Ольга БОРОДИНА: мы постоянно находимся в поиске


Беседу вела Анастасия Саломеева


В детстве Ольга Бородина мечтала стать военным летчиком. В школе влюбилась в историю, когда выросла, стала историком и педагогом. В годы перестройки сбылась ее мечта покорять вершины, пусть не на небе, а на земле. Вместе с друзьями она основала собственное издательство — гуманитарный издательский центр «ВЛАДОС», специализирующийся не на самой коммерческой тогда продукции — методической литературе для педагогов. Сегодня «ВЛАДОС» — одно из крупнейших частных издательств страны, выпускающее учебную, методическую, коррекционную и справочную литературу. Издательство, которое берется за проекты благородные, но трудные. Его знают и любят педагоги, а генеральным директором «ВЛАДОСа», кандидатом исторических наук Ольгой Бородиной, восхищаются не только ученики, коллеги, но и конкуренты.

Ольга Ивановна, гуманитарный издательский центр «ВЛАДОС» своим появлением обязан перестройке. Можете ли вы сегодня представить, как сложилась бы ваша жизнь, если бы перестройки не случилось? Вы продолжили бы свою карьеру педагога и историка?

— Рано или поздно, перестройка все равно бы произошла, не в 80-х годах, так в 90-х, или уже в ХХI веке. Конечно, и при иных обстоятельствах я работала бы в образовании. Но ведь и сам гуманитарный издательский центр «ВЛАДОС» — это своего рода продолжение педагогической работы. Его создали профессиональные педагоги, люди, любящие свою профессию и знающие свое дело, а издаем мы учебную, методическую и справочную литературу, предназначенную прежде всего для педагогов. Кстати, став издателем, я не отказалась и от педагогики: сейчас читаю курс истории студентам МГТУ им. Н.Э. Баумана.

— «ВЛАДОС» начался ведь с создания тестов по истории?

— Да, к началу перестройки я преподавала историю в МГТУ им. Н.Э. Баумана. Тогда, в советские годы, история была больше идеологией, чем наукой. Конечно, нам, преподавателям истории, приходилось тяжело — из-за невозможности выйти за определенные границы в исследованиях, из-за запретов на некоторые темы, из-за строго ограниченных рамок преподавания. И вдруг — перестройка, глоток свободы! Мне и моим коллегам она придала сильный творческий импульс: мы приступили к созданию новых программ, методик, в том числе тестов по истории. В 1991 году тесты были готовы, и нам захотелось ознакомить с ними как можно больше специалистов. Стали предлагать наш труд издательствам. Но никто не взялся. И мы решили создать собственное издательство. Взяли в банке трехмесячный кредит под мою квартиру, дачу и машину, и тесты увидели свет.

— Тираж разошелся?

— Да, его раскупили за три месяца. Благодаря этому мы отдали кредит, а так бы лишились всего.

Сейчас, оглядываясь назад, я уверена, что повторила бы тот опыт. Понимаете, ничего нового просто так создать нельзя: нужно время, желание, силы и творческий импульс. В 1991 году у нас все это сошлось! И на свет появился «ВЛАДОС».

Вскоре после этого мне позвонили из издательства «Просвещение» и предложили стать его автором. Оказалось, что к ним обратилась какая-то учительница из глубинки, до которой дошли наши тесты и еще одна моя брошюра по истории, изданная обществом «Знание». Учительница меня очень хвалила и советовала «Просвещению» печатать таких авторов, как я. Однако предложение «Просвещения», в то время главного педагогического издательства страны, я не приняла, сказав: «Мы организовали свое издательство, если что-то и напишем, то будем публиковать у себя».

Потом «ВЛАДОС» очень тесно сотрудничал с «Просвещением», у нас была целая программа по выпуску совместных изданий для педагогических вузов. Очень интересно было работать. Вместе мы издали порядка 60 книг. Для «Просвещения» это стало новой ступенью развития, для нас — способом закрепить свои позиции на рынке. Наше сотрудничество состоялось потому, что в обоих издательствах работали педагоги и прекрасно понимали друг друга.

Университеты
— Знаю, что вы с юности хотели стать историком и педагогом. Как повлияли родители на ваш выбор профессии, формирование личности?

