Первая леди пера


Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

«Когда-то власть рассматривалась как сугубо мужской атрибут. На самом деле власть не имеет пола». Это высказывание принадлежит Кэтрин Грэм, одной из самых выдающихся женщин США, могуществу которой мог бы позавидовать любой мужчина. Ее власть заключалась в слове, вернее, в словах, печатавшихся на страницах принадлежавших ей авторитетных перио­дических изданий. Как только не называли Кэтрин ее коллеги — акулы пера: «первой леди американской журналистики», «некоронованной королевой Вашингтона», «живым символом равноправия полов»… И мало кто вспоминал при этом, что добрую половину своей жизни она делала все для того, чтобы быть идеальной домохозяйкой.

Поначалу ничто не предвещало того, что девочка, появившаяся на свет 16 июня 1917 года в одной из уважаемых нью-йоркских семей, через несколько десятков лет станет самым влиятельным издателем США. Ведь, как известно, у выдающихся родителей не часто бывают не менее выдающиеся дети. Отцом Кэтрин был знаменитый Юджин Мейер, очень удачливый финансист, политик и общественный деятель. Выходец из семьи еврейских эмигрантов, приехавших в США из Европы и добившихся здесь серьезных успехов, он сделал миллионное состояние на Уолл-стрит, активно интересовался химической промышленностью, автомобилестроением, добычей полезных ископаемых, а затем и издательским делом. Фактически все, к чему прикасался Юджин Мейер, превращалось в золото. Приятель и советник нескольких президентов США, Юджин увлекался политикой, и его превосходные организаторские способности неоднократно приносили пользу американскому правительству. Мистер Мейер был одним из создателей Финансовой корпорации реконструкции, руководителем Федерального управления фермерских ссуд, управляющим Федеральной резервной системы, одним из организаторов и первым президентом Всемирного банка. Человек очень известный в свое время, он, пожалуй, пребывал бы в полном недоумении, если б каким-то образом выяснил, что во второй половине ХХ века его будут знать прежде всего как отца «той самой Кэтрин Грэм». Мать

Кэтрин, Агнес Элизабет Мейер (в девичестве Эрнст), не уступала мужу в незаурядности. Она первая в этой семье заинтересовалась журналистикой, став в юности первой женщиной-репортером газеты The New York Morning Sun. Выйдя замуж за крупного финансиста, Агнес и не подумала становиться тенью своего харизматичного супруга. Она по­святила себя общественной деятельности, ратовала за улучшение системы национального образования, решение ряда социальных и политических проблем, продолжала печататься в прессе, ездила по стране с лекциями, интересовалась искусством, занималась филантропией.

Кэтрин, так же как ее старшая сестра и три брата, в детстве не была избалована вниманием родителей. Агнес, увлеченная гражданскими инициативами, пренебрегала традиционными материнскими обязанностями, передоверив детей нянькам и учителям. Юджин же больше всего на свете интересовался искусством делать деньги и политикой. Тем не менее супруги Мейер позаботились о том, чтобы их чада росли в строгости, получили блестящее воспитание и образование и были готовы, когда придет срок, определиться с выбором, кем они станут во взрослой жизни (Юджин и Агнес очень не хотели, чтобы их наследники превратились в типичных богатых прожигателей жизни).

В 1933 году, во время Великой де­прессии, Юджин за небольшую сумму купил обанкротившуюся газету The Washington Post, далеко не самое авторитетное региональное издание. К тому моменту он уже отошел от активной политической деятельности, так как не поддерживал курс президента Франклина Делано Рузвельта. Всю свою энергию мистер Мейер направил на издательский бизнес, решив сделать The  Washington Post респектабельной и прибыльной газетой. Ее не миновала судьба других проектов Юджина: через некоторое время, после изрядных финансовых вливаний и организационных преобразований, она нашла своих читателей и начала приносить существенный доход. The Washington Post стала первым и главным изданием в сформировавшемся позднее медиа-холдинге Мейера.

Идеальная жена

Политические и экономические интересы отца, насыщенная жизнь матери мало касались Кэтрин. Она росла тихой и застенчивой девочкой, на которую в семье, собственно, и не возлагали больших надежд, да и сама она, будучи очень неуверенной в себе, не помышляла о блестящей карьере. Повзрослев, Кэтрин окончила колледж, затем, в 1938 году, Чикагский университет и пошла по стопам матери: стала журналисткой. Она работала рядовым сотрудником в отцовской Washington Post, писала для San Francisco News, потом опять вернулась в Washington Post.

