Михаил ШАХРАМАНЬЯН: что можно противопоставить стихии?


Беседу вел Владимир Киселев

Близится к завершению работа над федеральной целевой программой «Снижение рисков и смягчение последствий чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера в Российской Федерации». Один из ее создателей — Михаил Шахраманьян, член Научного совета Совета безопасности РФ, директор Агентства СНГ по мониторингу и прогнозированию чрезвычайных ситуаций, доктор технических наук.

— Михаил Андроникович, расскажите, пожалуйста, о результатах работы над программой. Уже, наверное, можно дать предварительные оценки ее эффективности?

— Впервые в России появилась карта с обозначением всех видов риска для жизни в любой точке страны. Учтена вероятность наводнений, пожаров, землетрясений, химических и радиационных выбросов и т. д. Выделены зоны с повышенной степенью опасности. По сути это схемы, сценарии возможного развития ситуации при том или ином происшествии. Они позволяют заблаговременно разработать модель поведения, предусмотреть меры по предотвращению катастроф или максимальному смягчению их последствий.

— Чего нам ждать в 2005 году с точки зрения чрезвычайных ситуаций?

— 2005 год по масштабам катастроф вряд ли будет принципиально отличаться от минувшего года, для этого нет предпосылок. Природные процессы обещают больше разрушительных последствий, чем техногенные происшествия. Если принять концепцию потепления климата, то в зоне вечной мерзлоты — а она в России ой какая! — неизбежно начнет оттаивать и проседать грунт, выделяться в усиленных концентрациях находящийся там метан, будут деформироваться несущие конструкции, что чревато обрушением зданий, технических сооружений и прочими неприятностями.

— Каким регионам следует поостеречься в первую очередь?

— В последнее десятилетие опасные природные явления и процессы повторяются с регулярностью, не отмечавшейся раньше. В этом году прогнозируются чрезвычайные ситуации в Краснодарском, Приморском и Ставропольском краях, в Ленинградской, Нижегородской, Томской, Читинской и Сахалинской областях. Есть данные о том, что лидерами 2005 года по природным катаклизмам станут Южный и Дальневосточный федеральные округа.

По прогнозу МЧС, а он составляется ежегодно, Москве и Петербургскому региону (в том числе и самому Санкт-Петербургу) предстоит пережить по 50—70 техногенных катастроф, Московской и Нижегородской областям — по 40—50. Наибольшее число пострадавших в результате техногенных ЧС ожидается при авариях коммунальных систем жизнеобеспечения (60—65%), пожарах в жилом секторе и на промышленных объектах (20—30%). Серьезная угроза обрушения зданий и сооружений характерна для Кемеровской, Иркутской и Астраханской областей.

Сложная обстановка складывается в Самарской области в районе Жигулевской ГЭС (Куйбышевский гидроузел). Там активизируются оползневые процессы. Из-за них до опасного предела деформируются жилые дома.

— По данным МЧС, в начале нового века износ станочного парка в стране составлял 70%, на железных дорогах — 55,3%, в нефтехимии — 80%, далее в том же духе. Пик выхода из строя оборудования и технических сооружений ожидался в 2003 году. Как бы вы оценили ситуацию сегодня?

— Понятие «пик выхода из строя» достаточно условное. Если бы изношенные станки, оборудование, магистральные трубопроводы работали на полную мощность, все посыпалось бы валом. Но многие предприятия загружены частично, а то и вовсе стоят. Как ни парадоксально, пока это к лучшему.

В то же время есть производства, которые модернизируются, ветхая техника на них обновляется. В том числе и на основе наших рекомендаций по поводу возможных аварий и анализа их причин. Опять же, есть такое понятие, как остаточный ресурс долговечности. Но здесь надо четко осознавать: если износ оборудования приближается к 90%, система приходит в неустойчивое состояние. Малейшее воздействие грозит привести к массовым нарушениям, и дело закончится крупной техногенной катастрофой.

К критической черте в отдельных отраслях мы подошли вплотную. По сообщению Минпромнауки, износ станочного парка и других видов технического оборудования в России составляет более 85%. Ни подтвердить, ни опровергнуть эти данные пока не могу. Соответствующие цифры появятся уже скоро, когда МЧС закончит работу над госдокладом по защите населения.

