Сергей Недорослев: деньги — лишь средство реализации замыслов


Беседу вел Василий Локтионов


Председатель совета директоров группы компаний «Каскол» принадлежит к новому поколению олигархов — неполитизированных, ориентированных на российские национальные интересы. О своей философии бизнеса и управления он рассказал нашему журналу.

Cергей Георги­евич, расскажите, пожалуйста, не­­-м­но­го о себе.

— Мои родители оказались на Алтае во время войны: завод, на котором работал дедушка по маминой линии, эвакуировали из Харькова. В Барнауле мои родители и познакомились. Там я родился, учился в физико-математической школе. После ее окончания поступил на физический факультет Алтайского государственного университета.

— Ваши склонности к точным наукам проявились рано и четко?

— Вообще, я с самого раннего детства любил возиться с техникой: паять, собирать радиоприемники. Тогда это увлечение носило массовый характер. Кто меньше гонял в футбол, тот все больше приемники паял.

— Что в этом плане вам дала учеба в университете?

— Определенные навыки очень пригодились и развились. Естественным образом я оказался вовлечен в экспериментальные исследования. После защиты диплома мне предложили остаться в университете, и я начал работать в НИСе (научно-исследовательский сектор) на кафедре общей физики у замечательного преподавателя, заведующего кафедрой Эммануила Наумовича Криворуцкого. Два года занимался научной работой, а потом мой научный руководитель предложил мне поехать в Зеленоград к профессору Сорокину, в Московский институт электронной техники — на тот момент лучшее место для работы по нашей теме. Там я поступил в аспирантуру по специальности «Полупроводники» на кафедру физической химии.

Занятие экспериментальной физикой, которая невозможна без серьезной, особым образом построенной материальной базы, безусловно, способствовало тому, что с 16 лет — с момента поступления в университет — мне постоянно приходилось решать какие-то оргво­просы. Университет молодой, строился, возникала необходимость контактировать с заводами, обладающими нужной элементной базой, с партийными и советскими органами власти.

— То есть в вас одновременно с ученым формировался и администратор?

— Действительно, так получилось, что я сразу приобщился к тому, что можно назвать грубым материальным миром. Думаю, если бы я был физиком-теоретиком, которому требуется лишь лист бумаги и карандаш, все в моей жизни могло бы сложиться иначе. А здесь надо было находить контакты, постоянно взаимодействовать с людьми, убеждать в чем-то. И сейчас, через 20 лет, я занимаюсь тем же: звоню, пишу, совещаюсь. Удивительно, но всегда делаешь одно и то же.

— Это с формальной точки зрения. А содержательно?

— Содержание, разумеется, меняется. Уровень решаемых задач разный: на первом курсе университета это был поиск людей по лабораториям, у которых есть нужный проводок, потом — ремонт неисправного осциллографа и поиск нужного лазера, и так далее по нарастающей.

— Как вы оцениваете свой ны­­неш­­ний статус? И как вы попали в бизнес?

— Мне сложно ответить на ваш первый вопрос, равно как и рассказать о том, как я пришел в бизнес. Если вы используете слово «бизнес» в значении «делать дело», могу сказать, что я в бизнес не попадал, потому что всегда в нем был, всегда что-то делал — сложа руки не сидел. Это все понятия, которыми каждый по-своему манипулирует. Для кого-то слово «бизнесмен» — символ благополучия. А для кого-то — оскорбление.

Мне кажется, общее понимание этого заимствованного слова в нашем обществе отсутствует.

Используют еще понятие «предприниматель». Предполагается, например, что, где небольшой частный банк — там предприниматель. А если большой государственный банк, там, значит, не предприниматель? Почему-то председателя Сбербанка, или Внешторгбанка, или Deutshe Bank, или Bank of New York никто так не называет. Они что, чиновники? Поверьте, Казьмин и Костин столько всего предприняли, чтобы Сбербанк и ВТБ стали тем, что они есть сегодня! Вот где реальные предприниматели. Ведь предприниматель — это от слова «предпринять». А у нас почему-то предпринимателем считается тот, кто, скажем, зарегистрировал ООО «Лютик» и год ничего толкового не предпринимает.

