Разводка боем


Текст | Сергей ВОРОБЬЕВ, Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ


Рассмотрение Закона о некоммерческих организациях показало, насколько эффективно Кремль умеет «разводить» оппонентов. Используя всем известную технологию «доброго и злого следователя», он сумел спровоцировать «демо­кратов» и Запад на демонстрацию их истинных мотивов, а потом отступить на заранее подготовленные позиции.

Законопроект о некоммерче­ских организациях, устанавливающий для НКО налоговый и иной контроль почти как для иностранных финансовых организаций, работающих в России, то есть максимально жесткий, был заброшен в Думу неспроста. В Кремле понимали, что он вызовет весьма бурную реакцию у так называемой демократической общественности и у тех на Западе, кто делает на нее ставку. И не просчитались.

«Непоправимый,
сокрушительный удар»

В первом чтении проект федерального закона рассматривался на заседании Госдумы 23 ноября. Уже тогда один из лидеров Республиканской партии Владимир Рыжков устроил форменную истерику: «Передо мной лежит заявление, подписанное десятками некоммерческих организаций, известных как в стране, так и в мире: Московская Хельсинкская группа, “Интеррайтс”, “Общественный договор”, “Мемориал”, Институт прав человека, Форум переселенческих организаций, Центр развития демо­кратии и прав человека, Комитет солдатских матерей России и т. д. и т. п. Они единодушно и единогласно решительно протестуют против принятия этого закона, протестуют против его концепции. С точки зрения ведущих в нашей стране общественных организаций, по общественным организациям будет нанесен непо­правимый, сокрушительный удар, в том случае если Государственная дума примет сегодня этот законопроект… Это закон, удушающий гражданское общество, этот закон противоречит Конституции Российской Федерации, этот закон противоречит Хартии прав человека, которую Россия ратифицировала, он неприемлем концептуально, поэтому сегодня Государственная дума не имеет ни конституционного, ни морального, ни политического права голосовать за него».

У Рыжкова было две основные претензии к документу: разрешительный порядок создания НКО недемократичен; процедуры финансового и иного контроля за деятельностью НКО дают возможность для произвола властей в отношении этих организаций.

Государство не может вообще никак не идентифицировать организацию. Иначе поток детей лейтенанта Шмидта, якобы представляющих какие-то оргструктуры, будет неконтролируемым. И регистрация НКО в той или иной форме ни в коей мере не ущемляет ее прав. Другое дело, нужно ли заставлять международную организацию иметь российское отделение и специально регистрировать его в форме некоммерческого юридического лица.

На финансовых рынках, например, обязательна регистрация юрлица-резидента. Общественно-политиче­ская сфера имеет, мягко говоря, ничуть не меньшее значение для сохранения суверенитета страны, чем финансовая. Но здесь сложились иные традиции, и потому в сфере некоммерческих организаций, может быть, и правильно установить уведомительный порядок регистрации, не заставляя международные организации создавать дочерние структуры-резиденты. Президент в своих поправках ко второму чтению закона предложил именно это.

Что же касается контроля, то совсем без него невозможно, так как при нынешнем правовом режиме деятельности некоммерческих организаций существуют колоссальные возможности для мошенничества и ухода от налогов: известно, что значительная часть НКО фактически занимается коммерческой деятельностью, уменьшая тем самым шанс на доверие, в частности, к благотворительным организациям со стороны граждан, что, в свою очередь, тормозит развитие гражданского общества. В США, например, НКО освобождены от налогов, но не освобождены от контроля государственных структур. Что до возможностей чиновничьего произвола, то и сейчас, без дополнительных законодательных норм, милиция, пожарные и СЭС могут проконтролировать любое помещение и любую структуру.

Короче говоря, большинство претензий к закону чрезвычайно политизированны и необоснованны. В России около 400 тыс. НКО (встречается цифра и в 700 тыс., точное их количество неизвест­но), тогда как юридических лиц в стране зарегистрировано 1,7 млн. Из самого факта их многочисленности при не очень развитой гражданской активно­сти в стране понятно, что большинство НКО не более чем удобная форма для обычного коммерческого предприятия, ведь они имеют счет и печать, но никак не контролируются фискальными органами. Достаточно посмотреть на «бьюики» и «мерседесы», на которых ездят руководители этих организаций.

Проблема распространения идей, выдвижения гражданских инициатив в наш век Интернета и повсеместного использования множительной техники никак с судьбой НКО не связана. А вот оплачивать из-за рубежа многодневное «волеизъявление народных масс» на площадях и кормить «представителей народа» красной икрой и апельсинами, как это было год назад в Украине, при наличии специального законодатель­ства и контроля станет сложнее. Вместо штурмов зданий парламента (Грузия) и многомесячного стояния на майдане (Украина) борцам с «недемократиче­скими режимами» придется убеждать народ в своей правоте во время легальных предвыборных кампаний.

Вот эта-то необходимость действовать в рамках демократических процедур и вызывает ярость людей, привыкших жить на зарубежные гранты и исключительно по печальной традиции именующих себя демократами. Именно против наведения порядка в этой сфере выступает Рыжков и иже с ним.

