Фарид МУХАМЕТШИН: нефтяник — моя профессия, политика — долг и призвание!


Беседу вел Леонтий Букштейн

За десять лет своей работы парламент Татарстана накопил огромный опыт законо­творчества, применение которого позволяет республике развиваться поступательно, совершенствовать структуры власти, отвечать на вызовы времени. О деятельности республиканского парламента в беседе с нашим корреспондентом рассказывает председатель Государственного совета Республики Татарстан Фарид Мухаметшин.

— Фарид Хайруллович, ваши 16 лет на руководящих постах в такой республике, как Татарстан, — это огромный опыт участия в государственном управлении. Вы начинали в условиях одной системы управления, а продолжаете — в совершенно иной. Что изменилось за эти годы в вашей личной позиции как государственного деятеля?

— Нынешнее время да и сама жизнь очень динамичны, особенно жизнь политическая в тех условиях переходного периода, который последние полтора десятка лет переживает Российская Федерация. 16 лет — это действительно целый исторический этап, когда произошла смена эпох, общественно-экономических формаций. Менялись люди, политики, менялось существо проводимой в стране и мире политики. Радикальные качественные перемены и сдвиги происходили в этот период и в Республике Татарстан.
Но в связи с вашим вопросом — здесь долго можно говорить и перечислять — я бы хотел сделать акцент на том, что осталось неизменным во мне как в политике и человеке, несмотря на все политические трансформации, идущие в российском обществе. Неизменной осталась моя глубокая убежденность, что Россия должна развиваться дальше как реальное федеративное государство. Что ее будущее, стабильность в обществе, будущее десятков наций и народностей нашей страны неразрывно связаны с демократией и федерализмом. И это тем более важно, поскольку данный исторический выбор поддер­живает многонациональный российский народ.

— В мае 2006 года исполняется восемь лет вашей работы на высшем посту в Госсовете Татарстана. По времени это почти совпало с десятилетием самого Госсовета. Результат его работы — принятие 471 закона, десяти государственных программ. За эти годы, наверное, изменилась не только сама суть работы, но и спектр основных вопросов, рассматриваемых в Государственном совете. Каковы они были прежде и какими стали теперь?

— В первой половине 90-х годов основной акцент в работе нашего парламента делался на принятии законов, регламентирующих политико-правовую сферу отношений во всем ее многообразии. Нам приходилось восполнять в законотворчестве пробелы федерального законодательства. Тогда мы многое делали впервые: принимали Конституцию Татарстана, законы о приватизации собственности или мягком вхождении в рынок… Все это вполне объяснимо, ведь правовых аналогов в России просто не существовало. Кстати, многое из наработанного в те годы республиканскими парламентариями — хотя нас порой и критиковали за это — впоследствии было взято на вооружение федеральным центром, а некоторые татарстанские законы даже получили статус модельных.

Что касается дня сегодняшнего, то предмет законотворческой деятельно­сти теперь более конкретный, особенно после приведения правовой базы субъектов РФ в соответствие с федеральной. Объемнее и оперативнее стала наша работа, направленная на законодательное обеспечение реформ в сферах муниципального управления, жилищно-коммунального хозяйства, ипотечного кредитования, здравоохранения.

— Те, кого избрали в Государст­венный совет в 1998 году, и те 100 человек, которые были избраны в состав третьего созыва на по­следних выборах, как-то отличаются друг от друга? Ведь вы в одном из своих выступлений вполне справедливо цитировали политологическую максиму «Общество творит парламент, а парламент творит общество».

— Безусловно, после выборов 2004 года существенно изменилась сама конфигурация парламента. Считаю, что новые принципы его формирования — по партийным спискам, появление фракций «Единая Россия» и КПРФ, депутатской группы «Татарстан — новый век», усиление позиций общественных организаций, представителей бизнеса, научно-технической и творческой интеллигенции, молодежи — все это позитивно отражается на законо­творческой деятельности. В нынешнем составе Государственного совета более чем в два раза увеличилось число парламентариев-женщин.
Вместе с тем, по моему глубокому убеждению, неизменным осталось то, что роднит оба парламента: подавляющее большинство депутатов — сторонники реформ центристского толка. И в этом заслуга татарстанских избирателей. Я искренне горжусь тем, что наш избиратель сегодня — это зрелый, политически выдержанный, активный субъект политического процесса.