— Были, наверное, какие-то мотивы и действия, в результате которых вы в итоге оказались на вашем нынешнем месте?

— Естественно, было бы неправильно не упомянуть о деньгах. Они были очень нужны. В бизнес я пришел намного раньше, чем услышал само это слово. Бизнес — это дело. А разве не дело — пойти заработать, скажем, на разгрузке вагонов, чтобы купить детям сливки в Коопторге, потому что в Барнауле в государственном магазине их не было? А рацпредложение внести — чем не бизнес? Так, кстати, многие и зарабатывали: представишь рацпредложение — тебе 10 руб., изобретение — по­сложнее оформлять — полтинник. На старших курсах появились хоздоговоры. Как молодой ученый что-то изобретаешь, предпринимаешь, создаешь что-то полезное. То есть все время что-то делаешь, используешь открывающиеся возможности.

— Это было трудное время?

— На самом деле об этом не особенно задумывались, трудно не трудно, а жизнь любили не меньше, чем сейчас. Никаких особо высоких целей я перед собой не ставил. Космонавтом стать не мечтал. Ходил на учебу, потом на работу — каждый день, потому что так жить интересно. А если пришел, то надо что-то делать. А если делал, то на все 100% своих возможностей.

— Я думаю, это надо взять на заметку всем, кто стремится преуспеть в жизни.

— Но есть еще один жизненный прин­цип, к которому я пришел и которого твердо придерживаюсь: не думать о том, что всегда найдется кто-то, кто может оказаться лучше тебя. Сравнение себя с другими — это то, на чем многие ломаются. Я помню, когда пришел в физматшколу, был поражен, видя, как мои одноклассники вслепую играют на трех досках в шахматы. Позже я с ними подружился и понял: да, они серьезные ребята, но у меня свои конкурентные преимущества имеются. Но сначала мне было не по себе, поскольку я себя с ними сравнивал, думал, что они уникальные. Человек так устроен, что он все время себя с кем-то сравнивает. И только став старше, понял сам и детям объяснил, что ни с кем себя сравнивать нельзя: надо сравнивать себя сегодняшнего с собой вчерашним. Это самое сильное сравнение. Если ты год назад ничего не знал, а сейчас знаешь два языка, еще время прошло — уже на четырех разговариваешь, значит, ты самый лучший, самый сильный. Как только ты видишь, что нет какого-то развития, пусть тебе даже говорят, что ты молодец и многого сумел добиться, сразу же возникает повод для сомнений. В депрессию можно впадать, когда тебя побеждает «ты вчерашний». Вот тут уже надо срочно работать над собой.

— Вам приходилось прибегать к подобной «терапии»? Был ли в вашей биографии какой-то качественный скачок?

— Нет, такого не было. Было эволюционное развитие. Что-то пришло с возрастом, некая зрелость. А за счет накопленной базы знаний появилось больше уверенности в себе. Информационное поле, которое непрерывно тебя окружает, опыт — а он опять же информационное поле — все это, концентрируясь, рождает уверенность, развивает интуицию, способность принимать решения. Причем абсолютно у всех, поскольку любой человек должен постоянно принимать решения, а не только начальники. Просто у последних это проявляется в более выраженной форме.

— А сказываются ли изменения в материальном положении?

— С моей точки зрения, бессмысленно сравнивать прошлое с настоящим и ставить вопрос, лучше стало жить или хуже: да всегда жили нормально! Вода из крана, которую я после футбола пил в детстве в Барнауле, казалась настолько свежей и вкусной, что никакой «Эвиан» сейчас с ней не сравнится. Вы можете спросить любого, и он скажет, что первый велосипед, подаренный в детстве родителями, ему дороже нынешней «мазератти» или чего-то еще, на чем он сегодня может себе позволить ездить.