— Слишком сильного их влияния на этот выбор я не ощущала, но тем не менее оно было. Мой папа — военный летчик, я выросла в степном военном городке Ахтубинске, между Волгоградом и Астраханью. Жизнь этого города протекала вокруг военного полигона и аэродрома. Естественно, все свое детство я мечтала стать летчиком. Но, что поделать, женщин тогда в летчики не брали. Мой отец был замкнутым человеком — эпоха, конечно, наложила отпечаток на его характер. После войны он работал начальником отдела кадров в Московском военно-воздушном округе и никогда не говорил ни о своей работе, ни о своей жизни в те годы. Но при этом он был тонкой и талантливой личностью: писал стихи, очень любил литературу и поэзию и в свой единственный выходной день устраивал для меня и сестер домашние литературные чтения. Так отец привил мне любовь к литературе — поэзии и исторической прозе. Наверное, из-за них я потом и решила стать историком.

— Вы — полиглот: знаете несколько славянских языков, которые выучили в молодые годы. Могли ведь стать лингвистом…

— С языками вот как вышло. Я поступила в педагогическое училище, а там для учащихся были организованы курсы экскурсоводов. Выпускники этих курсов во время школьных каникул должны были проводить экскурсии для школьников по Москве, Кремлю, Третьяковской галерее. Мне тогда эта работа очень нравилась. Сразу же после окончания училища я поступила на исторический факультет педагогического института на вечернее отделение и стала работать в Бюро молодежного туризма «Спутник». Там я узнала, что есть международный отдел, где работают гиды-переводчики с иностранными группами туристов из Восточной Европы. Знание славянских языков было по тем временам большой редкостью. Как-то я поспорила с коллегами, что за несколько месяцев самостоятельно выучу чешский язык. В книжном магазине «Дружба» на Тверской купила свои любимые «Похождения бравого солдата Швейка» Я. Гашека на чешском, положила книгу рядом с русским переводом и стала учить язык. Через три месяца я начала работать с чешскими группами.

— И как прошла первая экскурсия?

— Это был кошмар! До сих пор не помню, на каком языке изъяснялась в тот раз! Мой папа родом из Западной Белоруссии, где я много раз бывала в детстве, там говорят на безумной смеси белорусского, польского и венгерского. В том автобусе я вспомнила все, что слышала в детстве, и заговорила сразу на всех языках. Правда, я хорошо знала предмет экскурсии, только вот словарного запаса не хватало. Но экскурсанты, услышав родную речь, очень обрадовались и помогли мне. Позже я поняла, что для маленького народа очень приятно, когда иностранец начинает говорить на их языке. Поняла и то, что главное для переводчика — преодолеть языковой барьер: не важно, насколько хорошо ты знаешь язык, важно, что ты не боишься на нем изъясняться. За чешским последовал словацкий язык, а потом польский, сербский, болгарский. Знание языков открывало для меня новые миры, культуру, новых друзей.

— И все-таки вы ушли из туристической отрасли и стали преподавать историю.

— Гид-переводчик — это не работа, а сплошное развлечение. Я серьезно к ней не относилась, считала временным явлением. Да, было интересно поездить по России, побывать за границей, но что дальше? Вся жизнь на колесах, личного времени почти нет. Для молодого человека, конечно, такая жизнь интересна. Но потом начинаешь строить более серьезные планы.

— В юности вы активно занимались комсомольской работой. Что она дала вам? </b?

— Я считаю, что это была очень хорошая школа. Многие из моих друзей, с которыми я в молодости работала в комсомоле, в той или иной степени сейчас связаны с бизнесом. В основном это менеджеры высокого уровня. Сегодня, к сожалению, молодежь не получает такого опыта. Конечно, там многое было связано с идеологией, но при этом комсомол давал возможность стать первоклассным организатором и руководителем. Мы ездили в стройотряды, возили туда студентов, отвечали за них, это учило ответственно­сти, умению принимать самостоятельные решения, в том числе и за других людей. При организации мероприятий приходилось общаться со многими людьми, с разными характерами, разным интеллектуальным уровнем, миропониманием. Так развивалась коммуникативность. Я, как историк по образованию, занималась в комсомоле идеологической работой — в результате научилась хорошо писать. Приходилось много выступать с докладами на различных конференциях и семинарах. Согласитесь — все это бесценный опыт для руководителя.

