Шлейф проблем континентального шельфа


Текст | Леонтий Букштейн

Уменьшение запасов нефти в континентальной части суши делает актуальным разработку шельфа, который у нас, оказывается, не менее богат углеводородным сырьем.

Проблемы шельфа в России начали решать почти 100 лет тому назад, когда в 1916 году Министерство иностранных дел Российской империи определило статус земель и островов, расположенных в арктической зоне, прилегающей к Арктическому побережью России. Одним из законодательных актов начала 20-х годов, уже при советской власти, территорией страны объявлялись все как открытые, так и могущие быть открытыми в дальнейшем земли и острова, не составлявшие к моменту его опубликования территории каких-либо иностранных государств, расположенные в Северном Ледовитом океане к северу от побережья России до Северного полюса.

И все бы, казалось, хорошо — принадлежность России этих территорий до сих пор еще официально не оспаривалась ни одной из стран, — но тут есть одно большое «но»: эта норма не нашла подтверждения в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. В то же время принято, что линии, обозначающие боковые пределы полярных секторов, не признаются государственными границами. Отсюда вывод: любое государство имеет право на разработку полярных природных ресурсов. Оно может подать в ООН и иные международные организации заявку на разработку ресурсов морского шельфа. России же, как подписанту Конвенции по морскому праву 1982 года, учитывая повышение интереса других стран к ее арктическому сектору, необходимо своевременно разработать правовые обоснования претензий Российской Федерации на свою арктическую зону.

В чем тут загвоздка? Конвенция 1982 года предусматривает 200-мильную зону континентального шельфа, исчисляемую от исходных линий, от которых ведется отсчет ширины территориальных вод лишь тогда, когда внешняя граница подводной окраины материка не простирается на такое расстояние. Поэтому Россия должна еще доказать, что шельф Северного Ледовитого океана является продолжением Сибирской континентальной платформы. Тогда можно будет использовать нормы конвенции, предусматривающие в данном случае выведение внешней границы континентального шельфа за 200-мильную зону. При таком варианте конвенция устанавливает 350-мильную зону. Затем нужно будет зарегистрировать в ООН и международном органе по морскому дну свою безусловную юрисдикцию над российским арктическим пространством, права по его использованию и освоению. Столь подробное разъяснение сути казусов с континентальным шельфом необходимо именно сейчас, когда мы говорим и пишем о шельфе как о безусловной части территории России. Но все это еще предстоит доказать и юридически оформить.

В 1997 году решением 132 стран была организована Комиссия по границам континентального шельфа, которая должна рассмотреть заявку относительно признания прав России на 1,2 млн кв. км дна северных морей. Можно не сомневаться, что процесс этот окажется долгим и трудным. Только в 2002 году создан прецедент и вопреки сопротивлению ряда стран Россия подала-таки в соответствующую комиссию ООН заявку о границах своего континентального шельфа. Цена же вопроса — будущее России, ее обеспеченность полезными природными ископаемыми, топливом и энергией.

Что лежит на дне и под ним

России нужно ежегодно добывать 500—600 млн т нефти. Это в соответствии с сегодняшними потребностями, в том числе и экспортными. Известные нефтяные районы континентальной части страны в большинстве своем вступают в стадию снижения добычи, и до тех пор, пока не будут открыты и разработаны новые нефтеносные провинции на континенте, единственной перспективой остаются шельфы. Потенциальные запасы нефти и газа на российских континентальных шельфах несравнимы с запасами на континенте и оцениваются в 90—100 млрд т в переводе на нефтяной эквивалент. На сегодня технически доступные ресурсы нефти составляют чуть более 9 млрд т., примерно половина из них рентабельны, а 20% — высокорентабельны. Это свыше 1 млрд т. Напомним, что в настоящее время это двухлетняя добыча на континенте России. А дальше идут так называемые нормально рентабельные ресурсы второго эшелона освоения шельфов, которых насчитали вдвое больше, до 2 млрд т. Нерентабельные запасы, требующие принципиально новых технологических решений добычи, определены в объеме 4 млрд т. Технически доступные ресурсы газа оцениваются в 47 трлн куб. м. Около половины из них рентабельны.

Итоги шельфовых работ на всех морях таковы: запасы осваиваемых там месторождений составляют около 3,6% от всех запасов промышленных категорий в нефтяном эквиваленте. Это оценки Всероссийского научно-исследовательского института геологии и минеральных ресурсов мирового океана (ВНИИокеангеология). Его же специалистами установлена средняя плотность извлекаемых ресурсов: 20—25 тыс. т на 1 кв. км продуктивной площади. Из выявленных 800 локальных структур 130 подготовлены к глубокому бурению. Здесь речь идет далеко не обо всех шельфах России: восточные арктические моря считаются практически неизученными.

Любой специалист по геологоразведке скажет, что данные эти неполные и всего объема богатств, размещенных под арктическим и иными шельфами, не знает точно никто. Да и как они могут быть полными, если сейчас, в XXI веке, на 62% площадей Баренцева, Печорского и Карского морей не пробурено ни одной скважины, на континентальном шельфе бурится по одной разведочной скважине в год?! А ведь здесь есть и такие уникальные вещества, как газогидраты, о которых сегодня знает только узкий круг специалистов и которые, подбери человечество к ним необходимый технологический процесс, могут стать источником энергии на многие десятилетия.

