Босс №02 2006 г.

Александр СОЛОВЕЙЧИК: завод — это моя жизнь


Беседу вела Анастасия Саломеева

ОАО «Ленполиграфмаш» — одно из старейших предприятий точного машиностроения. За годы своего существования завод удостоен множества российских и международных наград. «Ленполиграфмаш» во многом был первым: в полиграфии, оборонной промышленности, в области внедрения передовых методов управления и организации труда. А в 90-х годах он стал одним из первых акционерных обществ в стране. Конечно, как и другие промышленные предприятия, завод хлебнул горя в годы экономических реформ, но выстоял. О сегодняшней жизни предприятия рассказывает председатель совета директоров ОАО «Ленполиграфмаш» Александр Соловейчик.

Александр Михай­лович, знаю, что вашему предприятию очень тяжело пришлось в пореформенные годы. Тем не менее он не останавливался ни на день…

— За всю 115-летнюю историю нашего завода особенно трудно ему было три раза: в послереволюционные годы, в годы блокады и в годы развала Советского Союза. И все три раза он выжил. После революции завод несколько месяцев не работал, но затем возобновил свою деятельность: сосредоточился на точном машиностроении, освоил выпуск новых гильзонабивных машин для табачной промышленности и вскоре стал лидером в этом сегменте. В годы блокады предприятие ни на миг не прекращало свою работу, тогда здесь выпускали военную технику. Кстати, наш завод, единственный из промышленных предприятий города, был удостоен ордена Отечественной войны I степени.

И, наконец, пореформенные 90-е годы. Хочу отметить, что этот сложный период еще не закончился. Промышленность страны продолжает разваливаться фантастическими темпами, прямо на глазах. И хотя последние годы ОАО «Ленполиграфмаш» демонстрирует довольно высокие темпы роста объемов работы, это вовсе не значит, что мы уверены в своем будущем, — оно по-прежнему туманно. Самое тревожное, что в стране до сих пор нет промышленной политики и нет желания ее формировать.

— Реструктуризация, выбранная вами в качестве одного из путей выхода из кризиса, продолжается и сегодня. Какие цели она преследует?

— В некоторой степени это был вынужденный шаг. Я понял, что в сложившейся ситуации нам ничего не остается, кроме как разделить сферы деятельности завода и дать каждому предприятию возможность выживать самостоятельно. Хотя я до сих пор убежден, что с экономической точки зрения это шаг назад: мировой опыт показывает, что по одиночке небольшие предприятия выжить не могут и в конце концов они объединяются в крупные структуры.

Структура производства завода была гибко изменена и перепрофилирована в пределах машиностроительной отрасли, также были учтены возможности внедрения замкнутых производств по профилю других отраслей промышленности. Сегодня у нас работает 11 предприятий: сам «Ленполиграфмаш» (ЛПМ), «ЛПМ-СИСТЕМА», «ЛПМ-ГАЛЬВАНИКА», «ЛПМ-ИНСТРУМЕНТ», «ЛПМ-МЕХА­НИКА», «ЛПМ-КОНТАКТ», «ЛПМ-НИКА», «ЛПМ-ПОЛИГРАФПЛАСТ», «ЛПМ-СКИФ», «ЛПМ-ФОРМАТ» и «ЖУРАВУШКА».

Конечная цель реструктуризации — объединение всех этих предприятий в холдинговую структуру. Однако мы не спешим — ждем, пока предприятия станут более развитыми, когда у них появятся достаточные капиталы.

— Каков сегодня основной профиль деятельности предприятия?

— Сейчас на первый план в нашей работе вышел государственный оборонный заказ. Это техника специального назначения, которую производит «Ленполиграфмаш». Объем госзаказа с каждым годом увеличивается: если в 2003 году он составлял 30 млн изделий, то в 2005-м — уже 400 млн.

Мы продолжаем изготавливать оборудование для оснащения полиграфиче­ских предприятий, но в основном малых и средних, освоен выпуск настольной офисно-полиграфической техники. Кроме того, разработано и запущено в серию оборудование для мясообрабатывающей промышленности. На заводе действует уникальный гальванический комплекс с очистными сооружениями замкнутого цикла, что позволяет нам получать различные виды защитных и декоративных покрытий. Производим также товары народного потребления: зонты, пластмассовую посуду и др.

— А что с полиграфическим машиностроением? Предприятие смогло адаптироваться к изменениям, произошедшим в полиграфии за последние 15 лет?

— За время существования предприятия в полиграфии произошло два коренных перелома, и в обоих случаях мы к ним адаптировались. Первый связан с появлением линотипа, одной из сложнейших машин своего времени. Тогда никто и подумать не мог, что Россия будет выпускать собственный линотип. Но наш завод уже в 1932 году создал первый отечественный линотип и довел его до превосходного состояния. Представьте, импортные линотипы делали поштучно, по 20—30 машин в год, а на нашем заводе было налажено их серийное производство — 120 штук в месяц. Мы много работали на экспорт, торговали линотипами по всему миру, наша продукция была известна более чем в 80 странах. Потом эра горячего набора закончилась, мир перешел на фотонабор. Мы были пионерами и здесь, стали разрабатывать и выпускать фотонаборное оборудование. Участвовали в техническом переоснащении типографий всей страны.