— Долгое время вы работали в нефтяном краю Татарстана, знаете его проблемы не понаслышке. Что там изменилось за последние 15 лет?

— Я ведь в самом начале трудового пути окончил Альметьевский техникум газовой промышленности, а затем Уфимский нефтяной институт. Так что нефтяник — моя профессия, политика — долг и призвание. Прежде всего следует отметить, что за прошедшие годы кардинально изменилось отношение людей и руководителей всех уровней к недрам Татарстана и его природным богатствам. Республика, получившая возможность активно влиять на политику недропользования и отвечать за нее, самостоятельно осуществляет многие природоохранные мероприятия. Я бы даже сказал больше: сами нефтяники сегодня принимают и реализуют экологические программы. А это значит, что изменился менталитет людей, повысилась их ответственность за судьбы будущих поколений.

Но здесь нужны целенаправленные усилия и со стороны федеральных органов власти. Тем более что ст.72 Конституции России однозначно относит недра к сфере совместного ведения центра и регионов. От такой позиции нам отходить ни в коем случае нельзя. Народ уже вкусил плоды этих полномочий, ощутил себя хозяином на земле, несущим всю полноту ответственности за происходящее на ней…

— Как член Совета безопасности Татарстана, вы не раз заявляли, что просто продавать сырую нефть — путь с короткой перспективой. Сейчас в республике принято решение организовать глубокую переработку собственной нефти, с тем чтобы продавать готовые продукты. Каковы здесь перспективы?

— Ваш вопрос очень объемен. Начать, видимо, нужно с того, что наша республика — один из старейших нефтедобывающих регионов страны. Многолетняя эксплуатация месторождений привела к опережающей выработке запасов высокопродуктивных девонских залежей, обводнению скважин и снижению дебитов (есть такое выражение у нефтяников, характеризующее рентабельность скважин). Поэтому в целях обеспечения дальнейшего развития нефтегазовой отрасли правитель­ством республики подготовлен проект Программы развития топливно-энергетического комплекса Татарстана на период до 2020 года, в соответствии с которой добыча нефти должна быть стабилизирована на уровне 30 млн т. В?то же время нарастают проблемы, связанные с извлечением высоковязкой и высокосернистой нефти. По прогнозам специалистов, через 15 лет удельный вес такой нефти будет составлять более двух третей всего объема.

Не случайно в последние годы республика предпринимает значительные усилия, чтобы уйти «от иглы» нефтяной зависимости, и сейчас эта работа начинает обретать реальные контуры. Мы вплотную подошли к этапу промышленной переработки тяжелой сернистой нефти. Два наших гиганта нефтехимической отрасли — объединения «Органический синтез» и «Нижнекамскнефтехим» приступили к освоению выпуска новых материалов, не имеющих пока аналогов в Российской Федерации.

— Наш журнал — о бизнесе, поэтому следующий вопрос именно о нем. В республике было проработано комплексное решение проблем малого и среднего бизнеса. Парламентом принята Государственная программа по развитию малого предпринима­тель­ства на 2001—2004 годы. Что можно сказать о ее результатах? И каковы в этой сфере пер­спективы?

— Мы одними из первых в России взялись за решение проблем малого и среднего бизнеса. Динамика этого важного сегмента рыночной экономики за упомянутые вами четыре года выглядит так: количество малых предприятий выросло с 22 тыс. до почти 35 тыс., индивидуальных предпринимателей у нас 130 тыс. человек; сумма доходов от реализации товаров (работ и услуг) увеличилась в три раза; налоговые платежи субъектов малого предпринимательства в 2004 году составили 9% поступлений в консолидированный бюджет республики; объем инвестиций в основной капитал малых предприятий вырос с 345 млн до 4 млрд руб. Создана разветвленная инфраструктура поддержки предпринимательства, включающая технопарки, бизнес-инкубаторы и т. д.