В 1940 году симпатичная 23-летняя девушка познакомилась с 25-летним Филипом Грэмом, недавним выпуск­ником Гарварда, приехавшим в столицу США делать карьеру, и влюбилась в него. В том же году они поженились. Родители одобрили ее выбор: Филип, в то время чиновник Верховного суда США, был талантливым, подающим большие надежды юристом, нацеленным на карьерный рост, и явно не подходил под категорию «охотника за приданым». Более того, он поставил своей невесте условие: они не должны рассчитывать на деньги ее отца-миллионера, а жить на те средства, которые в состоянии заработать он сам. Безоглядно влюбленная Кэтрин согласилась.

Впрочем, у молодого человека имелся один серьезный недостаток, до поры до времени не замеченный ни Кэтрин, ни ее родителями, ни его многочисленными друзьями: он обладал нестабильной психикой и страдал частыми депрессиями. Это заболевание, с годами усилившееся, изрядно подпортило их семейную жизнь и впоследствии привело к трагедии.

Выйдя замуж, Кэтрин продолжала писать для Washington Post, но в 1945 году ее карьера в журналистике, казалось бы, закончилась. Юджин Мейер, занимавший тогда пост председателя совета директоров Washington Post, начал присматривать себе преемника, и в итоге его выбор пал на Филипа, которого тесть стал постепенно вовлекать в управление газетой и в конце концов сделал ее издателем. Кэтрин пришлось оставить работу и полностью посвятить себя заботам о муже и детях (в то время у супругов было два ребенка — мальчик и девочка, несколькими годами позже у них родились еще двое сыновей).

Нельзя сказать, что Кэтрин была несчастлива в браке. Она обожала мужа, а своим предназначением в жизни считала служение ему, она была преданной, нежной и заботливой матерью. И без того не привыкшая блистать в обществе, Кэтрин превратилась в тень своего общительного и обаятельного супруга, с легкостью становившегося центром любой компании. Филип занимался развитием Washington Post, покупал и другие издания и постепенно приобрел заметный вес в Вашингтоне. Кэтрин же брала на себя все бытовые проблемы и делала все возможное, чтобы ему было комфортно в доме. Она не роптала, когда Филип стал во главе Washington Post и получил от Юджина Мейера значительную долю дохода от газеты, в три раза превышающую ее долю. Мистер Мейер мотивировал данный шаг тем, что муж ни в коем случае не должен работать на собственную жену. И Кэтрин была согласна с этой патриархальной точкой зрения. Словом, миссис Грэм была женой, прекрасно знающей свое место. Участившиеся со временем приступы психического заболевания Филипа, которые сопровождались припадками буйства, пьянством, исчезновениями из дома, Кэтрин сносила со смирением. Она все ему прощала, в том числе и измены. Так прошли 23 года ее супружества.

Конец семейной жизни Кэтрин Грэм наступил неожиданно. В один августовский день 1963 года она вернулась домой из гостей и нашла в кабинете труп мужа: тот не смог справиться с очередным приступом депрессии и застрелился из охотничьего ружья.

Второе рождение

Ей было 46 лет. Возраст, когда, по общепринятому мнению, уже поздно что-то менять. Особенно женщине, особенно если у нее на руках четверо детей, особенно если она ничего не понимает в бизнесе и крайне неуверенна в себе. Раздавленной обстоятельствами Кэтрин досталась, казалось бы, непосильная ноша — газета Washington Post, акции которой со смертью Филипа Грэма начали стремительно падать. По Вашингтону поползли слухи, что Кэтрин вот-вот продаст издание. Но она, после мучительных раздумий, решила иначе: газета должна остаться в семье, надо только продержаться несколько лет?— дать старшему сыну окончить Гарвард, дать подрасти другим сыновьям и передать дело им. А пока стать во главе газеты должна она сама.

Неожиданно для себя Кэтрин оказалась в жестком мире издательского бизнеса, в те годы считавшегося делом сугубо мужским. На высших должностях представительниц прекрасного пола тут нельзя было и днем с огнем сыскать. Так в недавнем прошлом идеальная домохозяйка волею судеб бросила вызов устоявшимся патриархальным традициям.

В то время в The Washington Post Company помимо одноименной газеты входили журнал Newsweek, газета The Times-Herald и два телеканала. Кэтрин сжала кулаки и ринулась в бой. Поначалу было трудно. Миссис Грэм, по собственному признанию, чувствовала себя абсолютно невежественной в издательском бизнесе, ей приходилось преодолевать не только?сопротивление деловых партнеров, но и снисходительное недоверие собственных подчиненных, перед которыми она очень робела. Но, к счастью, Кэтрин имела семью и друзей, способных ее поддержать, и, как выяснилось, обладала потрясающей интуицией: подобно своему отцу она чувствовала, что нужно сделать, чтобы поднять проект на новый уровень (прежде всего издательница сосредоточилась на развитии главного козыря медиа-холдинга?— газеты Washington Post). Интуиция не подвела ее и в 1965 году, когда, разглядев в заведующем вашингтонским корпунктом журнала Newsweek Бене Брэдли талантливого менеджера, она предложила ему должность главного редактора Washington Post. Набранная Брэдли команда сильных журналистов стала основным капиталом газеты.

