Искусство политической икебаны


Текст | Александр Волков

То, что происходит сейчас на просторах СНГ, конечно, очень серьезно и значимо для России. И все же, думается, восприятие событий несколько экзальтированно, порой даже
истерично.

Все рассматривается как угроза нашей стране, даже осознанное противодействие ее успешному развитию: «реализация международного заговора», «на территории Таджикистана, Узбекистана, Киргизии возникнет агрессивное исламское государство»… Некую «ось зла» усматривают и на западных рубежах страны. На самом деле в некоторых соседних странах люди сейчас решают прежде всего собственные проблемы, хотя вопросы отношений с Россией могут тоже затрагиваться.

Вспомним: процесс трансформации общества на территории бывшего Советского Союза проходил неравномерно. У одних что-то уже завершилось, у других только начинается или даже не начиналось. Так вот, в ряде стран движения масс сметают бывшую партноменклатуру, развалившую СССР. Править по-новому она не сумела, продолжала опираться главным образом на привычные авторитарные методы. И в каждой из этих стран уже сформировался новый или относительно новый политический класс, конкурент старой политической элиты. Во всяком случае, у новых или относительно новых политиков возникли собственные социальные притязания и претензии к тем, кто занимает во власти высшие посты. Претензии, заметим, достаточно обоснованные. Улучшений в своем положении люди безрезультатно ждали год за годом.

Кроме того, после «революции роз» (зажатых в кулаках крепких молодых парней) пошла уже и некоторая цепная реакция, или, как ее еще называют, «политическая инфекция». Открылся пролом в, казалось, надежной стене, и обнаружилось, что и в XXI веке можно решать политические проблемы на улице, и время революций, переворотов вовсе еще не прошло.

Трое против одного

У нас, в России, все немного иначе. Пройдено уже несколько этапов перемен: Горбачев, Ельцин, Путин — каждый со своей концепцией, хотя и не всегда целостной, проясненной, складной. С уходом первых двух руководителей страны сменились и целые рати, даже поколения, политиков и чиновников. Смены состава случались и внутри периодов правления, и тоже не всегда мирно. В отличие от нас у некоторых из соседей долго правили одни и те же люди. Как прежде в ЦК компартий союзных республик и обкомах, сидели в высоких креслах помногу лет. Например, Акаев правил почти 15 лет, а с ним и его рать. Не говорю уж о «долгоиграющем» Шеварднадзе. По-моему, на очереди еще кое-кто из старой партийно-советской номенклатуры. Если посмотреть прессу соседних стран, то обнаруживаешь частое повторение, словно заклинание, одной фразы: «У нас такого не случится» — в близких к властям печатных органах. В оппозиционных изданиях — иное утверждение: «Следующая страна — наша».

Здесь, в России, и в самом деле ход событий был другим, но и нам эти «цветные революции» — серьезнейшее предупреждение, особенно по поводу авторитаризма. Как видим, он даже в Азии не выдерживает напора жизни.

По моему мнению, наблюдаемые нами процессы в основе своей, в содержании своем позитивны, являются развитием демократических перемен. Но протекают в опасной и болезненной форме. В Киргизии даже с серьезными погромами. Они же в дальнейшем могут порождать нежелательные альтернативы. Основной вопрос — не вернутся ли новые руководители к старым методам управления? Особенно при столкновении с трудностями. А также — не возникнет ли в их среде, а затем и в народе серьезный раскол? Предпосылки для этого существуют. Скажем, в Украине, упрощенно говоря, противостояние Восток — Запад и соответственная ориентация, даже менталитет. А в Киргизии — противостояние Север — Юг. Но вовсе не обязательно, что они реализуются, многое зависит как раз от мудрости и профессионализма новых руководителей.

Однако почему позитивное содержание происходящего материализуется в нежелательных, можно сказать, нецивилизованных формах? Да просто потому, что авторитарная власть перекрывает кислород нормальному демократическому процессу. Использование административного ресурса (как элегантно мы стали называть злоупотребление служебным положением, по сути преступное!), фальсификация результатов выборов, подавление оппозиции всеми средствами, ограничение информации и критики в СМИ — все это вызов гражданам. Порой он и превращается в буквальный вызов на улицы.