— А как обстоят дела в духовной сфере?

— Здесь стоит отметить второй раз перечитанные книги. А иногда — и третий. Когда-то давно все, что положено по программе, было прочитано, но прочитанная в третий раз «Анна Каренина» — это совершенно другая книга. Люблю читать все хорошее — тут я не оригинален. Читаю очень много, все подряд, в том числе наловчился читать книги в электронном виде. Я сформировал библиотеку из непрочитанного, и теперь она всегда со мной, в памяти телефона. Благодаря этому за довольно короткое время я прочитал, наверное, больше, чем за всю жизнь, потому что электронные книги можно читать на подъемнике, катаясь на лыжах, в машине, в аэропорту, ожидая рейс.

Когда книга быстро читается? Когда она под рукой, всегда с тобой. Нет ее под рукой — 20 минут пропали впустую. А за 20 минут знаете сколько можно прочесть? Слежу за новинками, спрашиваю знакомых, сопоставляю мнения и таким образом составляю списочек для себя. Естественно, читаю много специальной литературы. Я, как говорили раньше, отношусь к категории работников творческих профессий, поэтому мне нужно много читать.

— Как много креатива в вашей сегодняшней работе?

— Так получилось, что, начиная с работы в лаборатории, я был предоставлен главным образом сам себе, не имел над собой линейного начальства. В этом были и плюсы, и минусы. Линейная ответственность подразумевает, что есть старший, которому ты должен докладывать о проделанной работе. Это, конечно, дисциплинирует, но дает меньше свободы. Если рассматривать ситуацию с такой точки зрения, у меня все 100% рабочего времени — креатив. Со стороны часто то, чем я занимаюсь, выглядит неинтересным, однообразным, утомительным. Но поскольку я в основном делаю то, что придумал сам, мне это в радость. С этой точки зрения я могу сказать, что креатив не утерян.

— Эксперты высоко оценивают эффективность стратегии группы «Каскол». С вашей точки зрения, что определяет траекторию успеха в бизнесе?

— Написанные стратегии и сделанные бизнесы, когда их описывают как «кейсы», — это уже слепок с чего-то неподвижного, с того, чего уже нет, что умерло. Так, люди на многих фотографиях «не получаются» потому, что они лишены жизненной мимики. Поэтому бизнес, когда его описывают, неинтересен. Еще хуже, когда сами его создатели начинают объяснять: мол, когда мы были маленькой компанией, мечтали, например, создать сеть универсальных магазинов или компанию Microsoft. Врут, не мечтали. Вы наверняка знаете компанию Hewlett-Packard. А ведь сначала она состояла всего из двух человек — Хьюлета и Пакарда, и начинали они в сарае. И, кажется, Пакард в одном из своих последних интервью говорил, что, если бы еще 20 лет назад ему кто-то сказал, что они будут выпускать принтеры, он бы очень долго смеялся и никакой такой долгосрочной стратегии у них в те годы не было.

В жизни есть очень важное понятие driving by opportunity — «приводиться в движение возможностями». Есть возможность — надо ее реализовывать. Как в футбольном матче. Существует даже такой журналистский штамп: матч нереализованных возможностей. Тут можно привести аналогию: в бизнесе часто успешны те, кто упорно, до конца идет с мячом, ищет возможности и реализует их. Вот он пошел вперед, пока не знает что и как, просто бежит вперед. А дальше он должен выбирать: отдать пас назад — значит потерять время, но выиграть позицию, или идти вперед. И в конце концов победа за теми, кто использовал больше возможностей.

На самом деле многие успешные бизнесы строятся благодаря возникающим возможностям и их своевременной реализации строго на определенном поле.

Конечно, есть особо редкие типы — безусловно, неординарные, — которые пробуют себя на любых полях: футбол, волейбол и тут же регби. Звезда британского бизнеса Ричард Брэнсон, например, то грамзаписью занимался, то напитками Virgin-Cola, то делал самую яркую по истории создания авиакомпанию Virgin Atlantic Airways. Он совершенно сумасшедший успешный предприниматель. Неудивительно, если завтра объявят, что он начал добывать нефть. Но это скорее исключение.