В октябре прошлого года парламентом РТ принят документ, рассчитанный на среднесрочную перспективу,— это Программа поддержки малого предпринимательства в Татарстане на 2005—2010 годы. Ее стратегической целью стало повышение благосостояния граждан и формирование экономически активного среднего класса, увеличение удельного веса малого бизнеса в ВРП Татарстана до 30%.

Как видите, позитивные сдвиги, без­условно, есть. Вместе с тем я не могу сказать, что полностью удовлетворен положением дел с малым бизнесом в нашей стране. Сейчас все отчетливее проявляется противоречие между снижением налоговой нагрузки на этот сегмент экономики, с одной стороны, и передачей ряда полномочий на уровень местного самоуправления без соответствующих финансовых мандатов с другой.

Смотрите, что получается: муниципалитеты, имеющие широкий круг полномочий и при этом не обеспеченные налогооблагаемой базой, объективно будут поставлены перед необходимо­стью повышения ставок налогообложения для предприятий малого бизнеса. А это в свою очередь неизбежно приведет к сдерживанию развития последних. Так что без передачи на местный уровень поступлений от новых налогов нам не обойтись. Таково мое убеждение.

— В Госсовет Татарстана вы избирались от Юго-Восточного одномандатного избирательного округа № 33. Успеваете реагировать на запросы избирателей? Бываете в тех краях?

— Это знакомые и даже, можно сказать, родные мне края: города Бугульма, Бавлы, Ютаза. Я часто бываю в том регионе, много встречаюсь с людьми, знаю их настроения и нужды. Этот округ нефтяной, на границе с Башкортостаном, Оренбургской и Самарской областями. Многие проблемы мы решаем совме­стно с руководством «Татнефти». Люди видят, что власти Татарстана стараются поддержать их, помочь укрепить местную экономику, улучшить социальную сферу городов и сел. Довольно часто представители округа бывают у нас в Государственном совете. Мы беседуем, обсуждаем первоочередные проблемы, причем разговор идет начистоту. Информацию получаю, что называется, из первых рук.

— В августе 2003 года вы были избраны секретарем Татар­стан­ского регионального отделения партии «Единая Россия». Как строятся отношения единороссов и сторонников общественной организации «Татарстан — новый век», созданной еще до учреждения партии «Единая Россия»?

— «Татарстан — новый век» (движение ТНВ) — это все-таки не партия, а одна из наиболее массовых и авторитетных общественных организаций республики, объединяющая около 100 тыс. человек. Показательно, что вне зависимости от колебаний политического барометра она достаточно успешно действует более шести лет: имеет свое представительство в парламенте республики, участвовала в муниципальных выборах и добилась значимых результатов. Отношения движения ТНВ с республиканским отделением «Единой России» я бы охарактеризовал как союзнические. Часто эти организации выходят единым блоком с политическими инициативами.
Что касается моей работы в качестве секретаря политсовета «Единой России», то скажу, что, работая в партии, я испытываю чувство сопричастности к тем реформам и переменам, которые сегодня происходят в стране. Этой партии поверили люди. Она не боится брать ответственность на себя, как бы сложно это ни было.

— В марте прошлого года вас избрали координатором Ассоциации руководителей законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации Приволжского федерального округа — Совета законодателей ПФО. Как организована ее работа?

— Ассоциация — это консультативный орган, созданный для координации законотворческой деятельности регионов округа. В прошлом году на заседаниях Совета законодателей ПФО обсуждались проблемы законодательного регулирования вопросов противодействия коррупции, реформирования сферы социального обеспечения, использования природных ресурсов, обеспечения и защиты прав и свобод граждан, реформы муниципальных органов власти и многое другое.

— В начале 90-х годов, во времена становления новой российской государственности, законотворче­ство Татарстана являлось примером развития федерализма. В 1994 году был подписан Договор о разграничении полномочий республики и федерального центра. В последние годы пришлось пересмотреть многое из сделанного, устраняя противоречия, возникшие между федеральными и региональными законодательными актами. Ваше мнение об этом процессе как доктора политических наук?

