Избирательное правоприменение


Текст | Константин ФОМИН

Возбуждение Генеральной прокуратурой уголовного дела, центральной фигурой которого — правда, пока еще не в качестве обвиняемого — стал бывший председатель российского правительства Михаил Касьянов, безусловно, событие незаурядное: стараниями депутата Госдумы Александра Хинштейна и самой Генпрокуратуры у России появилась реальная возможность по качеству развития демократии занять место невдалеке от Казахстана или Киргизии.

После памятной пресс-конференции заместителя генерального прокурора Владимира Колесникова среди экспертов утвердилось мнение, что действия правоохранительных органов беспрецедентны, поскольку политические фигуры такого уровня ранее уголовно не преследовались. Но это лишь на наших просторах. Достаточно обратиться к казахскому или киргизскому опыту, чтобы увидеть: у бывших премьер-министров шансы стать обвиняемыми высоки.

Судьбы освобожденного беспорядками в Бишкеке Феликса Кулова и скрывающегося в Лондоне Акежана Кажегельдина могут послужить наглядными примерами того, как коротка дистанция от вершин власти до зала суда. И сегодня наибольший интерес вызывает вопрос, чем объясняется активность правоохранительных органов: желанием власть предержащих групп «зачистить» политическое поле от хоть сколько-нибудь самостоятельных политических фигур или же мы имеем дело со спектаклем, где экс-премьеру отводится роль политика-страдальца, который впоследствии так и не сможет составить конкуренции политикам очевидной пропрезидентской ориентации?

Справедливости ради надо сказать, что этой альтернативой не исчерпываются все возможные мотивы деятельности прокуратуры. Да, есть вероятность того, что уголовное дело, равно как и обращение депутата Хинштейна, имеет под собой самую обыкновенную основу — желание установить и наказать виновных в нарушении закона. Однако ряд фактов говорит, что вероятность эта исключительно мала.

Не секрет, что начиная с момента отставки Касьянова уголовному преследованию подверглись лица, находившиеся в близких с ним деловых отношениях. Так, в ноябре 2004 года был арестован Денис Михайлов, считающийся человеком из команды Касьянова. Еще раньше, в конце сентября того же года, возбуждено дело против не менее близкого к Касьянову Сергея Колотухина, ныне вынужденного скрываться за границей.
И хотя сам Касьянов, несмотря на более чем прозрачные намеки Колесникова, вернулся в Россию, более логичным было бы начать следственные действия в то время, когда бывший глава правительства находился в Москве. Все это подтверждает, что мы имеем дело с планомерной операцией, целью которой является не столько восстановление законности, сколько максимальное ослабление политика, попавшего в опалу.

В деле Михаила Касьянова очень много туманного. У кого-то вызывает недоумение выбор момента для придания гласности самого факта ведения следственных действий. Кто-то не понимает, почему Владимир Колесников счел возможным намекнуть на перспективу уголовного преследования непосредственно бывшего премьера, но ни словом не обмолвился о Михаиле Фридмане, тоже воспользовавшегося услугами ФГУП «ВПК-инвест». Наиболее дотошные удивляются, как так могло получиться, что в опубликованном в газете «Московский комсомолец» обращении депутата Александра Хинштейна содержатся, мягко говоря, неточности относительно момента приобретения четой Касьяновых фирмы «Арт-груп», впоследствии ставшей собственником злополучной резиденции «Сосновка-1». Однако в политической и медийно-экспертной элитах сегодня, пожалуй, мало кто сомневается в том, что дело носит заказной характер. И эта же версия становится основной для западных масс-медиа.

Если принять версию о политическом характере преследования Касьянова и попытаться восстановить последовательность событий, то можно заметить, что действия самого Михаила Михайловича вписываются в логику внешнего давления на высшее политическое руководство России. Так, первое появление Касьянова на публике после отставки произошло 24 февраля 2005 года, то есть именно в тот день, когда, как ожидали многие, Джордж Буш устроит в Братиславе «выволочку» Владимиру Путину за «попрание принципов демократии». Тогда Касьянов впервые заявил о собственных политических амбициях и недвусмысленно обозначил свою позицию: основой развития России должны быть демократические ценности в том самом понимании, которое вкладывают в это словосочетание классики либерализма: разделение властей, независимые судебная система и СМИ, защита частной собственности и свободы предпринимательства. В России, по мнению «виновника торжества», всего этого нет, и причиной тому — авторитаризм нынешнего руководства страны.

Для любого наблюдателя выглядит несколько странным выбор момента для подобного рода выступлений. Касьянов совсем не новичок в политике, чтобы не понимать, что его слова могут вызвать резонанс только в том случае, если они будут подкреплены более мощной информационной линией. Смею предположить, что новоиспеченный оппозиционер прекрасно осознавал это и надеялся, что его лыко окажется в строку информационных агентств. Однако выступление экс-премьера осталось сольным.

Сейчас сложно судить, повлияла ли на взгляды Касьянова его зимняя поездка в США, но тем не менее очевидно, что риторика бывшего главы правительства стала удивительным образом напоминать ту, что так охотно используется «заклятыми друзьями» России. Избранная линия была продолжена и несколько месяцев спустя, а именно 19 мая. На своей второй пресс-конференции Касьянов особо упирал на то, что «демократы» должны сплотиться, чтобы противостоять «демонтажу демократических основ Конституции», к которому он отнес изменения в законодательстве, регулирующем порядок избрания депутатов Государственной думы и формирования исполнительной власти регионов страны.