— В российской политике, в отличие от бизнеса мало женщин. Свидетельствует ли это о традиционной патриархальности нашего государства? И почему те немногие наши женщины-политики, которые все-таки есть, зачастую отвечают за самые проблемные участки работы, например за социальную сферу?

— На самом деле в общей ментальности взаимоотношений женщины и мужчины в семье и в быту женщина изначально занимается социальными проблемами. Это обеспечение семьи продуктами, воспитание детей, их образование, здоровье близких. И когда женщина занимается социальной сферой не только в семье, но и на государственном уровне, это естественно, даже более естественно, чем когда социальная сфера отдана на откуп мужчине. Женщина сможет учесть в подготовленных ей решениях те незаметные для мужчин детали в социальной сфере, которые так важны для женского населения страны.

У нас в государстве все еще патриархальный уклад, и мне кажется, не в обиду мужчинам будет сказано, присутствует достаточно серьезный перекос в сторону мужской власти. Что не совсем правильно. Все знают, что взгляды на один и тот же вопрос у мужчины и женщины принципиально разные, потому что мужчины и женщины — это два разных мира, у них разная психология и разное миропонимание, но решать любую проблему, в том числе государственную, лучше с учетом двух разных точек зрения — женской и мужской. Тогда будет найдена та самая золотая середина, которая и даст в конечном итоге правильное решение.

— Когда, по-вашему, изменится эта ситуация?

— Думаю, что в скором времени. Сегодня уже все заметили: в нашей стране слишком мало женщин во власти, и многие понимают негативные последствия этого. К тому же в России появилось немало самодостаточных, умелых, сильных женщин, обладающих твердой жизненной позицией, в том числе успешно конкурирующих с мужчинами в бизнесе. Сегодня многие из них готовы и морально, и физически заниматься работой на благо общества. Правда, есть еще и субъективный фактор: не все наши мужчины готовы пускать женщин во власть. Но будем надеяться, что найдутся смелые представители сильного пола, которые не побоятся женской конкуренции в политике. Тогда все у нас будет хорошо.

Никакого ширпотреба

— Гуманитарный издательский центр «ВЛАДОС» выпускает книги, пособия и методички для педагогов. Это не считается делом особо доходным. Как вам удается и прибыль получать, и столь благородную миссию выполнять?

— Мы специализируемся на изданиях для всей системы непрерывного педагогического образования, но, прежде всего, как я уже говорила, работаем для педагогов. Не скрою, добиться здесь прибыльности тяжело. В такого рода литературе нет массовых тиражей, из-за этого достаточно высокая себестоимость книг. Как вы понимаете, учителя сейчас люди не самые состоятельные, поэтому мы считаем необходимым поддерживать определенную ценовую политику: книга должна быть доступна нашему читателю. Прибыль же получаем за счет огромного ассортимента и постоянного его обновления.

Художественная литература может прожить на книжном рынке достаточно долго, у методической век короткий. Предположим, мы издали конспект уроков по истории, учитель его покупает и пользуется им до тех пор, пока не изотрет. Нет смысла переиздавать эту книгу — она уже нашла своего читателя, значит, ее место должна занять новая: допустим, те же уроки по истории, но уже в ином варианте, в понимании и из педагогического опыта другого автора. Для того чтобы ее издать, надо знать ответы на следующие вопросы: что требуется сейчас учителю, что нами уже издано по данной тематике, что выпустили другие издательства и что нам готовить к изданию завтра?

Начинать на этом рынке очень тяжело: необходимы очень серьезные вложения, глубокое знание системы образования и хорошая репутация педагогического издательства. Все эти составляющие у нашего издательства есть. Мы уже давно начали дело, успешно его продолжаем и останавливаться не можем. У нас есть наработанный ассортимент, есть покупатель, знающий, что во «ВЛАДОСе» качественная литература, и, конечно, хорошая репутация. Мы не издаем ширпотреб: всевозможные «решебники», шпаргалки и прочую литературу подобного рода. Долго работаем с автором, тщательно подходим к процессу редактирования, добиваемся того, чтобы книга соответ­ствовала образовательным и полиграфическим стандартам. Все наши учебники имеют грифы МО РФ, а это самый что ни на есть лучший знак качества.

— «ВЛАДОС» поддерживает постоянную связь со своей читательской аудиторией. Какими способами?