— Да, пришлось нелегко. Но это объективные обстоятельства, ведь по большинству вопросов, которые в начале 90-х годов (да и позднее) ставила республика, мы были первопроходцами. К сожалению, многое из того, что тогда было наработано, затем как бы отошло на задний план… Федеральный законодатель не пошел по пути учета достигнутых ранее договоренностей.
Конечно, надо было приводить в порядок федеральное и региональное законодательства. Тем более что многие субъекты РФ, даже не имея договора с федеральным центром о разграничении полномочий, брали на себя излишние функции, абсолютно ничем не подкрепленные и не обеспеченные ресурсами.

Новый этап в развитии Российского государства потребовал более детальной проработки проблемы разграничения полномочий между различными уровнями власти. Эта работа не завершена до сих пор, например не отрегулированы вопросы недропользования. И здесь у нас есть подходы, которые необходимо отстаивать и дальше с позиций принципов федерализма. Мы исходим из того, что в рамках Федерации, без­условно, должно быть единое правовое пространство. Но верно также и то, что на региональном уровне следует учитывать местную специфику: большинство вопросов должно решаться не через центр, а на субъектном уровне. А это в свою очередь предполагает сохранение по отдельным вопросам договорной практики взаимодействия.

В этом смысле Татарстан всегда оставался на позициях норм Конституции России, где прописана такая возможность.

— В августе 2005 года в одном из своих интервью вы говорили о подготовке нового договора о разграничении полномочий между Татарстаном и Российской Федерацией. В самых общих чертах — каким он будет?

— В этом договоре мы предполагаем конкретизировать ряд принципиальных для нас позиций. Речь идет о закреплении нормы о том, что президент республики должен владеть двумя государ­ственными языками; о статусе и порядке использования татарского языка как государственного; о поддержке наших соотечественников и содействии им в сохранении самобытности, развитии национальной культуры и языка.

В экономической сфере у Татарстана также есть свои особенности, связанные с выработанностью нефтяных месторождений. А учитывая тот факт, что использование и охрана земли, недр, водных, лесных и других природных ресурсов на территории республики составляет основу жизнедеятельности ее многонационального народа, договор предусматривает возможность заключения соответствующих соглашений с федеральным правительством для совместного решения широкого круга народнохозяйственных вопросов Татарстана.

— Вы кандидат социологиче­ских и доктор политических наук, автор многочисленных публикаций по проблемам социологии, государ­ственного строительства, федеративного устройства, межнациональных отношений. Ваши основные позиции по этим вопросам неизменны?

— Если кратко, то я уже говорил: федерализм — это единственно возможный путь развития России. Исторический опыт доказывает, что многонациональная страна нуждается в устройстве, при котором регионы многие проблемы решают самостоятельно. Федерализм позволяет сформировать такую структуру государства, когда свободы и права человека, ограничиваемые, например, в чем-то местными властями, получают защиту на федеральном уровне. И наоборот, авторитарные тенденции, формирующиеся порой на уровне центра, встречают должную оценку со стороны регионов.

Вместе с тем основная слабость модели российского федерализма, как представляется, состоит в излишнем законодательном ограничении самостоятельности субъектов. Тем самым сужаются их возможности, теряются стимулы к более полному использованию своего потенциала. Принятие важнейших политических решений в демократической общественной системе всегда связано с апелляцией к общественному мнению. В этом смысле важно научиться максимально оперативно и точно доносить глас народа до самого народа и… особенно до его слуг.
Далее. В нашей республике особое внимание традиционно уделяется упрочению межэтнического мира и согласия. В Татарстане проживают представители 115 национальностей. Татары составляют 52,9%, русские — 39,5%. В числе наиболее представленных в республике народов чуваши, удмурты, украинцы, мордва, марийцы и башкиры. Татарстанская модель межнациональных и межконфессиональных отношений уже получила международное признание. Гражданский мир и согласие, добрососедство и толерантность, стабильная социально-экономическая обстановка стали своеобразной визитной карточкой республики. Основа государственной политики в сфере на­циональных и межконфессиональных отношений — это достижение взаимопонимания в вопросах свободы совести и вероисповедания, твердая позиция по недопущению в Татарстане проявлений религиозного экстремизма.