Примерно тогда же она заключила еще один важный альянс — с известным финансистом и миллиардером Уорреном Баффетом. Гениальный ин­вестор, Баффет понял, что Washington Post ждет блестящее будущее, кроме того, он сумел верно оценить потенциал Кэтрин и решил инвестировать средства не только в компанию, но и лично в ее руководителя. Он стал близким другом миссис Грэм, ее наставником, бизнес-консультантом, человеком, с которым она не стеснялась обсуждать все свои управленческие проблемы. И, самое главное, Баффет помог Кэтрин Грэм преодолеть неуверенность в себе и поверить в собственные силы.

Вызов Белому дому

Два главных события, благодаря которым окончательно закалился характер Кэтрин Грэм и прославившие ее саму и Washington Post на весь мир, произо­шли в начале 70-х.

В начале лета 1971 года «главная» газета страны New York Times опубликовала секретные бумаги Министерства обороны США, известные под названием «Документы Пентагона» (Pentagon Papers), в которых раскрывались нелицеприятные секреты войны во Вьетнаме, ранее недоступные широкой общественности. Публикация вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Сразу после этого в истории Соединенных штатов случился прецедент: через суд New York Times было запрещено продолжать публикацию документов. И без того разгоряченные читатели были возмущены. Копия секретных документов оказалась у Кэтрин Грэм. После долгих раздумий и бесконечных совещаний с юристами, настоятельно советовавших забыть о злосчастных бумагах, она на свой страх и риск приняла решение продолжить разоблачение на страницах Washington Post. За этим последовало собрание Верховного суда США. К счастью для обеих газет, был вынесен вердикт, оправдывающий их действия и отменяющий предыдущее судебное решение. Washington Post поднялась на уровень авторитетного национального издания и стала достойным конкурентом New York Times.

Второе событие произошло годом позже, и его последствия могли быть для Washington Post и самой миссис Грэм куда более серьезными. Это пресловутый Уотергейт — слово, ввергающее в дрожь президентов и воодушевляющее журналистов.

В июне 1972 года, за несколько месяцев до начала президентской кампании, в штаб-квартире Демократической партии, расположенной в фешенебельном вашингтонском здании «Уотергейт», полицией была задержана группа по­­сторонних лиц. Как потом выяснилось, нарушители, имевшие непосредственное отношение к избирательному комитету президента-республиканца Ричарда Никсона, настраивали в штаб-квартире подслушивающую аппаратуру (установленную месяцем раньше), а заодно и просматривали хранящиеся там бумаги.

О задержании прознали два журналиста Washington Post — Боб Вудворд и Карл Берстин, начавшие собственное расследование; результаты их изысканий печатались на страницах газеты. Все понимали, что следы ведут к видным деятелям Республиканской партии, однако остальные газеты предпочитали не вмешиваться, вновь и вновь поднимала эту тему только Washington Post. Естественно, очень скоро на журналистов, газету и саму Грэм стали давить сверху. Кэтрин же мужественно прикрывала своих людей и была намерена продолжать расследование, от которого ей советовали отказаться даже близкие люди. История 1971 года уже вызвала недовольство президента Никсона, а из-за Уотергейта он пришел буквально в бешенство и не собирался спускать это строптивой газете. Опасность угрожала не только бизнесу миссис Грэм, но и ее жизни: ей откровенно рекомендовали нанять личную охрану и не оставаться дома одной… После Уотергейта за Кэтрин закрепилась репутация «железной леди», смелой и решительной, но сама она признавалась, что в тот момент ей было очень страшно, однако она не видела другого выхода из ситуации: раз уж взялась за дело, надо его продолжать, к тому же она просто не могла отказаться от своих журналистских принципов и гражданской позиции.

Несколько лет за этим триллером с восхищением и негодованием следило американское общество. В итоге сенат США инициировал специальное расследование обстоятельств причаст­ности к делу президента Никсона. Когда запахло жареным, Никсон (к тому моменту его уже переизбрали на второй срок), не дожидаясь импичмента, подал в отставку. Новый президент США Джералд Форд объявил, что прощает его (благодаря чему экс-президент избежал тюрьмы), а Кэтрин подарил плакат со своим изображением и подписью: «Я получил эту работу благодаря Washington Post». Боб Вудворд и Карл Берстин были удостоены высшей американской награды в области журналистики — Пулитцеровской премии. Кэтрин Грэм стала национальной героиней, за ней закрепилась слава «леди, отправившей в отставку президента».