— Чем был обусловлен ваш выбор сферы деятельности?

— Получилось так, что именно с авиастроительными заводами мы работали в самом начале нашего пути. Однажды реализовав какие-то возможности, ты постепенно набираешь опыт — то, что называют ключевой компетенцией. А потом ты уже слишком много начинаешь знать о том, что ты делаешь, чтобы бросить и заняться чем-то другим. Есть даже такое понятие — «проклятие компетенции»: чем дольше ты чем-то занимаешься, тем меньше шансов из этого вырваться. Типичный пример — специалист узкого профиля. В бизнесе все-таки больше гибкости, и мы сегодня стараемся искать новые возможности.

— А как начиналась компания?

— Это было еще в конце 80-х. Я тогда ушел из аспирантуры, чтобы начать работать в собственной компании, которую мы с товарищами создали. Это произошло еще до принятия закона о кооперативах, благодаря тому что местная власть в Алтайском крае была достаточно прогрессивной и поддерживала новые веяния. Тогда, например, мы организовали первый компьютерный класс в Барнауле. Купили в Зеленограде компьютеры, нашли людей, готовых оплачивать обучение своих детей работе на компьютере. Постепенно появлялись новые люди и идеи.

— Что стало для вас самым серьезным испытанием в бизнесе и как это на вас повлияло?

— Я бы определил это одним словом — ответственность. В бизнесе, как правило, легче всего работается, когда в компании все партнеры и нет наемных служащих. Даже один наемный человек уже огромная ответственность. И от нее быстро взрослеешь. Когда вы сравнительно молоды, объединяетесь втроем, готовы смириться, что нет денег, и не требуете себе платы, то есть все — партнеры, это одно. И совсем другое, когда появляются наемные служащие, которых мало волнует ваше стремление в небо, они просто хотят в установленный день получить свои деньги. Сотрудника не интересует, что у вас есть какие-то проблемы: он как специалист свою задачу выполнил.

Говорить, что бизнесмены живут круто или еще какие-то глупости в том же духе, могут только те, кто редко брал на себя ответственность за других людей в такой прямой форме — личного обязательства прокормить. Не как иной директор завода, который отвечает за 20 тыс. человек, но мало кого лично знает. Он может даже написать заявление и уйти, и ничего с ним не сделаешь. Ты из своей собственной компании уйти не сможешь — некуда. А началось это все рано, почему мне и пришлось оставить аспирантуру. Для меня дело было в совершенно конкретных людях, принятых на работу. И если бы я разрывался между ними и наукой, не выполнил всего, что обещал, — это были бы уже не шутки. Это и стало первым серьезным испытанием.

— Таким образом, если посчитать ваш стаж в бизнесе, то получается 18 лет. Это серьезно. Уже можно подвести какой-то промежуточный итог?

— А если учесть, что в день отрабатываешь как минимум две смены, то получается год за два, то есть 36 лет. И постоянно — решение за решением. Чем больше решений, тем ты сильнее. Чем больше правильных решений, тем больше твой капитал. Я говорю не о деньгах — при этом ты можешь иметь много долгов. Но это тоже реальный капитал — когда ты можешь взять в банке больше, чем другие. Кто-то придет в банк, и ему вообще ничего не дадут. А нам давали даже тогда, когда мы много были должны, потому что у нас есть внутренний капитал: накопленные за годы работы успешные проекты. У нас было много разных проектов: строили корабли на Балтийском заводе, в Рыбинске, самолет в Нижнем Новгороде, инженерный центр в Москве совместно с компанией Airbus, два завода, как раньше говорили, группы «А» под Москвой и другие. Наверное, нет смысла все перечислять. Сегодня на базе этого самолета хотим сделать сеть региональных маршрутов… Так что итогов пока нет, все продолжается.