— Празднование 1000-летия Казани — это признание достижений Татарстана в государ­ственном строительстве и укреплении федерализма в России?

— Да, безусловно. Это событие дей­ствительно неординарное в новейшей истории Российского государства. Полагаю, именно данное обстоятель­ство имел в виду президент Российской Федерации В.В. Путин, когда, выступая на торжествах в Казани, сделал акцент на том, что «это наш общий праздник и событие поистине общенационального масштаба», а наш город — это «один из древнейших на Земле центров евразийской цивилизации».
Неудивительно, что в дни юбилея столица Татарстана стала местом проведения саммита глав государств Содружества, заседания Госсовета Российской Федерации, многих международных и общероссийских форумов с участием представителей ООН, Совета Европы, Евросоюза, организации Исламская Конференция.

Думаю, все, кто посетил Казань в те незабываемые дни, навсегда сохранят в своей памяти образ нашей прекрасной республики, ее древней и вечно молодой столицы.

— В свое время концепцией и даже лозунгом республики, сформулированным ее президентом М.Ш. Шаймиевым, было мягкое вхождение в рынок, что позволило практически без больших потрясений изменить экономический уклад. И теперь вы, Фарид Хайруллович, говорите о мягком вхождении республики в реформу местного самоуправления. Пожалуйста, расшифруйте эту формулу.

— В нашем понимании любые преобразования должны служить повышению уровня жизни людей, упрочению социальной стабильности. Так было и с идеей формирования социально ориентированной рыночной экономики, когда, отвергнув рецепты шоковой терапии, республика пошла по пути мягкого вхождения в рынок, провозгласила приоритетом социальную защиту населения с постепенным переходом к всеобъемлющим рыночным отношениям.

Тот же принцип положен в основу татарстанской программы приватизации, позволившей сохранить на начальном этапе в руках государства контрольные пакеты акций ведущих предприятий республики. В экономической политике мы одними из первых в России начали оказывать государственную поддержку отечественному товаропроизводителю. Взяли на себя ответственность за осуществление важнейших федеральных программ на своей территории. Сегодня на повестке дня стоит задача проведения масштабной муниципальной реформы. Серьезным экзаменом на политическую зрелость стали для граждан Татарстана выборы в органы местного самоуправления. Впервые они проходили в соответ­ствии с новым федеральным и республиканским законодательствами.

Хочу особо подчеркнуть, что татар­станская модель выборов, получившая поддержку депутатов Госдумы, себя вполне оправдала. Мы предложили на переходный период установить порядок избрания руководителей вновь образованных муниципалитетов мест­ными представительными органами из своего состава. Этот подход позволил снизить вероятность избрания главой города или района случайного, неподготовленного человека. Думаю, не стоит говорить о том, чем могла обернуться победа хотя бы одного такого политически несостоятельного деятеля в отдельно взятом муниципалитете…
Поэтому так важно было обеспечить мягкое вхождение Татарстана в муниципальную реформу, постепенную адаптацию населения и органов управления на местах к новым условиям работы.

— Судя по публикациям в прессе, вы считаете, что создание условий для обеспечения экономической самодостаточности территорий — одна из самых важных, сложных и не до конца решенных задач. Ваше видение развития этого процесса?

— Наряду с другими субъектами РФ Татарстан убедительно продемонстрировал правильность подхода, при котором регион, способный нести большую ответственность, получает и больше прав. За прошедшие годы республика утроила свою налогооблагаемую базу. Из соб­ственного бюджета она финансировала важнейшие федеральные программы.
Вместе с тем у нас в стране до сих пор до конца не решена проблема разделения налогов между тремя уровнями власти. Сейчас государство переживает период централизации, что применительно к практике сбора налогов выразилось в их концентрации на федеральном уровне.
Это происходит параллельно с процессом, когда регионы проводят активную промышленную политику, создают условия для притока инвестиций, самостоятельно решают дилемму выбора между усилением социальной составляющей и снижением фискальной нагрузки (в пределах своей компетенции) для стимулирования развития предпринимательства. Ноша ответственности по ряду ключевых позиций социальной и экономической политики сконцентрирована сейчас в регионах.