Сила в слабости

Такого политического влияния, как у нее, пожалуй, еще не было ни у одной женщины в США и ни у одного американского издателя. Кэтрин Грэм прекрасно осознавала масштабы своего авторитета, но никогда этим не пользовалась ради личной выгоды. Ее считали символом феминизма, но ей самой это не нравилось, она не поддерживала агрессивно борющихся за равноправие полов женщин. Но именно благодаря Кэтрин Грэм в Вашингтоне была отменена сегрегация званых обедов. Просто на одном из таких мероприятий Кэтрин сообщила, что поедет домой, вместо того чтобы отправиться с другими дамами в гостиную обсуждать светские новости и бытовые проблемы, тогда как мужчины займутся решением глобальных вопросов. Ей не хотелось бесполезно тратить свое время. От этого обычая столице США пришлось отказаться: что поделать — он оказался не по душе «хозяйке» города. В другой раз юристы сообщили Кэтрин, что в Washington Post зреет бунт сотрудниц, которых в силу гендерных причин не повышают по службе. «Ну, и на чью сторону я должна, по-вашему, встать?» — парировала миссис Грэм. После чего число женщин-редакторов в американских периодических изданиях заметно увеличилось.

При этом Кэтрин Грэм никогда не стремилась из принципа доказать окружающим ее мужчинам, что она превосходит их профессионально. Всех, кто был с ней знаком, поражала ее трогательная женственность и застенчивость, что никак не соответствовало традиционным представлениям об образе «железной леди». Эти качества, а также ум, обаяние, чувство юмора, благожелательность привлекали к миссис Грэм многих известных людей. Она пользовалась всеобщим уважением, даже среди сторонников Никсона. Он, кстати, и сам, несмотря на Уотергейт, относился к ней очень почтительно. Да и Кэтрин, не помня зла, неплохо отзывалась о многострадальном президенте.

Подчиненные признавали, что она была идеальным боссом. Кэтрин Грэм брала на работу лучших журналистов, давала им полную свободу в творчестве, никогда не позволяла себе навязывать служащим собственное мнение и, что очень важно, всегда была готова прикрыть своих авторов в кризисных ситуациях. Миссис Грэм отличалась редкостной для профессионального журналиста принципиальностью. Она никогда не шла на сделку с властью. При ней Washington Post стала ярко выраженным либерально-демократическим изданием (таковы были взгляды самой Кэтрин), но никогда не печатала материалы в угоду Демократической партии и не отказывалась от публикации не самых приятных для демократов статей, даже если об этом просили очень влиятельные люди.

Ее дом в Вашингтоне являлся местом встреч людей противоположных политических взглядов. На приемах, которые здесь регулярно проводились Кэтрин Грэм, бывали представители политической и деловой элиты, люди искусства. Каждый вновь избранный президент США считал своим долгом нанести визит миссис Грэм сразу же после переезда в Вашингтон.

В 1979 году Кэтрин Грэм передала пост издателя Washington Post своему сыну Дональду, за собой же она оставила кресло председателя совета директоров компании, которое покинула в 1991 году (при этом она не вышла из числа членов совета директоров и продолжала активно участвовать в жизни газеты). В 1997 году увидела свет ее автобиографическая книга «Личная история» (Personal History), которую она писала более десяти лет, по привычке сомневаясь — получится ли. Издание мгновенно стало в США бестселлером и в 1998 году было удостоено Пулитцеровской премии. До конца своей жизни Кэтрин Грэм активно работала в ряде журналистских ассоциаций, занималась общественной деятельностю, ездила по стране с лекциями и выступлениями.

Летом 2001 года во время одной из своих деловых поездок в штат Айдахо 84-летняя женщина подскользнулась и упала на асфальтовую дорожку, травма оказалась серьезной, она потеряла сознание. Ее отвезли в госпиталь, но врачи ничего не смогли сделать. Первая леди американской журналистики скончалась 17 июля 2001 года. Таких похорон, какие были у нее, удостаиваются только вы­­дающиеся государственные деятeли. Проститься с Кэтрин Грэм пришло более 4 тыс. человек, среди них — все бывшие президенты США, губернаторы всех штатов, мэры всех крупных городов, послы всех крупных держав, сенаторы, известные политики и бизнесмены.