Как нам реорганизовать Россию


Текст | Константин ФОМИН

Летний всплеск выступлений политиков о необходимости систематизировать взаимодействие регионов и центра остался в прошлом, а активность переместилась в тишину кабинетов. Однако отсутствие видимого движения вовсе не свидетельствует о покое. Громко заявленные намерения провести масштабную реформу в сфере распределения полномочий, пожалуй, сравнимую по своим вероятным последствиям с теми, которые наступили после изменения порядка избрания глав субъектов Федерации, не остались всего лишь декларациями.

В отличие от той неразберихи, что порой царит в отношениях между Федерацией и ее составными частями, в высших эшелонах власти механизм приложения политической воли работает куда как слаженнее. Не успело политическое заявление президента о возвращении в регионы полномочий утихнуть в ушах комментаторов, как с разницей в десять дней последовало два громких заявления о том, что план реформы имеется, да не один, а целых два — «жесткий» и «мягкий».

Первый из них, предложенный полномочным представителем президента в ЮФО Дмитрием Козаком, выглядит этаким кнутом: тех глав субъектов Федерации, кто улучшать экономическое положение не способен, Москва будет снимать и вводить на депрессивной территории внешнее управление. По сути, тем самым признавая местные элиты несостоятельными в плане хозяйственного управления. Второй — план министра регионального развития Владимира Яковлева — подразумевает не поощрение успешных административных образований, как это могло бы показаться, но призыв к менее успешным приложить интеллектуальный ресурс к решению существующих проблем. Очевидно, что оба плана имеют одну и ту же цель — стимулировать на местах желание развиваться.

Что ни случай, то диагноз

На первый взгляд разница заключается лишь в методах. Но это только на первый взгляд. Фактически Дмитрий Козак и Владимир Яковлев разошлись в оценке качества российского управляющего слоя. Для первого из них порок местных элит состоит в том, что они в силу ряда причин не могут избавиться от собственных извращенных представлений о том, как надо управлять, — это порок сознания, который лечится исключительно хирургическим путем. Больному же в субъектности отказывают и признают его объектом терапевтической практики.

Для второго же — местные элиты не столько не могут, сколько не хотят действовать правильным образом — и это уже порок воли. Больной в данном случае еще сохраняет качества субъекта, на что указывает отношение к нему со стороны врача как к вменяемому. Поэтому порок следует лечить психотерапевтическими и фармакологическими методами, то есть предложением подумать над своим поведением и предложением принять якобы сладкое лекарство в виде инвестиций, если больной, конечно, докажет, что его организм выдержит препарат. Иными словами, представив детально разработанную программу инновационного развития и получив ее одобрение у лечащего врача в лице Министерства регионального развития, субъект Федерации, а точнее, его элита в лице политиков, администраторов, хозяйственников и не в последнюю очередь экспертного сообщества может рассчитывать на курс приятных на вкус пилюль.

Какая из этих точек зрения верна, сказать невозможно, потому что оба правы. Опыта авторам проектов реформы не занимать, так что заподозрить кого-либо из них в некомпетентности было бы верхом глупости. Скорее всего, мы имеем дело с обыкновенным различием мнений и склонностей: Дмитрий Козак больше внимания обращает на больных запущенных, для которых действенное лекарство уже никак не может быть приятным, а Владимир Яковлев, кажется, полагает, что приятное с полезным сочетать вполне реально, особенно если хворь еще не взяла верх над организмом; да и лечить таких пациентов намного приятнее, чем возиться с какими-то полутрупами.

Доктор, на что я могу надеяться?

Несложно заметить, что оба проекта реформирования весьма удачно дополняют друг друга, уже хотя бы потому, что нет на свете абсолютно больных людей или абсолютно здоровых. Все мы в той или иной степени больны или здоровы. Но наличие двух проектов самим своим существованием предлагает президенту определиться, в каком состоянии находится вверенное ему учреждение «Россия». Либо надо развивать хирургическое отделение и отделение интенсивной терапии, либо надо оборудовать кабинеты психокоррекции и побольше лекарств со склада завезти, благо что на складе и так их с избытком скопилось. Так что без консилиума не обойтись.

Если предположить, что в настоящее время проект укрупнения российских регионов все еще имеет высокий политический приоритет, то весьма вероятно, что будет выбран проект Козака. И несмотря на то что согласно этому проекту сохраняются такие политические атрибуты власти, как высшее должностное лицо территории или легислатура, в реальности назначенному из Москвы кризис-менеджеру будет намного легче обеспечить интеграцию вверенного ему объекта с другим, более развитым, соседом. В случае же предпочтения проекта фокусного развития страна получает целый ряд экспериментальных площадок, многие из которых со временем могут стать полюсом притяжения ресурсов. В итоге произойдет трансформация российского пространства, которую при сохранении курса на встраивание России в мировое распределение труда определит внешняя конъюнктура.

Что же касается пациентов, то за их судьбу беспокоиться не стоит: им всем обеспечено выздоровление. Если только не реинкарнация. Б