— Насколько техногенным катастрофам могут быть подвержены транспортные средства и артерии, в частности железнодорожные?

— Количество железнодорожных катастроф у нас — тьфу-тьфу! — по сравнению с началом 90-х годов резко уменьшилось. Если брать в расчет те из них, что связаны с неправильной эксплуатацией транспорта. Вывод очевиден: МПС своевременно приняло должные меры, ныне работа продолжается «Российскими железными дорогами». В этом отношении железнодорожная отрасль — одна из наиболее благополучных.

Что касается авиации, там уже с середины 90-х ведутся разговоры о необходимости обновления парка. Но отечественной промышленности до сих пор не по силам построить нужное количество самолетов, а на закупки за границей не хватает средств. Авиационные перевозки сокращаются не только из-за дороговизны авиабилетов, особенно в регионах. Масштабы явления проясняет такой факт: в 1991 году в Красноярском крае было 226 аэропортов, сейчас осталось меньше 60.

— Вернемся к природным катаклизмам. Почему, по-вашему, во время недавних трагических событий в Юго-Восточной Азии бездействовала служба оповещения? До Индии и Шри-Ланки цунами шло два часа, до Африки — того дольше. Что помешало хотя бы попытаться предупредить людей о приближающейся опасности?

— Ни одна из пострадавших стран предупреждения о стремительно надвигающейся беде не получила. Хотя сейсмологи, в том числе и российские, зафиксировали мощнейшее землетрясение на дне Индийского океана, его энергия превышала силу взрыва сброшенной на Хиросиму атомной бомбы в 9,5 тыс. раз. Информацию оперативно отправили в соответствующий центр ООН. Снимки гигантской волны, переданные с орбитального спутника, американские метеорологи имели уже через 15 минут после зарождения цунами. Но в Юго-Восточной Азии — густонаселенной, переполненной отдыхающими, сейсмо- и цунамиопасной — не существует региональной системы оповещения об опасности, а ведь такие системы давно и успешно действуют по всему миру. Эту сугубо техническую задачу в свое время не решили, посчитали, наверное, что дорого…

— В России крупнейшее из цунами зафиксировано на тихоокеанском побережье: высота волны достигала 70 м.

— Насчет высоты волны мне сказать трудно, но известно, что Камчатку и Сахалин трясет нередко. Этой зимой в Авачинском заливе произошло землетрясение силой 5,5 балла, его затухающее эхо дошло до Петропавловска-Камчатского. К счастью, обошлось без жертв и разрушений. Однако далеко не каждое землетрясение в океане завершается цунами. Его способен вызвать лишь мощный вертикальный толчок.

Что можно противопоставить стихии? Только расчет и знания. Специалисты нашего агентства разного рода катастрофы и стихийные бедствия предсказывают с вероятностью до 80%.

— И что будет, если такой толчок еще раз случится?

— В районе действуют специальные сейсмические станции. Рассчитано время движения волны, известны зоны, способные «уйти» под цунами. Система оповещения достаточно отработана, как и порядок эвакуации. Что подтвердили проведенные недавно на Камчатке учения.

Но из раза в раз повторяется одно и то же: даже в чрезвычайных условиях люди не хотят эвакуироваться. А силой их не увезешь, нет такого права… У россиян в массе своей не развито так называемое рисковое мышление, позволяющее понимать степень опасности. Они полагаются на извечный авось, не приучены задумываться о вероятных последствиях своих действий либо бездействия.

Пару лет назад на Кубани больших бед натворило наводнение, погибли люди. Хотя об ожидающихся мощных ливнях и о том, чем они грозят, предупреждали загодя. Местное радио непрестанно твердило о надвигающейся опасности. Но мало ли о чем говорит радио? Народ приехал к морю загорать, и не было силы, способной убрать отдыхающих с пляжей, которые потом смыло вместе с ними водяным валом, хлынувшим из Верхнекубанского водохранилища.

В стране периодическому затоплению подвержена территория общей площадью 40 тыс. кв. км. Однако сплошь и рядом в поймах рек ведется строительство — где-то неучтенное, где-то за взятки. А после того как в половодье эти коттеджи заливает по самые крыши, их владельцы начинают просить, требовать помощи от государства. И снова отстраиваются на том же месте.