— Мы много ездим по регионам, проводим там семинары, конференции. Обязательно участвуем во всех образовательных мероприятиях, например в конкурсах «Учитель года» или «Лучшие школы России», причем не только как спонсоры. Два человека из нашего издательства в 2005 году входили в состав жюри всероссийского конкурса «Учитель года». Это говорит о том, что во «ВЛАДОСе» трудятся специалисты высокого класса, которые способны профессионально оценить работу педагогов. Кстати, «Учитель года» для нас еще и способ найти будущих авторов. Многие учителя, особенно из глубинки, имеют собственные уникальные методики преподавания, их опыт нужно пропагандировать среди коллег. «Учитель года» позволяет познакомиться с лучшими из лучших.

Кроме того, в издательском центре есть методический отдел, в задачи которого входит работа с институтами повышения квалификации педагогов. Всего таких институтов в стране 89 — по одному в каждом регионе. В каждом из них дей­ствует постоянная выставка нашего издательства. А еще мы регулярно сотрудничаем с институтами повышения квалификации в плане проведения тематических семинаров и конференций. Помимо этого мы выпускаем информационные бюллетени для учителей и методистов по всем предметам, где описываются наши новинки, публикуются выдержки из книг, дается информация об авторах. Распространяются они бесплатно.

— А постоянных авторов у вас много?

— Да, но вместе с тем мы все время ищем новых авторов. Издание методической литературы требует скрупулезного поиска нового педагогического опыта.

— Ваши книги распространяются по всей России. Как удалось добиться такой дистрибуции?

— У издательского центра есть свои представительства и генеральные дилеры во всех регионах страны и в странах СНГ. Многие провинциальные магазины давно работают с нашей литературой и регулярно заказывают ее по прось­бам педагогов. Заказывают ее и вузовские библиотеки. Кроме того, книги «ВЛАДОСа» всегда можно купить на книжных и образовательных ярмарках. На сайте издательства работает интернет-магазин. Но это скорее имиджевый ход, еще одно направление диалога с читательской аудиторией. Как, кстати, и демонстрационный зал при издательстве. Вообще-то он предназначен для оптовиков, но сюда регулярно приходят педагоги и студенты: познакомиться с новинками, получить новые методические бюллетени и каталог издательства и что-нибудь прикупить — ведь им скидка-эксклюзив — 20%.

Обратная сторона популярности
— «ВЛАДОС» также занимается выпуском литературы для учеников и педагогов коррекционных учебных заведений…

— Да, это направление мы сейчас активно развиваем. Оно интересное, серьезное и фактически неосвоенное.

Такая литература — особая, за нее не каждый готов взяться. Тут много тонкостей, связанных и с формой подачи материала, и с полиграфическим оформлением. Недавно мы выпустили учебники по истории России для 7, 8 и 9 классов, предназначенные для детей с нарушениями умственного развития. Таких изданий в нашей стране еще не было, дети учились по пособию для обычных школ 40-летней давности! Нашему гуманитарному издательскому центру за этот труд даже правительственную премию дали.
Выпускаем мы и методические пособия для педагогов коррекционных школ. Такую литературу тоже почти никто не издает. Много общаемся с учителями коррекционных образовательных учреждений, регулярно участвуем в мероприятиях, предназначенных для них.

— Кроме учебников по истории для коррекционных школ, у «ВЛАДОСа» были и другие «бомбы». Например, вузовская «Новейшая история стран Азии, Африки» А.М. Родригеса — за этот труд ведь тоже никто не брался в течение десятилетий. Собираетесь ли порадовать своих читателей другими подобными новинками?

— Только что в нашем издательстве увидел свет атлас по анатомии человека для студентов. Конечно, атласов по анатомии много, но наш особенный. Атлас для учащихся по своему полиграфическому исполнению не должен отличаться от издания для профессионалов, но при этом должен содержать ровно столько информации, сколько нужно для учебного курса, и быть доступным по цене. Плюс компактность. Свой атлас мы готовили три года. В итоге удалось добиться идеального соотношения содержания, качества и цены. Сегодня это наш бест­селлер, стоит он, кстати, всего 100 руб. А издан он в Венгрии, на прекрасной бумаге, в хорошем цветном исполнении.

— Я знаю, что бешеной популярностью пользуется и выпускаемая вами литература, предназначенная для организации досуга детей. Почему?

