Геннадий КОНСТАНТИНОВ: мы все еще ценим труд, а нужно ценить эффективность


Беседу вела Агунда АЛБОРОВА

Условия, в которых существует бизнес в нашей стране, меняются по мере его развития. Этот факт констатируют многие аналитики, подчеркивая, что российскому бизнесу в целом и менталитету отечественных предпринимателей в частности присуща определенная национальная специфика. О том, каковы тенденции развития и нерешенные проблемы нашего бизнеса, рассказывает директор Центра корпоративного управления Высшей школы экономики Геннадий Константинов.

— Геннадий Константинович, какие, на ваш взгляд, черты характерны для современных российских предпринимателей?

— Россиянам больше, чем кому бы то ни было, свойственно задумываться о смысле происходящего, говорим ли мы о поисках смысла жизни или о поисках смысла бизнеса. Сейчас отечественный бизнес подошел к такому уровню развития, когда предприниматели все чаще задаются вопросами: «В чем смысл моего дела? Что дальше?»

В России предприниматели ощущают себя богатыми значительно раньше, чем в других странах: им надо гораздо меньше денег для того, чтобы почувствовать себя богатыми. Следом возникает вопрос о более глубоком смысле их деятельности, новых перспективах, более полной самореализации. С этой точки зрения предприниматели в России сейчас активно ищут эффективное сочетание стиля жизни и стиля бизнеса. Это интересное и, на мой взгляд, очень положительное свойство.

Не надо доказывать, что темпы развития бизнеса во всем мире растут, — все меняется очень быстро. То, что бо2льшая часть российского бизнеса находится в общемировом ритме, безусловно, может расцениваться как позитив.

— Вы преподаете теорию управления и наверняка следите за новыми тенденциями в области менеджмента. Какие из них привлекают ваше внимание сейчас?

— Одна из любопытных тенденций, присущих в настоящее время нашему бизнесу, состоит в так называемом реэкспорте американского менеджмента. Поясню. В 90-х годах происходил экспорт в Россию американского бизнес-образования. И по сей день влияние образовательной среды США на отечественное бизнес-обучение огромно. Это имеет свои положительные стороны, прогресс в подготовке квалифицированных российских менеджеров очевиден.

Но дальше получилось следующее: уровень их квалификации уже достаточно высок, а уровень заработной платы с точки зрения общемировых стандартов остается низким. И оказалось, что для нашего высокопрофессионального менеджмента становятся привлекательными те ниши в бизнесе, которые не интересны американским менеджерам с хорошим образованием.

Здесь показателен пример «Северстали», где произошел классический реэкспорт американских знаний в области менеджмента в американскую же среду. После покупки американской металлургической компании российские менеджеры «Северстали» проделали огромную качественную, с точки зрения менеджмента, работу и добились эффективного вывода компании из кризиса. Считаю, этот процесс будет продолжаться в самых различных отраслях экономики.

В то же время существует и другая важная, на мой взгляд, тенденция. Я знаю многих людей, которые, получив отличное бизнес-образование за рубежом, хотели бы вернуться и работать в России. Но на мировом кадровом рынке им готовы платить гораздо большие деньги, чем здесь. В результате мы теряем этих профессионалов.

— Какие проблемы, на ваш взгляд, являются для нашего бизнеса критичными, тормозящими его развитие?

— Я бы выделил серьезную базовую проблему, решению которой практически не уделяется внимания. Для экономического роста нам необходимо форсированными темпами развивать мобильность кадров.

Многие компании устанавливают низкую заработную плату своим сотрудникам только потому, что у человека, по их мнению, просто нет иного выбора. Теоретически, если у него высокая квалификация, он может найти более высокооплачиваемую работу. Но на самом деле не всегда удается переместиться туда, где такая работа есть.

У нас до сих пор действует советский менталитет «лагерной» привязки человека к месту жительства. Некоторые предприятия отчаянно нуждаются в квалифицированных кадрах, они даже ищут их в других городах, но издержки по перемещению остаются очень высокими. Выход только один: необходимо как можно скорее отменить все ограничения, снижающие кадровую мобильность. Ее отсутствие – важнейший фактор, который тормозит развитие бизнеса в целом.

Еще один отрицательный фактор — ненормально функционирующий рынок недвижимости. Он все еще остается неконкурентным, цены на нем по-прежнему устанавливаются произвольно. Проблема создания цивилизованного жилищного рынка напрямую связана с мобильностью кадров. А без последней высокой эффективности труда не будет никогда.

— В последнее время в обществе то и дело обсуждается проблема утечки капитала из страны. Это тоже один из критичных факторов, мешающих развитию бизнеса?

— Меня удивляет методично создаваемый и поддерживаемый в общественном сознании стереотип или даже миф о том, что капитал из нашей страны «утекает». С точки зрения экономической, это заблуждение. Капитал прописки не имеет. Даже если он находится в офшорной зоне, вовсе не значит, что он не работает здесь. И рассуждения о том, что человек, заработавший себе состояние в России, не имеет права уезжать из страны и делать бизнес где-то еще, тоже, мягко говоря, несостоятельны.