Шабаш «демократов»

Несмотря на критику Рыжкова и ряда других депутатов, закон был принят в первом чтении большинством голосов (82,2%). И тут начался настоящий шабаш. Авторы закона обвинялись в желании накинуть петлю на свободы граждан, удушить демократию, вернуть страну в мрачные времена тоталитаризма и пр.

Вот некоторые примеры. Либераль­ная пресса пишет, что мнения существующих в России некоммерческих организаций намеренно не были учтены, подготовка законопроекта проходила кулуарно. Это неправда. В подготовке закона участвовали представители всех фракций и всех профильных комитетов, этот процесс не был закрытым. Кроме того, были проведены два публичных обсуждения — в Новосибирске и Тамбове, а также встречи с общественными организациями.

Пресса утверждает, что требование об уведомлении при создании некоммерческих организаций без образования юридического лица, предусмотренное законопроектом, противоречит ст. 30 Конституции РФ, гарантирующей свободу объединений. Это опять не соответствует действительности — уведомительный характер такой регистрации никак не ограничивает свободу создавать объединения.

Вообще, в море публикаций о ко­щун­ственности нового закона чув­ствуется рука опытного кукловода. Все они по­­с­троены по одному принципу: перечисляются реальные факты, а потом приводится заключение, что это преступление против свобод граждан. Чаще всего две данные части никак не связаны между собой, но некоторые совестливые авторы все-таки пытаются их связать. Например, в законе дается годичный срок на перерегистрацию НКО — заявляется, что это сделать невозможно, поскольку мешает бюрократия и пр. По проекту закона Федеральная реги­страционная служба будет вправе требовать от некоммерческих организаций не только сведения об их деятельности, но и финансово-хозяйственные документы, на основании которых она сможет решать, соответствуют ли расходы организации ее целям, — и опять идут разговоры о бюрократии. Но не дух же святой, в конце концов, должен проверять, на что тратятся деньги организации.

Ссылкой на бюрократию можно опорочить все что угодно, например оформление проездных билетов студентами и пенсионерами (надо справку предъявлять, а бюрократия…).

Однако наиболее сильно выдает существование единого центра невозможная в нормальных условиях тональность заголовков и материалов. Подавляющее большинство публикаций (около 95%) имели негативный по отношению к закону характер и резко отрицательные заголовки. Даже достаточно взвешенные «Ведомости» сыграли в общую дуду, приведя подборку только отрицательных мнений о законе, хотя по всем другим вопросам стремились достичь нейтрального баланса впечатлений от публикаций.

С президентом Путиным встретились российский омбудсмен Владимир Лукин и председатель Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Элла Памфилова. Со специальным обращением к Думе выступила Общественная палата, она просила не принимать документ до своего окончательного формирования. Закон обсудили на специальном заседании Совета безопасности России с приглашением членов Общественной палаты.

Закон, принятый всего лишь в первом чтении, был рассмотрел Совет Европы. Его представители вручили свои рекомендации главе российского Минюста Юрию Чайке. В целом европейские эксперты пришли к выводу, что система надзора за НКО, включая во­просы контроля за их финансированием, соответствует европейским стандартам. Однако ряд положений Совет Европы счел перегибами.

После этого президент предложил перенести второе чтение и внести в документ следующие поправки.

Во-первых, глава государства по­просил убрать положение о регистрации международных и иностранных НКО в качестве российских. Как и прежде, такие организации будут легализоваться в уведомительном порядке. При этом они обязаны сообщать о целях и задачах своей деятельности, а также отчитываться об объемах получаемых средств и об их использовании.

Во-вторых, предлагается убрать норму об уведомительном характере регистрации для общественных объединений без образования юридического лица. Это — послабления.

Но кое-что президент считает нужным ужесточить. Появилось новое основание для отказа в регистрации — если филиал зарубежного НКО «создает угрозу суверенитету, политической независимости, территориальной неприкосновенности, национальному единству и самобытности, культурному наследию и национальным интересам РФ». Кроме того, уполномоченный орган получил право вычеркнуть филиал иностранной НКО из реестра без судебного решения — в том случае, если его деятельность не соответствует заявленным целям. С инициативой перенести рассмотрение выступила и Общественная палата.

В результате президент показал себя мудрым руководителем, выслушивающим разные точки зрения и стоящим над схваткой. А Общественная палата, солирующая в критике документа, демонстрирует миру демократизм российского политического режима.

В результате компромиссный вариант документа под шумок окончания думской сессии и начинающихся новогодних праздников был принят. Он содержит процедуры контроля, достаточные для того, чтобы российские власти могли вмешаться, если деятельность тех или иных НКО признают подрывной.

…Один из западных аналитиков сравнил истерию по поводу закона о НКО и реакцию на «дело ЮКОСа» и пришел к выводу, что НКО оказались раз в тысячу важнее. Ведь если «дело ЮКОСа» касалось нескольких миллиардов, то здесь речь идет о триллионах долларов.