— По сути, мы единственное издательство, целенаправленно выпускающее пособия для дополнительного образования и организации досуга детей. Действительно, как ни странно, многие из этих книг имеют коммерческий успех. Например, серия «Театр и дети», где публикуются сценарии для детских театральных постановок. Оказалось, что эти сценарии нужны не только творческим коллективам, но и учителям. Многие педагоги истории и литературы используют их для проведения уроков.

Хорошо расходятся методические материалы по танцам: «Начальный курс обучения танцам», «Народные танцы» и пр. Секрет их популярности прост: все танцевальные движения там очень тщательно прорисованы. Кропотливый был труд, признаюсь. Эти книги у нас закупила даже одна частная танцевальная школа из Арабских эмиратов, и педагоги из Турции также проявили интерес. Бестселлером является и серия изданий по изобразительному искус­ству (по всем его видам). Сейчас выходит пятый их тираж, где мы, чтобы не было подделок, поменяли художественное оформление всех обложек.

— А что, издания «ВЛАДОСа» часто подделывают?

— Да, контрафактов много. Первый признак подделки — бросовая цена. Наше издание столько не может стоить по определению. Вот недавно в Украине появился поддельный тираж нашего учебника английского языка, часть его даже в Москву попала. Мы подняли в Украине всех кого могли, но злоумышленников так и не нашли: выходных данных в книге нет.

Вообще, контрафактная продукция — большая проблема. Ее решению мешают пробелы в законодательстве об интеллектуальной собственности и авторском праве. Да и авторы не все сознательные. Приходит к такому автору человек и говорит: «У тебя есть учебник во «ВЛАДОСе». Я его переиздам, но тебе гонорар заплачу». Автор соглашается, берет деньги, книга выходит. Мы пытаемся разобраться с издателем, а тот заявляет: «Все по закону, автор свое вознаграждение получил». То есть авторские права не нарушены, нарушены права издательства. Конечно, я могу подать в суд на автора за то, что он нарушил договор с издательством, отдав ту же книгу в другое издательство, но еще ни один российский издатель так не поступал. Почему? Потому что если он подаст на автора в суд, то автор перестанет с ним работать. Кроме того, даже если мы создадим прецедент, адекватного возмещения убытков от своего бывшего автора не получим. Замкнутый круг.

Есть проблемы, касающиеся коллективного управления авторскими правами. Например, создается организация, берущая это на себя, ей выдают лицензию, все по закону. Затем от имени данной организации тексты наших учебников вывешиваются на сайте платной электронной библиотеки. Делается это без ведома издательства, а уж тем более никто не собирается платить гонорары за использование не принадлежащей им собственности, тем временем на наши книги падает спрос. Мы — в суд, но оказывается, что та организация по коллективному управлению автор­скими правами уже ликвидирована. Пробелы в законодательстве и создают вот такие проблемы.

— Руководитель конкурирующего с «ВЛАДОСом» издательства в одном из интервью сказал: «Бородина — достойный конкурент». Фраза даже была вынесена в заголовок статьи. Неплохая оценка от конкурента, неправда ли?

— Эти слова принадлежат Александру Федотовичу Киселеву. Когда-то он был первым заместителем министра образования, а ныне генеральный директор издательства «Дрофа». Мы знаем друг друга давно — он ведь тоже историк. Сначала познакомились как ученые и педагоги, потом Александр Федотович стал автором нашего издательства и, кстати, является им до сих пор. А теперь мы еще коллеги и конкуренты. Но конкуренты, ведущие себя предельно корректно.

Ситуация на книжном рынке сейчас стабилизировалась. Остались только крупные, проверенные временем игроки, за каждым закреплен определенный участок, никто не стремится отнимать хлеб у другого, работают каждый в своей нише. Более того, мы всегда дей­ствуем коллегиально и стараемся прийти к консенсусу по многим вопросам.

Это ведь только кажется, что рынок учебной литературы дает большую прибыль, причем быстро. На самом деле он очень непростой. Конечно, если говорить о рынке школьных учебников, то здесь есть бюджетные деньги, в которых все заинтересованы. Но чтобы издать качественный школьный учебник, нужно как минимум три года. Перед выходом в свет рукопись должна пройти несколько экспертиз — в издательстве и в Министерстве образования и науки, она неоднократно дорабатывается. Кроме того, учебник нужно «раскрутить», что тоже требует немало усилий и средств. И еще неизвестно, будет ли от этого отдача или нет. Более того, предмет, по которому написан учебник, может быть исключен из базового учебного плана — значит, вся огромная работа насмарку.