Во всем мире идут процессы глобализации бизнеса, а мы заявляем: «Давайте защищать наши сетевые магазины, потому что придут чужие и нас разорят».

Еще один наглядный пример. Есть АВТОВАЗ — национальная автомобилестроительная компания. На наш рынок приходит японская компания Toyota — 10 тыс. автомобилей в год планируется выпускать под Санкт-Петербургом. И все твердят: «Надо защищать отечественного производителя и национальный капитал, потому что у нас возникнет ужасная ситуация». А в чем ее ужас? Рабочие места будут созданы, скорее всего, на работу возьмут тех же специалистов из АВТОВАЗа, рынок будет создан, новые технологии внедрены. Что здесь ужасного?

Да, АВТОВАЗ может не выдержать конкуренции. Но отсюда не следует, что государство должно помогать неэффективному в настоящий момент предприятию — это черная дыра, в которую можно вкладывать бесконечно. Такие компании надо грамотно закрывать, помогая не их нынешним владельцам, а персоналу в поисках работы. Думаю, что рано или поздно такой подход все же возобладает. Потому что иначе экономический потенциал страны окажется разрушен.

Бессмысленно создавать искусственные ограничения, а у нас их все еще достаточно в виде различных административных барьеров. Это социальный пережиток. Уберите барьеры, прекратите поддерживать бестолковые предприятия — и вся экономическая система станет потрясающе эффективной.

— Готов ли, на ваш взгляд, отечественный бизнес к вступлению в ВТО?

— Во вступлении в ВТО нет никакой трагедии для нашего бизнеса. Будет очередное перераспределение капитала: кто-то станет беднее, кто-то — богаче. Это давно известная суть конкуренции и всех капиталистических отношений.

— Можно ли как-то предсказать, что произойдет с нашей экономикой и бизнесом после присоединения к ВТО? Ведь, скорее всего, это случится достаточно скоро?

— Вопрос о членстве во Всемирной торговой организации может быть решен в течение года. Рассуждения о том, что после вхождения в ВТО нашу страну ждут глобальные экономические потрясения, не совсем правомерны. Отношение к вступлению в ВТО в России мне напоминает конец 80-х годов, когда в обществе и в СМИ всерьез обсуждалась возможность голода в масштабах всей страны при переходе к рыночным отношениям. Это сейчас кажется смешным, а тогда…

Почему боятся присоединения к ВТО? Каждый, кто говорит: «Они придут, и мы проиграем», на самом деле объявляет во всеуслышание: «Я слабак, я не способен конкурировать». Фактор социального страха перед вступлением в ВТО можно объяснить вот как: очень многие понимают, что им придется пойти на серьезные изменения в своем бизнесе для того, чтобы иметь возможность выжить в новых экономических условиях. Но не все к этому готовы и не все этого хотят.

— А в чем должны заключаться изменения?

— Вступление в ВТО потребует от бизнеса устойчивой эффективности. Она возможна только при условии оптимизации бизнес-процессов. У нас никто этим всерьез не занимается, поэтому многие бизнесы малоэффективны. И никакой трагедии не будет в том, что кто-то после вступления выиграет — те, кто уже сейчас работает над правильной организацией своих бизнес-процессов, — а кто-то будет вынужден прекратить свою деятельность.

— Некоторые экономисты предрекают увеличение безработицы после вступления в ВТО. Вы согласны с таким мнением?

— Дело в том, что уже сейчас в стране существует так называемая скрытая безработица. Там, где должен работать один человек и получать хороший оклад, у нас — десять, и каждый получает мизерную зарплату. Мы все еще являемся заложниками устаревшего социалистического подхода: «Давайте будем дружно работать и все, что зарабатываем, делить на всех».

Мы все еще ценим труд, а нужно ценить эффективность. Достичь высокой эффективности без мобильности и гибкости сегодня невозможно. Это касается в значительной мере и гибкости интеллектуальной. Поэтому выход один: вместо того чтобы паниковать, надо становиться более сильными.

Мне кажется странной чрезмерно негативная оценка нашего прошлого и будущего. Наше прошлое во многом позитивно. А нынешний российский социум никак не может понять, что перераспределение собственности всегда, во все времена — дело рискованное и опасное.

Те, кто зарабатывал капитал в 90-х годах, шли на серьезные персональные риски. Ведь экономические законы никто не отменял: чем выше риски, тем выше доходы. Люди, которые не могли или не хотели идти на такие шаги в то время, сейчас не вправе возмущаться сложившейся ситуацией, потому что они выбрали отсутствие рисков и соответственно ничего взамен не получили. Это справедливо и нормально. Потому что это рынок. И в своей нынешней стадии развития он, кстати, дает возможность практически каждому пробовать силы в собственном деле.