Та революция, о которой говорите вы, на мой взгляд, более примитивная, чем переход от горячего набора к фотонабору, — это цифровой набор. Особо больших перемен я тут не вижу, есть просто иная машиностроительная технология, освоить которую при наличии достаточного финансирования несложно. Однако к ее освоению в том масштабе, какой был раньше, мы только приступили. Помешали экономические реформы.

Нас просто вытеснили с рынка полиграфического машиностроения из-за необдуманной государственной промышленной политики, вернее, из-за ее отсутствия. Уверен, что если бы нам не помешали, то сегодня «Ленполиграфмаш» успешно бы работал и в этой сфере, ведь предприятие лидировало на полиграфическом рынке в течение 70 лет. У нас очень высококвалифицированный рабочий и инженерно-технический персонал.

— Нужна ли, на ваш взгляд, нашей промышленности государственная поддержка — финансовая, законодательная, налоговая?

— Да. Целенаправленное государственное финансирование промышленности есть во всех странах, кроме нашей. В России же почему-то считается, что само предприятие — нищее, у которого отобрали все, — может вкладывать миллионы рублей в освоение новой техники.

Что же касается законодательной базы, то, на мой взгляд, ее нужно менять в сторону сохранения промышленности, а не наоборот — в пользу ее разрушения, как происходит в настоящий момент. Сегодняшняя налоговая политика — это не политика, а грабеж. Заметьте, разговоры сейчас идут только о том, чтобы усилить собираемость налогов. Но почему многие уходят в тень, никто не задумывается. Такого налогового груза не выдержит ни одно предприятие. Как можно позитивно оценить деятельность налоговых органов, если я за три года выиграл у них в суде 162 млн руб.? Мы никогда ничего не воровали, не утаивали, все честно декларировали, но претензий, причем необоснованных, у налоговых органов к нам было немало.

Без государственных льгот промышленность в стране развиваться не будет. Должны быть или целевые правитель­ственные программы, или льготные кредиты для промышленных предприятий под перспективные инновационные разработки, и не под 15—20%, как сейчас, а под 3%, как во всем мире. Никто не говорит, что нам нужно давать средства без возврата. Нет конечно, они должны возвращаться. Только дайте нам время и не мешайте инициативам.

— Не рассматривали вопрос о при­вле­чении альтернативных источ­ников финансирования или же об альянсе с западными производителями?

— Что касается альтернативных источников, то их сейчас нет. Мы заняты наукоемким производством, не приносящим быструю прибыль с ограниченной рентабельностью, а банки длительные кредиты не дают. У западных же компаний в последние 15 лет одна цель — вступить с нами в альянс, чтобы закрыть предприятие и тем самым открыть рынок для своей продукции. Начинается все с предложения делать запчасти, а это самое неприбыльное дело. И сколько к нам не приходило подобных предложений с Запада — мы их отвергали.

—?ОАО «Ленполиграфмаш» — одно из немногих предприятий страны, где сохранена социальная база.

— Нужно понимать, что ни одно предприятие никогда не справится со своими проблемами, если не будет решать социальных задач. Конечно, это требует больших денег, но мы не скупимся. Мы сохранили заводскую базу отдыха, которая работает круглогодично, и пионерский лагерь, где летом отдыхают не только дети наших сотрудников, но и трудные подростки из города. Помогаем своим пенсионерам и ветеранам, а их у нас около 2,5 тыс.
Мы сохранили профсоюз. В трудное время каждый месяц устраивали со­брание коллектива и вместе принимали решение: продолжать ли работать или закрывать завод. Здесь особый климат: для многих завод — это не просто работа, это жизнь. И для меня тоже.

Заводчанам жалко потерять предприятие, и не только потому, что в случае закрытия они лишатся свого куска хлеба, но и потому, что они уважают собственный труд, знают, что делают и какую роль всегда играло предприятие в экономике страны.

У нас много социальных программ. Кроме всего прочего, мы помогаем и городу. Например, государственному симфоническому оркестру «Классика», детскому фестивалю «Маленькие звездочки», театру-студии Игоря Горбачева. Это вопрос чести и совести.

— Какие благоприятные факторы произошли в жизни страны, повлиявшие на деятельность завода?

— Благоприятный фактор — смена губернатора в городе. Валентина Ивановна Матвиенко пытается возродить промышленность, повысить престиж профессии рабочего. Это чувствуется и у нас: на заводе появилась молодежь, теперь я не могу сказать, что мы «старое» предприятие. Позитивно, что пресса стала интересоваться жизнью заводов, понимая, что мы не нахлебники страны, а ее будущее. Кстати сказать, все заявления президента очень правильны, особенно то, что он говорит о развитии промышленности и изменении налогового климата. Только почему-то пока никто не торопится это исполнять.