В регионах идет отработка эффективных механизмов стимулирования экономического роста. Прежде всего это инвестиционная политика, причем не только в форме прямых государственных инвестиций, сколько в виде государ­ственных гарантий, преференций, льгот, субсидий, направленных на мобилизацию и привлечение частных инвестиций. При этом основным резервом являются здесь отечественные капиталы.

Как следствие, давно возникла необходимость функционального перерас­пределения межбюджетных отношений, тем более в условиях образования новых муниципалитетов, а также кардинального реформирования налоговой системы на основе принципов равенства правоотношений и рациональности.

— Татарстан — многонациональная республика. Но здесь даже в годы перемен в государственном устройстве, политических потрясений в федеральном центре обстановка оставалась стабильной и благоприятной для всех народов и народностей, для всех конфессий. Каково положение дел сейчас?

— Хочу обратить ваше внимание на тот факт, что политико-правовой основой совершенствования государственного устройства выступает сформированная в последние полтора десятка лет федеральная правовая база. Ее нормы и подходы были нами конкретизированы в Конституции Татарстана, в республиканских законах. Более того, процесс укрепления самостоятельности республики открыл возможность решения копившихся годами проблем в социально-гуманитарной сфере. В Татарстане сегодня сформирована принципиально новая языковая ситуация. Татарский язык наряду с русским обрел статус государственного. Развивается нацио­нальная компонента образования. Расширяется сфера обучения на татар­ском языке в средних и высших учебных заведениях.

Здесь же нужно сказать и о том, что знаковой приметой перемен в жизни Российской Федерации стало становление в последние годы новой модели отношений между государством и религиозными организациями. Решением федеральных органов в Казани учрежден Российский исламский университет, отвечающий высоким требованиям культурно-образовательного стандарта. В столице республики в рамках программы ЮНЕСКО проведена комплексная реставрация Казанского кремля, воссоздана крупнейшая в Европе мечеть Кул Шариф, отреставрирован православный Благовещенский собор. Верующим возвращена чудотворная икона Казанской Божьей Матери.
Перечислять сделанное властями можно долго. Но главное, что хотелось бы отметить,?— неустанное внимание к указанным вопросам со стороны президента Татарстана М.Ш. Шаймиева и в целом руководства республики. В этом залог стабильности и межнационального мира в Татарстане.

— Что можно сказать о международной деятельности Татарстана, как развиваются его внешнеэкономические связи? Каковы результаты встреч и переговоров со странами ЕС и ЮВА о привлечении инвестиций в экономику Татарстана?

— Наша республика — один из наиболее привлекательных для инвестирования регионов страны. По итогам 2004–2005 годов Татарстан входит в десятку лидеров по низкому инвестиционному риску и высокому потенциалу среди российских регионов.

За период с 1993-го по сентябрь 2005 года наибольший объем ино­странных инвестиций из стран ЕС был привлечен из Германии ($931,8 млн), Великобритании ($926,8 млн), Кипра ($517,5 млн) и Австрии ($200,1 млн). В прошлом году продолжилась тенденция к росту внешнеторгового оборота республики, отмечаемая с 1999 года. В январе — сентябре 2005 года его объем составил $7,4 млрд, что на 63,9% превышает показатель аналогичного периода 2004 года.

Рост оборота внешней торговли Татарстана связан с увеличением республиканского экспорта — на 69,1% ($6,9 млрд) и импорта — на 11,8% ($465,2 млн).

— Участвует ли по-прежнему Татарстан в общеевропейских и мировых организациях, таких как Конгресс местных и региональных властей Европы, Ассамблея европейских регионов и др.? Ведь в ходе подготовки проекта Европейской хартии регионального самоуправления многими специалистами внимательно изучался опыт «модели Татарстана» в становлении новой Федерации.