— Готовы ли к подобному в российских регионах, растут ли возможности защищаться от крайних проявлений природы?

— Должны расти. Для этого, в частности, принимаются соответствующие нормативно-правовые документы.

— Так как все же: должны или растут?

— В последнее время наблюдается положительная динамика, пусть и не в той мере, в какой бы нам хотелось. Многое здесь зависит от местной власти, от ее грамотности в вопросах безопасности, от количества средств и готовности заниматься превентивными мерами.

У нас уже научились хорошо определять степень опасности циклических природных процессов. Известно время, когда их ждать, и районы, где, как правило, ежегодно происходят наводнения, лесные пожары, штормы, тайфуны. Выявлены закономерности и в возникновении техногенных катастроф, а их в стране ежегодно случается около 450. Но что можно сделать, если, например, по многострадальному Ленску, который раз за разом смывало, составлялись и отправлялись прогнозы, а в Якутии, читая их, палец о палец не удосужились ударить? Нельзя больше позволять себе роскошь избирать на ответственные должности некомпетентных людей.

— Теперь на ответственные должности назначают.

— Пора сделать следующий шаг: перед утверждением кандидата в губернаторы законодательным собранием обязать его пройти тесты на знания в области защиты населения и окружающей среды. А депутаты, ознакомившись с их результатом, должны решить, можно ли доверить этому человеку сохранность жизней и имущества в регионе.

После того как карта, фиксирующая все виды рисков, — о ней я уже говорил — пройдет утверждение в правительстве, обретет статус документа, обязательного к исполнению, можно будет не только взывать к здравому смыслу и совести руководителей всех рангов, но и спрашивать с них по полной программе за бездействие.

— Чем способна помочь геоинформационная система «Экстремум», разработанная для оперативного прогнозирования последствий чрезвычайных ситуаций в любой точке планеты?

— Система рассчитана на выработку эффективных сценариев при землетрясениях для спасения тех, кто остался под обломками зданий. Имея электронную карту земного шара, выполненную с помощью космической фотосъемки, по высоте отбрасываемой постройкой тени в интересующем нас районе определяем тип конструкции, количество этажей, плотность заселения.

Далее, на основе теоретико-математического моделирования можем быстро и достаточно точно установить число людей под завалами, сколько из них живы и что требуется для срочного извлечения. Система действует уже пять лет. Наша информация передается в 22 страны по 48 электронным адресам. Она размещена на сайте ООН. За все время не было ни одного сбоя. По оценкам экспертов, с помощью «Экстремума» удается спасти до 40% людей, обреченных на гибель.

— Знаю, что за рубежом весьма востребована и ваша лаборатория по диагностике состояния зданий. Особенно после летних наводнений 2002 года в Европе, повредивших фундаменты сотен домов. Эти уникальные технологии применяются в России?

— Действительно, система по выявлению недостатков строительных сооружений получила общеевропейское признание. Обследованы уже более 1 тыс. объектов, особенно много — в Германии, Турции, Греции. В России она активно используется в Москве и Питере, где наблюдается строительный бум, а также в Сибири и на Дальнем Востоке. Вроде, грех жаловаться. Но я считаю, пришла пора вводить сертификаты безопасности на каждое сооружение и жилой дом и вручать их жильцам. Особых сложностей здесь нет: снятие параметров занимает два-три часа, обработка данных — два-три дня. Если бы к нашим специалистам своевременно обратились строители или хозяева московского «Трансвааль-парка», трагедии можно было избежать.

— То есть универсальный способ предупреждения многих катастроф найден?

— Не надо обольщаться. Не получится предупреждать ЧП без дальнейших передовых разработок. И они есть. Например, малогабаритный аппарат по дистанционному подводному исследованию гидросооружений, способный заменить несколько водолазов и выполнить работу быстрее и качественнее. Проводим научно-исследовательские эксперименты по управлению погодой с помощью генераторов. Разогнать в аэропорту густой туман, «убрать» снег с подъездных путей и оборудования железнодорожной станции и высыпать его на поля — реально.

Уверен, в сфере высоких технологий Россия просто обязана стать центром притяжения стран СНГ. Это поднимет на качественно новый уровень степень интеграции, не все ж на энергоносители и транзит уповать…