Скорее всего, это лишь совпадение, что за пять дней до описываемого события конгресс США выделил $11,5 млн на «поддержку демократии в Белоруссии». Но вместе с тем бывший премьер-министр приурочил свою пресс-конференцию к подписанию Владимиром Путиным изменений в федеральный закон
«О выборах депутатов Государственной думы». И явным образом слова Касьянова «есть все шансы в
2007—2008 годах сменить власть, если население сочтет нужным» перекликаются со сделанным в тот же день заявлением американского Госдепартамента, в котором внешнеполитическое ведомство США выразило поддержку белорусскому народу в «его стремлении к свободе». Примечательно, что в те же майские дни в Новосибирске Гарри Каспаров, окрыленный задержанием в Берне
4 мая Евгения Адамова, в недавнем прошлом министра атомной энергетики, проводил встречи, на которых также призывал к «демонтажу путинской системы» и к «созданию свободной политической площадки, на которой в 2007—2008 годах смогут пройти свободные выборы».

Итог первой фазы «раскрутки» Касьянова следующий: многие стали называть его имя среди тех, кто может возглавить «демократическую» оппозицию. Более того, хотя сам бывший премьер утверждал, что не намерен ни входить в какую-либо из существующих партий, ни создавать новую, его идеи активно поддержали лидеры СПС. Своими действиями Касьянов фактически предложил себя в качестве претендента на роль кандидата от потенциально объединенной оппозиции. И это не могло не насторожить Кремль, коль скоро «единый кандидат» непременно фигурирует во всех «антиавторитарных» электоральных сценариях, уже реализованных или намеченных к реализации на постсоветском пространстве. В отсутствии таких сценариев и в отношении России нельзя быть уверенным хотя бы потому, что 22 июля сенат США выделил
$85 млн на «программы содействия демократии в России и на программы по развитию политических партий». Да и Белый дом, решивший поменять посла в Москве, не внес тем самым успокоения в умы кремлевских стратегов.

Разумеется, все вышеизложенное не может полностью исключить существования поистине иезуитского закулисного союза Михаила Касьянова и Кремля. Однако эта версия пока выглядит все же не столь правдоподобно. Совершенно справедлив аргумент политолога Алексея Макаркина, утверждающего, что бывший премьер-министр — абсолютно неприемлемая фигура для «силового» крыла президентской администрации. Нескрываемое, даже демонстративное осуждение Касьяновым дела Ходорковского, его сомнения в целесообразности поглощения «Роснефти» «Газпромом» и, наконец, высказанная Леонидом Невзлиным поддержка действий Касьянова — все это делает фигуру бывшего главы правительства не такой уж и привлекательной, чтобы заключать с ним союз. Да и силы либерального лагеря в настоящее время не таковы, чтобы пытаться разрушить его изнутри. Возможно, «отставной» премьер и является фигурой-прикрытием по отношению к кому-либо еще, но существует ли такая причина, что погонит Касьянова в тюрьму? Чужая душа — потемки…

Скорее всего, мы стали свидетелями открытого конфликта. О серьезности намерений сторон говорят как резкие высказывания Касьянова, сделанные им после возвращения в Россию, так и поручение вести «дело Касьянова» следователю Генеральной прокуратуры Владиславу Смирнову, столь «результативно» поработавшему над раскрытием преступлений Невзлина. Примечательно, что и последний, судя по всему, не собирается оставаться в стороне, коль скоро еще в марте сего года заявил о намерении помогать, в том числе и финансами, российским либералам, среди которых назвал и Касьянова. Чем, вероятно, оказал ему медвежью услугу.

В своих оценках электоральных шансов Михаила Касьянова эксперты сегодня на удивление единодушны: ныне гонимый политик устойчиво ассоциируется с ельцинско-семейным периодом правления, а значит, ожидать роста симпатий к нему не приходится. Более того, недавно проведенный социологами ВЦИОМ опрос общественного мнения показывает, что граждане не склонны видеть в скандале исключительно политику. Но граждане в подавляющем большинстве и не думают о «проблеме-2008». Пока не думают. И стоит согласиться с Сергеем Марковым, который полагает, что «грубейшие ошибки правительства, если такие еще будут, могут значительно повысить его [Касьянова] шансы». Естественно, это понимают и в Кремле, а следовательно, высокопоставленного оппозиционера ждут нелегкие времена.

Вся история с неправомерным, по мнению Генеральной прокуратуры, приобретением прав собственности на резиденцию «Сосновка-1» любопытна, конечно же, в первую очередь не тем, как разрешится данный скандал: сегодня коррупция в России — явление столь распространенное, что торжество справедливости в отдельно взятом случае общего положения вещей не изменит. Намного важнее понять, готова ли власть предложить гарантированные правила политической игры или правы те, кто полагает, что для достижения политических целей все средства хороши. И дело здесь не в какой-то ущербности российской демократии и не в особенностях нашей судебной системы, коих немало. Государство как было, так и остается аппаратом принуждения, инструментом, с помощью которого власть предержащие группы пытаются сохранить свое доминирующее положение.

Возможно, кому-то аналогия и покажется легкомысленной, но подчеркнуто избирательное применение право-охранительных органов в отношении отдельных политиков не многим отличается от хулиганского удара шахматной доской по голове гроссмейстера — это настолько же своенравно и за рамками каких-либо общепринятых норм. Обычно так поступают, когда сама игра вызывает раздражение. Не говоря уж о противниках… Б