Богат арктический шельф запасами и других полезных ископаемых: угля, золота, меди, никеля, олова, платины, марганца
и т. д. Из всего этого многообразия сегодня разрабатываются только месторождения угля на архипелаге Шпицберген и золота на острове Большевик (Северная Земля). Перспективы даже у таких «трудных» районов неплохие: спрос на стратегическое дефицитное сырье континентального шельфа будет расти.

Пора, мой друг, пора…

Теперь о самом дорогом. О времени. После открытия нефти Западной Сибири добыча здесь достигла существенных объемов лишь спустя 20 лет. Можно представить себе, сколько десятилетий уйдет на «раскрутку» шельфовых месторождений. Только подготовительные процедуры, по прогнозам, займут пять лет. Затем еще десять лет — на создание инфраструктуры и обустройство месторождений. Таким образом, если работы развернуть прямо с завтрашнего дня (что совсем уж нереально), серьезной альтернативой континентальным месторождениям шельф России станет не раньше 2030 года. То есть реальные сроки широкомасштабной добычи на шельфе относятся к середине столетия. Что будет к тому времени с месторождениями Западной и Восточной Сибири, севера страны и другими, можно только предполагать, но прогнозы не везде утешительны. Кроме того, следует учитывать безусловные перспективы увеличения спроса на нефть и газ, а также дальнейшего роста себестоимости добываемых тонн и кубометров. И хотя ученые предрекают освоение к 2030 году новых источников энергии, таких как газогидраты, но это потребует столь же значительных усилий и инвестиций, как и освоение арктического шельфа.

Тем не менее на фоне озадачивающего подсчета затрат времени и средств прорисовываются, помимо выгод от самой добычи, и другие полезные моменты. Например, выход на шельф — это вывод многих отраслей промышленности в режим устойчивого развития, прогрессирующего производства, повышение занятости населения. Судя по опыту Северной Европы, на одного занятого в добывающей промышленности на море приходится до 12 человек в смежных отраслях промышленности на суше. Это очень актуально для нашей страны, где миллионы рабочих и специалистов из бывшей «оборонки» так и не нашли себя в новых условиях, их трудовой потенциал, знания и опыт используются не по назначению. Да и новым поколениям российских трудящихся не помешают гарантированная занятость и приличная заработная плата.

Специалисты ставят и такую задачу, как выработка принципиально новых конструктивных решений для строительства надводных и подводных установок для разведочного и эксплуатационного бурения скважин, а также для создания стационарных объектов нефтегазодобычи: из-за тяжелых льдов в северных морях строить на материке, а затем транспортировать в море громоздкие сооружения, скорее всего, не удастся. Значит, их нужно будет возводить на месте. А это совершенно иной уровень технических и технологических решений. За границей они уже реализуются. На месторождениях Кайстер и Мардок в южной части Северного моря добычу в так называемом безлюдном режиме ведут компании TotalFinaElf и Conoco Philips. Процессы здесь полностью автоматизированы и контролируются системами дистанционного управления с берегового терминала через спутники связи. Газ по подводному трубопроводу перегоняется за 180 км на газовый терминал Тедлторп (Conoco Philips) в Англии, с которого и осуществляется управление всей системой. Как говорится в известной телепередаче, а нам слабо?

Уже сегодня в суммарной мировой добыче углеводородного сырья треть приходится на дно морей. Догадайтесь, какое место принадлежит здесь России? Мягко говоря, не первое и не второе. В то же время иностранным инвесторам, чтобы заключить в России соглашение о разделе продукции (СРП) и приступить к работам на шельфе, нужно два-три года хождений по бюрократическим инстанциям. В частности, из-за этого российский шельф остается практически нетронутым. Оптимисты могут порадоваться такому «запасу», хранящемуся под надежными замками да еще и на морской глубине. Но в силу обстоятельств, изложенных выше, пора подбирать ключи и к этим кладовым.

На шельфе заборов нет…

Допустим, что все проблемы решены, секторы в Арктике проведены, добыча нефти и газа идет полным ходом. Как и при всяком вскрытии подземных горизонтов, встает вопрос об экологии. А поскольку речь идет о морском дне и о самом море, то такой вопрос встает особенно остро. Что осложняет экологическую безопасность российской Арктики, как и Арктического региона в целом? Первое — недостаточная изученность особенностей функционирования сложной технической системы нефтегазовых промыслов в экстремальных природных условиях Арктики.

Добавьте сюда слабую изученность районов арктического шельфа с гидрографической точки зрения применительно к задачам обеспечения безопасности мореплавания. Затем — высокий уровень требований к экологической безопасности при эксплуатации нефтегазовых комплексов, находящихся в районах интенсивного судоходства и рыболовства. С учетом этого в прежние годы были подготовлены проекты федеральных законов «Об арктической зоне Российской Федерации» и «Об обеспечении экологической безопасности арктической зоны РФ», а также Национальный план действий «Защита морей Арктического региона от антропогенного загрязнения». Их разработка стала следствием осуществления Региональной программы действий по защите морской среды от загрязнения в результате антропогенной деятельности, реализации Федеральной целевой программы «Мировой океан», включающей подпрограмму «Освоение и использование Арктики».

Проблема освоения континентального шельфа затрагивает общенациональные интересы России, а потому специалисты настойчиво призывают к принятию концепции рационального освоения природных ресурсов арктических морей и прилегающих районов суши. Очевидно, что эти идеи найдут отражение в новом законе
«О недрах», обсуждение которого не прекращается уже несколько лет и принятие которого, кажется, уже вполне реально.