обожал, но согласно его довольно патриархальной точке зрения девочки не могли продолжить начатое им дело. То, что не было дано природой, Майер надеялся возместить сам. Он всю жизнь пытался обрести приемного сына, человека, которому мог бы передать свой опыт и знания. Талберг был первым, кого Майер намечал в наследники. Эта попытка, так же как, впрочем, и другие, оказалась неудачной.

Со своими же дочерьми Майер был хотя и любящим, но строгим отцом. Эдит и Ирэн росли в роскоши, но воспитание их было довольно викторианским. Так, отец настоял, чтобы девочки получили домашнее образование, и воспрепятствовал тому, чтобы они пошли в высшую школу. Со временем две прелестные девочки превратились в прехорошеньких девушек, которых в Голливуде за глаза называли принцессами. Наибольшей популярностью пользовалась Ирэн, она считалась привлекательнее сестры, была более общительной, очень начитанна и умна. Она мечтала о карьере продюсера. Ирэн принимала деятельное участие в жизни MGM, присутствовала на съемках, кастингах и не раз помогала отцу дельными советами. Майер даже как-то сказал о своей сообразительной дочке: «Если бы она была мужчиной, то могла бы рулить студией». Когда эти слова дошли до ушей Ирэн, она почувствовала себя и польщенной, и оскорбленной одновременно.

Однажды Майер узнал, что младшая дочь без его ведома приняла предложение одного из своих поклонников — его собственного подчиненного, начинающего продюсера Дэвида Селзника. Ничем не выдав своего негодования, Майер посоветовал влюбленным подождать, пока узы Гименея не свяжут старшую сестру, Эдит. Правда, ждать им пришлось не долго. Очень скоро Эдит сделал предложение Уильям Гетц, представитель еще одного уважаемого семейства голливудских дельцов. Злые языки поговаривали, что эта свадьба была устроена самим Майером и старшими братьями Уильяма. А вслед за ней состоялась свадьба Ирэн и Дэвида. Как и положено настоящим принцессам, каждая из девушек получила от отца королевский свадебный подарок?— шикарный дом. А сам Майер в лице их мужей приобрел еще двух кандидатов в «сыновья». Поначалу его фаворитом был Дэвид Селзник. Вскоре после женитьбы он ушел из компании тестя и начал самостоятельную продюсерскую карьеру. Его дебют был ошеломляющим: фильм «всех времен и народов» «Унесенные ветром» имел невиданный доселе успех. Впрочем, и сам Майер неплохо нажился на самом кассовом фильме в истории американского кино. Дело в том, что Селзнику был нужен Ретт Батлер, а идеальный кандидат на эту роль, Кларк Гейбл, «принадлежал» MGM. Договорились по-род-ственному: в обмен на участие в картине своей звезды MGM получила право на дистрибуцию фильма.

Однако сделать из Селзника приемного сына Майеру не удалось. И сам Дэвид, и его супруга всячески подчеркивали собственную независимость от Л. Б., они предпочитали сами торить свою дорогу в жизни. Кроме того, после десяти лет брака их семья распалась. Узнав об измене мужа, Ирэн подала на развод и навсегда покинула отцовское королевство, перебравшись в Нью-Йорк. Она все-таки смогла реализовать свою давнюю мечту и стала театральным продюсером, причем очень известным и успешным.

Король уходит

Первые годы Второй мировой войны все еще были временем безраздельного господства Майера в Голливуде. Любили его немногие, но боялись все. Одного слова всесильного кинобосса было достаточно для того, чтобы неугодный ему человек, будь то актер, режиссер, или сценарист, навсегда забыл, что такое Голливуд. Перед бунтарем закрывались двери не только MGM, но и других студий.

Майер интересовался политикой и даже сам принимал активное участие в политической жизни США, придерживаясь крайне правых взглядов. Нередко, коли выпадала такая возможность, он пытался по-отечески посоветовать президентам, как управлять страной. Он был самой заметной и самой пафосной фигурой Голливуда и прекрасно это осознавал.

После замужества дочерей как-то сам по себе распался его брак с Маргарет.У Л. Б. завелись интрижки с актрисами его собственной студии. Через некоторое время он развелся с супругой, развод и последовавшее за ним нервное расстройство свели Маргарет в могилу. А в 1948 году Майер женился во второй раз. Его новой женой, как ни странно, стала не юная старлетка, а женщина, хотя и значительно уступавшая Луи в возрасте, но все-таки по голливудским меркам того времени уже изрядно пожившая на свете, — 30-летняя вдова Лорена Данкер. К старости еще сильнее проявились главные недостатки Майера — эгоцентризм и самолюбие. Его капризы, самовлюбленность и тщеславие стали притчей во языцех в Голливуде, слишком многим он стал неугоден.

К концу 40-х что-то пошло не так. Публика, опустошенная войной, захотела иных киногероев, более человечных, земных и реальных, чем излюбленные пафосные персонажи Майера. Правительство США обратило внимание на то, что альянс кинокомпаний с сетями кинотеатров монополизирует рынок, и настаивало на их разделении. Звезды и топ-менеджмент студии все активнее требовали повышения зарплаты. А Л. Б. старел и начинал терять свой знаменитый деловой нюх. В 1948 году главным продюсером MGM был назначен Доур Шейри — протеже Ника Шенка, прямого начальника и давнего врага Майера. Поначалу Л. Б. казалось, что в Шейри он обрел долгожданного наследника, но вскоре выяснилось, что это не так. Шейри нуждался не в опыте и знаниях Майера, а в его короне. Начался длительный конфликт. В 1951 году вконец разгневанный Майер выдвинул ультиматум: «Или я, или Шейри». Шенк выбрал своего ставленника. Майер остался не у дел, но сдаваться не собирался. Несколько лет он еще использовал все свои связи, все свои ресурсы, чтобы вновь стать полновластным хозяином студии. Но в ответ получал только насмешки или в лучшем случае вежливые отказы. Отказал ему и его второй зять, Уильям Гетц, тоже когда-то бывший претендентом в «сыновья». Он играл весьма значимую роль в мире бизнеса и киноиндустрии, но помочь своему одиозному тестю не захотел.

Л. Б. умер от лейкемии 29 октября 1957 года. Как говорят, последнее, что сказал титан американского кинобизнеса перед смертью, была грустная фраза: «Ничто не имеет значения».