Можно и так

Способствовать поиску лучших решений и реализации лучших альтернатив теоретически могла бы Россия. Но требуются некоторые условия. Прежде всего — поменьше бы панических и недоброжелательных выкриков и окриков, побольше — глубокого изучения происходящего, а также возможностей умелого и деликатного воздействия на положение вещей. Ведь мы то констатируем, что события у соседей оказались для нас неожиданными, то крайне неудачно в них вмешиваемся. В этом смысле представляется очень полезной инициатива Российской академии наук: на собрании ее президиума было объявлено о создании на базе Института международных экономических и политических исследований РАН Центра проблем интеграции.
В число его задач входит формирование информационно-аналитической базы по проблемам интеграции на пространстве бывшего СССР, выработка рекомендаций для наднациональных органов, органов исполнительной и законодательной власти РФ, российских и зарубежных коммерческих структур, по интеграции России в мировую экономику.

Вокруг этих проблем, видимо, и сосредоточатся исследования, касающиеся возможностей развития СНГ, сотрудничества входящих в него государств и взаимодействия их с другими, в первую очередь европейскими, странами. Пожалуй, ключ выбран правильный. Экономическая интеграция — наиболее надежный якорь, на котором может удержаться СНГ. Или претерпеть изменения, но осмысленные, пропущенные через соотнесение интересов всех стран либо групп стран, образующих новые конфигурации на старой территории. Если развивается сотрудничество в экономике, выгодное всем сторонам, то легче решаются и политические вопросы, даже такие, как проблема военных баз на чужой территории. Это аксиома. Вот почему инициатива ученых нашла поддержку в МИДе, прежде всего у министра Сергея Лаврова.

Но экономические отношения, при всей их важности, — это еще не все. Владимир Соловьев, выдающийся философ, добрые 100 лет назад писал: «При настоящем состоянии человечества, разделенного на многие независимые государства, задача верховной государственной власти не может ограничиваться охранением и усовершенствованием правовых отношений внутри данного общественного целого, — она необходимо распространяется и на взаимодействие отдельных государств. Здесь она состоит в том, чтобы применять нравственное начало и к международным отношениям, менять и их в смысле большей справедливости и человеколюбия». Мыслитель словно видел будущее, то есть наше настоящее, предполагал обострение проблемы международного права в связи с умножением фактов вмешательства одной страны в дела другой (например, в советские времена — вторжение наших войск в Чехословакию или теперь — США в Ирак), знал, что это потребует не только юридического, но и нравственного осмысления. Чтим ли мы завет великого мудреца?

Мы, думаю, уже, можно сказать, традиционно более озабочены тем, как другие относятся к нам, чем собственным отношением к другим. Когда довелось работать в Чехословакии, приезжая домой в отпуск, я неизменно слышал вопрос: «Как там относятся к нам? Нас любят?» То есть очень хотелось, чтобы любили даже после бесцеремонного ввода войск в эту страну, нарушившего, собственно говоря, остановившего весь процесс ее демократизации. А в Болгарии в любом автобусе с нашими туристами или вагоне поезда сразу после пересечения границы кто-нибудь обязательно запевал, а другие подхватывали песню: «Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех». И в голову не приходило веселым туристам, насколько это бестактно! Ну а теперь и вовсе не мелочимся: обсуждаем даже в Думе, присоединять нам к себе Абхазию и Южную Осетию или нет. Не говорю уж об известном вмешательстве в дела Украины.

Овсы от плевел

Разумеется, я не отрицаю возможного неблагоприятного развития отношений с той или иной страной-соседкой, даже вероятности определенных угроз. Но в ходе изучения сегодняшних процессов надо бы прежде всего отделить реальные угрозы для России от того, что рождено либо просто необоснованной паникой, либо сознательным запугиванием граждан и политической игрой на этом. Когда генерал говорит, что обеспокоен выходом НАТО к нашим границам и созданием вокруг России американских военных баз, его можно понять: на то он и генерал. И хорошо, если высказывания не столько агрессивны, сколько конструктивны. Но когда молодой ученый (не хочется называть имени) утверждает в своей статье, что мы были европейцами только тогда, когда наши танки стояли в трех днях перехода до Ла-Манша, а теперь неизвестно кто, вряд ли это полезно для отношений с соседями. Да, нужно отстаивать собственные, российские интересы всегда и везде, но вопрос — как, в какой атмосфере. Ведь и от нас зависит, в каком мире мы будем жить, с какими соседями, доброжелательными или настроенными неприязненно, иметь дело.