— Безусловно, наша республика представлена в составе российских делегаций, принимающих участие в работе этих организаций. Я являюсь председателем Комитета по культуре и образованию Конгресса местных и региональных властей Европы (КМРВЕ).

На мой взгляд, очень интересной и перспективной программой для России уже в ближайшее время могло бы стать ее участие в реализации крупного европейского проекта «Дорожная карта». Предложения по активизации деятельности российской делегации в этой области я направил Сергею Михайловичу Миронову, председателю Совета Федерации Федерального со­брания РФ.

Кроме того, исходя из собственного опыта работы в Комитете по культуре и образованию КМРВЕ, хочу отметить возрастающий интерес европейской общественности к положению дел в регионах России, к проблемам местной демократии.

— Вы уже много лет входите в политическую элиту республики, не в первый раз избираетесь в представительные органы власти. Какие это вызывает ощущения?

— Накануне нашей встречи я дей­ствительно задумался о своей судьбе, или, как сейчас говорят, о карьере. Хотя какая может быть карьера, когда тебя большую часть жизни без особого твоего участия выдвигали, назначали, переводили на другую работу… По-видимому, в этом была какая-то необходимость — главнее была она, а не мои карьерные устремления. Так вот, перелистал мысленно свои десятилетия работы и вижу, что прошел все маленькие и большие ступени, не пропустив ни одной.

Начинал с комсомола, затем — органы советской власти: это горисполком — от заместителя председателя, с перерывом на работу в структурах «Татнефти», и до председателя. Потом — партийная работа. Несколько неожиданным для меня стало назначение министром торговли. Руководством республики было сказано: «Дефицит властвует, много проблем, нужны новые подходы. Разберись в этой распределительной системе». Через какое-то время опять без меня меня женили — партийцы нефтяного края просто потребовали вернуть меня и избрали на должность первого секретаря горкома партии Альметьевска?— нефтяной столицы республики. Несколько лет спустя меня вновь направили в Казань — зампредом Совета министров по промышленности, транспорту и связи. Дальше — председатель Верховного Совета, затем — премьер-министр. И, наконец, председатель Государственного совета Республики Татарстан. Кроме того, есть ведь еще и общественная работа: почти семь лет я был членом Совета Федерации.
Сейчас думаю: что за судьба такая досталась? Ни одной должности не пропустил, ступеньки не перескакивал. Но именно такая биография, когда не понаслышке знаешь, что собой представляет работа мэра города, министра, председателя правительства, спикера парламента, позволяет увереннее работать. В этом плане мне очень повезло. Меня всегда окружали толковые специалисты и порядочные люди. Долгие годы я работаю рядом с президентом Татарстана М.Ш. Шаймиевым, который всегда меня поддерживал и помогал в трудную минуту и у которого я многому научился. Я счастливый человек, по­скольку прошел большую школу жизни в Республике Татарстан.

— Теперь позвольте задать вам несколько сугубо личных вопросов. Я помню, что вы, как и большин­ство руководителей органов высшей власти Татарстана, не курите, ведете здоровый образ жизни, занимаетесь спортом. Все остается по-прежнему?

— Можно сказать, что да. Во всяком случае, пока не закурил и спорт не бросил. Я считаю, что это актуально для всех, не только для руководителей. Но для руководителей в особенности. Мы не можем безответственно относиться к своему здоровью, должны быть стрессоустойчивы, в любую минуту конструктивно реагировать на нестандартные ситуации, форс-мажорные, как теперь говорят, обстоятельства. Вообще, я думаю, что должность такого уровня требует от любого руководителя очень больших самоограничений.

Может быть, прозвучит банально, но в какой-то мере ты себе и не принадлежишь. Невозможно отговориться голов­ной болью или коликами в пояснице, когда ситуация требует энергичных действий власти.
Быть всегда в тонусе, в хорошей форме — это часть твоих служебных обязанностей. Спортсмен я не великий, но физическая культура и здоровый образ жизни мне всегда помогали и помогают в работе. Семь лет я был президентом хоккейного клуба «Ак барс». Тогда мы стали бронзовыми, серебряными призерами России, стали чемпионами… Это наша общая республикан­ская гордость — всех болельщиков.