— В начале беседы вы сказали о том, что существует разное отношение к бизнесменам. Что вы имели в виду?

— Своим детям я твердо сказал: если можно не заниматься бизнесом, то лучше им не заниматься, потому что риски потрясающе велики. Почему многие родители не рекомендуют своим детям быть художниками или артистами? Потому что умеющих играть или рисовать много, но реального успеха добиваются единицы, остальные никому особо не нужны, хотя вроде бы и делают все неплохо. Но в таких профессиях «неплохо» — это ничто. Вот почему мамы и папы гонят детей в юридический-экономический колледж. Их можно понять: у тебя будет нормальная профессия, говорят они. Я сам тоже стараюсь дать своим детям качественное стандартное образование.
Однажды в Финляндии у меня был интересный разговор с сотрудницей бухгалтерско-аудиторской фирмы. Я ее спросил, почему она, с ее способностями и опытом, работает по найму, все тянет на себе, тогда как ее хозяин почти ничего не делает, только владеет компанией. Она ответила: я закончила университет, я специалист высокого класса, зачем мне быть бизнесменом? Я свои деньги и так заработаю, а он пусть всем рискует. Он на своем пятом BMW ездит до тех пор, пока благоприятны обстоятель­ства, а потом может потерять больше, чем у него есть, ведь бизнес — это всегда риск. Я уволюсь и через месяц найду точно такую же работу, а он будет за долги сидеть в тюрьме. Иначе говоря, хозяин брал на себя все риски, с работниками рассчитывался сполна, а сам накапливал долги из расчета, что заработает при хорошей конъюнктуре. Могло не получиться. То есть там предпринимателям никто ни в чем не завидовал, хотя те и ездят на хороших машинах, и обедают в дорогих ресторанах. Мне стало ясно — какие там бизнесмены! И это тогда, когда вся страна считала, что детей надо учить предпринимательству.

— Так что же такое бизнес и кто такие бизнесмены?

— Я в шутку всегда говорю: по большому счету, бизнесом занимаются только те, кого самих не возьмут на высокооплачиваемую работу. Просто они не найдут себе работу: им не будут платить даже те деньги, которые они сами платят своим помощникам, потому что многие даже грамотно писать уже не могут без редактора. Они не способны что-то сделать без 20 человек, которые на них работают. Да, они могут их организовать, но часто вас берут на работу не затем, чтобы вы что-то организовали, а чтобы вы что-то сделали. А сами по себе они работать уже не могут. Но зато могут организовывать рабочие места, а это очень важная для общества работа. Вот кто такие бизнесмены.

В 90-х годах большинство бизнесменов и не жаловались на сложность ведения бизнеса, на большие риски, работали за будущие материальные блага. Но прошло десять лет, и они обнаружили, что деньги появились зачастую вместе с невозможностью воспользоваться тем, о чем до этого долго мечталось. Я например, девятый год не могу завершить строитель­ство дачи — нет времени и мотивации. Ну построю дачу, а дальше что, буду на ней сидеть? Конечно, не буду. Поэтому так все и тянется. По привычке накупил массу всякого инструмента, для того чтобы мастерить что-нибудь, паять и ремонтировать технику. То есть, живя теми воспоминаниями, что-то пытаешься реализовать, а потом выясняется: не так уж это и важно. Более того, со временем начинаешь получать удовольствие от самых простых вещей. В футбол с товарищами поиграли, после футбола в баньке попарились, в холодную воду окунулись — вот оно где, настоящее удовлетворение! А ведь раньше все это на Алтае я и так имел.

Я уверяю вас: нет такого бизнесмена, для которого главный мотив — материальные блага. Это, как правило, люди, одержимые идеей. По большому счету, они не знают, что такое деньги, — они только умеют их считать и зарабатывать. Для них деньги — средство реализации собственных замыслов, и чем больше у них становится денег, тем масштабнее их замыслы.