Нас особенно раздражает поворот бывших республик Советского Союза, так же как партнеров по СЭВ и Варшавскому договору, братьев и «братушек», в сторону Запада. Но не стоит ли опять-таки «на себя оборотиться», вспомнить, что, слишком крепко сжимая их в дружеских объятиях, мы ограничивали их свободу. И вместе с нами они все больше и больше отставали в экономическом развитии, уровне благосостояния. Да, они отождествляют СССР и новую Россию, это называется фантомными болями. Но не усиливаются ли эти боли, когда мы брюзжим по поводу их активного вхождения в Европу, сами все настырнее внедряясь в те ее структуры, куда нас пускают? И когда мы начинаем говорить языком ультиматумов, голосом любимой «Родины» и ее вождя Рогозина, не протестуем ли, собственно, против их суверенных прав?

Конечно, парадоксально, что после длительной борьбы за независимость и свободу прибалтийские, скажем, республики, избавившись от объятий одного союза, тут же, не изведав, думается, всех прелестей независимости, кинулись в объятия другого союза, вернее, союзов — Евросоюза и НАТО. Продемонстрировали свою несамодостаточность в отличие от, например, Швеции, Финляндии, Дании, проявляющих характер в отношениях с европейскими организациями. А ведь Збигнев Бжезинский недаром заметил: когда страна присоединяется к Евросоюзу, ее президент подписывает протокол, занимающий одну страницу, однако это означает (как, кстати, и при вступлении в НАТО), что страна обязуется выполнять множество особых договоров, особых требований, детализирующих протокол, — еще 80 тыс. страниц! Но бывшие члены «единой семьи советских народов» идут на это, надеясь обрести в новой «семье» безопасность и перспективу процветания. Стоит ли судить их за такое решение? Не лучше ли пожелать по-джентльменски счастья в новой «семье»? Не будет ли это более способствовать плодотворному сотрудничеству, чем угрозы перекрыть заслонки на нефте- и газопроводах, обещание иных санкций?

Александр Коновалов, президент Института стратегических оценок, считает, что: «говорить о серьезных интеграционных процессах между государствами, часть из которых является, так скажем, восточной сатрапией, часть стремится стать европейскими демократиями, часть стремится остаться диктатурами и сохранить режим личной власти, а часть вообще не знает, к чему она стремится, очень сложно». Верно, конечно. Но он сам тут же оговаривается: «Хотя объективные экономические предпосылки для интеграционных процессов есть».

Убытки от старой модели

Сегодняшние отношения России со многими странами СНГ напоминают отношения в рамках СЭВ. Мы по существу субсидируем некоторые из бывших союзных республик, порою поддерживая непопулярные режимы. А потом они все равно рушатся и мы несем прямые убытки. Слишком политизированные и потому не рыночные отношения всегда ненадежны и неэффективны. Помнится, в советские еще времена на одном симпозиуме известный экономист поставил перед коллегами вопрос: почему так получается, что когда капиталистические государства превращают какую-то страну в колонию, нещадно ее эксплуатируют и грабят, то в результате богатеют сами, а вместе с ними и эта страна подымается как на дрожжах; когда же какая-то страна подпадает под наше влияние, мы ей помогаем, тратим огромные ресурсы, многого себя лишаем, а она в итоге лишь нищает? Вопрос вызвал общий смех, тем не менее нынешняя практика до сих пор несет в себе черты тех же отношений.

Они должны быть заново переосмыслены. При нормальных рыночных отношениях и нормальном международном праве нас меньше будет интересовать, кого там или тут изберут президентом, кроме уж каких-то особых случаев. Мы реже станем попадать в нелепое положение, как это произошло с Ющенко — Януковичем.

То есть важнейшим элементом налаживания добрых и деловых отношений с соседями служит и собственная продуманная стратегия нашей все-таки еще могущественной державы. Проще говоря, ясное понимание, чего мы сами-то хотим. Это касается и стратегии внутреннего развития, и внешних связей. И вот тогда большое значение имели бы не только наши экономические возможности, хотя они — опора всей политики. У стран СНГ огромная общая территория, не разделенная труднопреодолимыми преградами (вроде горных хребтов), совместная длительная история, общая историческая память. Их объединяет привычка жить рядом, наличие множества смешанных, интернациональных семей и даже еще не потерянный русский язык. Если Россия сможет предложить народам этих стран не только нефть по льготным ценам, но и убедительный демократический проект, то наши отношения укрепятся. Если этого не произойдет, то рано или поздно СНГ повторит судьбу наших прежних союзов.

Уж коль так случилось, что вокруг нас расцветают разные цветы — «розовые», «оранжевые», «тюльпановые» революции, — нам придется учиться тонкому искусству политической икебаны.

Автор — доктор исторических наук,
профессор, политолог