— Чем заняты ваши домашние: жена, сын, дочь?

— Жена на заслуженном отдыхе, она многие годы проработала в строительном тресте инженером технического отдела. Сын и сноха — финансисты, работают в банковской сфере. Дочь и зять — врачи. И сын, и дочь подарили нам по две внучки, так что мы с женой теперь «многодетные дедушка и бабушка».

— Ваши занятия в свободное от работы время? Я слышал про какую-то раритетную машину, которую вы вернули из небытия…

— Почему из небытия? «Волгу» ГАЗ?21 с символом Горьковского автозавода на капоте — оленем в прыжке — я приобрел лет 15 тому назад у отставного генерала, который вывез ее при выводе советских войск из ГДР. Машине 41 год. И я, как автомеханик по первому образованию, взялся за ее восстановление.

Эту модель я полюбил еще в те годы, когда работал зампредом горисполкома и у нас на двух заместителей была одна «Волга» ГАЗ-21. Она нас вывозила по всем ухабам, по всем проселкам и, несмотря на ветхость, казалась нам лучшей машиной Земли. Вот эта любовь и осталась. Все 15 лет я привожу свою машину в порядок, подчеркиваю, соб­ственноручно. Перебираю, улучшаю, обихаживаю. Сегодня это мое хобби. И на этой машине я могу поехать на какое угодно расстояние?— она не подведет. В ней все свое, родное, никаких современных аналогов и замен.

— Вы награждены орденом Дружбы, в декабре 2005 года президент России вручил вам в Кремле орден Почета. Вы лауреат премии «Российский национальный Олимп» в номинации «Спикер года», у вас есть орден «За Честь и Доблесть». Являетесь почетным академиком Международной академии информатизации. С высоты прожитых лет, какой вам видится ваша жизнь? Вы удовлетворены достигнутым?

— Подводить итоги, считаю, пока еще рановато. Есть опыт, наработана большая практика, которые можно и нужно использовать. Есть, что называется, порох в пороховницах. Я считаю, человек до последнего дыхания не должен быть удовлетворен сделанным. Сознание того, что жил не зря, — да, оно есть. Но умиротворения от того, что сделано все, что было можно, — его нет. Для своего народа, для республики еще нужно сделать немало. Есть задумки и как демократизировать нашу власть, как приблизиться к идеалам граждан­ского общества и сделать его принципы нормами повседневности.

В личном плане хочется окончательно поставить на ноги детей, помочь им поднять и вырастить внучек. И увидеть, как уже они продолжают в своих семьях то, что было заложено нашими родителями в нас.

— А помните ли, Фарид Хайруллович, как вас воспитывали родители?

— Да. Отец был очень строгим человеком. Теперь-то я его понимаю: такова была его суровая жизнь. В детстве, чтобы нас утихомирить, достаточно было одной маминой фразы: «Тише, отец идет».
Отец всегда считался непререкаемым авторитетом в семье. Вот один интересный случай, он произошел, когда меня из Казани с должности министра торговли неожиданно вернули в Альметьевск, избрав секретарем горкома партии. Пленум состоялся, отец уже из сообщений республиканского радио обо всем знает. Я захожу, здороваемся. Ему 80 лет. Пункт 6 Конституции СССР о руководящей роли партии только что отменили. Сидит, суровый: «Ты партию приехал распускать? Или работать?»
Я отвечаю: «Папа, я приехал налаживать тут дела».
И он говорит: «Ты смотри, это только горсть гороха из кармана легко бросить. А потом собрать столько же уже невозможно — раскатится. Работай так, чтобы мне за тебя не было стыдно. Договорились?» Я говорю: «Да».
Тогда он матери кричит в кухню: «Магинур, сын приехал, давай нам чаю!»
Так, по-своему, он меня благословил на эту работу…
Отец давно ушел из жизни, но я бережно храню его трофейный фронтовой блокнот в обложке из кожи. Он весь испещрен убористым почерком с детальной записью планов всех дел, проведения собраний, изучения тогдашних районных и городских проблем.
Другой инструкции, как жить и работать, мне и не надо.