Во «ВЛАДОСе» учебники для школы занимают незначительную часть ассортимента, поэтому, если их не будет, издательство не разрушится. Мы занимаем огромный сегмент рынка вузовской литературы: для технических, педагогических, медицинских вузов, а также для университетов, музыкальных школ и школ искусств, средних специальных учебных заведений, дошкольных, коррекционных образовательных учреждений и учреждений дополнительного образования. Как видите, спектр по­­тре­­бителей выпускаемой нами учебной и методической литературы настолько широк, что нам приходится работать не покладая рук.

С точки зрения историка

— Каково ваше мнение об идущем сегодня процессе модернизации отечественной системы образования как педагога и человека, тесно связанного с этой сферой?

— Реформа производит двойственное впечатление. Будучи историком, вынуждена констатировать, что, как часто бывает в российской действительности, реформирование в нашем образовании — процесс перманентный. Приходит новый руководитель и начинает реформировать, затем появляется другой — и с ним вводятся новые изменения. Школа не может все время жить в состоянии перемен и нестабильности. Еще недавно мы переходили на 12?летку. А как это сделать, когда нет ни программ, ни учебников? Переход этот потихоньку спустили на тормоза. В России, несмотря на настойчивые попытки, пока не приживаются ни бакалавриат, ни маги­стратура. Почему? Потому, что у нас своя система образования, в нее нельзя насильственно внедрять заимствования из других систем. Подписание болон­ских соглашений еще не означает, что у нас поменялась вся система образования. Непродуманные шаги в сфере реформирования образования, определенная неподготовленность реформ, шатания и метания в принимаемых решениях, естественно, приводят к недовольству педагогов, а недовольство в свою очередь не дает проявиться реальным результатам на местах, следовательно, и программа реформирования сворачивается.

Но с другой стороны, перемены необходимы. Конечно, образование должно двигаться вперед, в нем надо вырабатывать коммерческие механизмы, приводить его в соответствие с мировыми стандартами, но делать это надо по­следовательно. Реформы нужно готовить постепенно, а не бросаться то в одну, то в другую сторону. Большинство предлагаемых идей очень правильные. Да вот только то скачкообразное внедрение нового, которое мы сегодня наблюдаем, трудно назвать настоящими реформами.

— Оцените, пожалуйста, политику государства в отношении бизнеса.

— Я считаю, что эта политика очень последовательна. Мы, по сути, молодое государство, недавно вошедшее в так называемые капиталистические отношения, и требовать, чтобы за такой короткий срок отношения между властью и бизнесом были на уровне других, более развитых государств, нельзя. А тот 15-летний путь, который мы прошли от перестройки до сегодняшнего дня, — он огромный. Сегодня отношения между бизнесом и государством достаточно сбалансированные и движутся в нужном направлении. Конечно, впереди еще много работы. Но стратегическое направление совершенно верное. У власти сейчас стоят люди, которые вполне понимают, что такое бизнес и то, что от того, как он будет развиваться, во многом зависит судьба государства. А представители бизнеса тоже понимают свою роль в жизни государства.

— Какие вопросы должны быть решены в первую очередь?
— Большинство проблем медленно, но решается. Речь идет о системе налогообложения, об упрощении отношений бизнеса с государственными структурами, особенно с фискальными органами. Однако есть проблема, которая требует немедленного разрешения. Это коррупция. Руководство государ­ства открыто говорит об этой проблеме, хочет с ней справиться, но ничего не может сделать. Потому что здесь нужны радикальные меры. Пока же коррумпированность тормозит приход инвестиций с Запада сдерживает внутреннее инвестирование, открытие новых проектов. Коррупция — беда российской бюрократии и беда бизнеса.

— Считается, что российским бизнесменам стало проще работать после 1999 года, времени фактического прихода к власти Владимира Путина. Вы это ощутили на себе?

— Да. Но связано это, может быть, не с самим Владимиром Владимировичем, а со временем, когда он пришел к власти: в конце 90-х закончился процесс разброда и шатания, который также, кстати, был закономерен с исторической точки зрения. Наступила стабилизация, бизнесу стало легче работать. Вы знаете, мне запомнились и очень понравились слова, сказанные Владимиром Путиным во время одного из его выступлений. Фраза звучала примерно так: «Отношения должны быть понятными и внятными». Эти слова очень точно определяют то, чего нам не хватало в 90-х годах — внятности и понятности в отношениях между бизнесом, властью и народом. Мне импонирует, что сегодня президент продолжает этот путь: все его экономические реформы, регулирующие отношения бизнеса и власти, направлены на это.

— Как, на ваш взгляд, должны складываться отношения между федеральным и региональным уров­нями власти? Приветствуете ли вы такое нововведение, как назначение губернаторов?

— Мне кажется, Путин последовательно выстраивает вертикаль власти, причем делает это не революционным путем, а с помощью реформ. Это правильно. Психологически обществу хотелось демократии в самом широком смысле — и все ее хлебнули и пресытились. На каком-то этапе мы поняли: невозможно избирать всех и вся — это приводит к дестабилизации. Демократия тоже должна быть в каких-то рамках. Губернатора надо назначать, а не избирать. Губернатор — исполнительная власть, а исполнитель должен назначаться той властью, которая избрана. В противном случае ситуация может быть доведена до абсурда.

Опыт выстраивания системы государственного управления в России есть. Здесь уместно будет вспомнить Петра I. Отправившись в свое Великое посоль­ство, он научился в Европе всему, взял оттуда все самое лучшее и внедрил в России, кроме одного — системы управления. Почему? Потому что Петр I понимал: европейская демократия того времени не для России XVIII века, и потому что он знал народ, которым управлял. Даже сейчас нам нужна некоторая жесткость. У нас особая российская система управления, которая складывалась веками и заложила особые традиции отношений человека с властью. Ее нельзя назвать восточной деспотией, но и нельзя причислить к западной демократии.

Идеальное государство

— А вам самой, как руководителю, какой стиль управления более близок: авторитарный или демо­кратичный?

— У меня сочетание стилей. Я — продукт российской действительности: нет жесткого авторитаризма и нет слишком демократичных отношений с подчиненными. У меня много заместителей, которым переданы целые блоки вопросов, и в их работу я практически не вмешиваюсь. Я считаю, руководитель не должен и не может замыкать на себе все вопросы, касающиеся жизни компании, и коллектив не должен полностью зависеть от него. Но и безграничной демократии в компании тоже нет: все ключевые вопросы всегда согласовываются со мной.

— Какие качества подчиненных вам больше всего импонируют?

— Самостоятельность и инициативность. Я не приемлю тупого исполнительства, когда человек действует только в определенных рамках и боится их перешагнуть. К счастью, у нас очень хорошая команда, которая складывалась годами. Сегодня старые сотрудники воспитывают в этом же духе самостоятельности новых. «ВЛАДОС» — слаженный механизм, можно сказать, воплощение мечты Петра I об идеальном государ­стве. Все на своих местах, все работают, все инициативны, руководителю нужно только повернуть ключ — и винтики закрутятся. Так, в моем понимании, должна работать любая фирма. Я знаю, что, если вдруг уеду куда-то на год, издательство будет продолжать работать и без меня, ничего с ним не случится.

— У вас есть интересное хобби: вы участвуете в гонках на ретромобилях. Расскажите об этом, пожалуйста.

— Это не совсем хобби, просто несколько раз я действительно принимала участие в таких гонках, и мне очень понравилось. Один из моих знакомых купил где-то по бросовой цене старый «мерседес», отремонтировал его и стал членом клуба любителей ретромобилей. Недавно клуб устраивал гонки на них, и мой приятель призвал меня на помощь, я была штурманом. Мы два раза участвовали в таких соревнованиях, один раз — по ночной Москве. Оба раза заняли 15-е место из 30. По-моему, неплохой результат для начала.

Оказалось, что гонки на ретромобилях очень интересны. Это адреналин и новые люди с интересами, с которыми я никогда раньше не сталкивалась. А мне всегда нравилось погружаться в другую среду. Это так же, как изучать новый язык: ты соприкасаешься с другим миром, становишься частью его, что-то в тебе меняется, и твоя личность становится чуть шире, чуть глубже и, может быть, несколько интереснее для окружающих тебя друзей и коллег.