Антикоучинг


Текст | Анна Верхось

Коучинг на российском рынке тренинговых услуг появился относительно недавно. И мнение о нем в нашем деловом сообществе весьма неоднозначное. Увы, те, кто относится к российскому коучингу скептически, имеют для этого основания.

Организаторы «Международной программы подготовки и сертификации корпоративных коучей» позиционируют коучинг как «невероятный по действенности набор инструментов для саморазвития людей и компаний», «процесс, основанный на вопросах, которые помогают людям увидеть новые перспективы и проявить творческие способности в поиске новых решений», как «особая профессия, требующая системных знаний и многих умений». «Коучинг наилучшим образом приспособлен к ритму современной жизни: сейчас он все чаще осуществляется по Интернету и телефону. Каждая сессия коучинга длится не более 40—50 минут. В процессе диалога коуч стимулирует человека к более глубокому осознанию своих целей, ресурсов и ограничений, к раскрытию своего безграничного внутреннего творческого потенциала. Результаты каждой сессии незамедлительны и ощутимы!».

Эти формулировки взяты с сайтов вышеупомянутой организации. На этом же сайте есть ссылка на русскую версию американского сайта Международной федерации коучей (МФК, ICF), позволяющую осознать глобальность явления. «МФК — это профессиональная ассоциация персональных и бизнес-коучей, цель которой — поддержание стандартов качества коучинга в мировом сообществе. МФК — это самая большая в мире некоммерческая профессиональная ассоциация персональных и бизнес-коучей, объединяющая более 6 тыс. членов и 145 отделений в 30 странах».

По определению, которое дается МФК, «коучинг — это процесс оказания профессиональных услуг, помогающих клиентам добиваться качественно новых результатов в своей личной и профессиональной жизни. Процесс коучинга позволяет клиентам углубить свои познания, улучшить эффективность и повысить качество жизни». Предполагается, что только коуч («тренер ваших достижений»), используя «обратную связь, систему вопросов, эмоциональную стимуляцию, специальные техники» может обеспечить своему подопечному руководителю (а надо заметить, что коучинг по определению нацелен на привлечение преимущественно людей, занимающих руководящие позиции) «максимально эффективное, быстрое и без потерь» движение к цели.

Вскоре после того как в России был переведен знаменитый труд Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», появилась мало кем замеченная, но от этого ничуть не менее известная книжка Эверетта Шострома под названием «Анти-Карнеги — манипуляторами не рождаются», в которой автор, не опровергая основные постулаты Карнеги, высказывал сомнение в их универсальности и предлагал собственный взгляд на природу человеческих взаимоотношений.

Во время семинара по коучингу под названием «Коучинг: возьми свое!» меня не оставляло ощущение, что все происходящее здесь есть не что иное, как запутанная аналогия дискуссии Шострома с Карнеги: его организаторы всеми доступными средствами пытались убедить присутствующих в том, что коучинг — это лучшая, если не единственная, альтернатива профессиональным корпоративным тренингам, которые уже несколько лет с той или иной степенью успеха проводятся в российских компаниях.

Я стала задавать вопросы выступавшим коучам. В результате, сама того не желая, была отнесена к категории «challenge» (или по-русски «вызов»).

Ни на один вопрос на семинаре мне получить ответа не удалось. Создалось впечатление, что это один из приемов коучей — не отвечать на поставленные вопросы сразу и конкретно.

У некоторых бизнесменов, с которыми удалось побеседовать во время подготовки материала, возникали сходные ощущения. «На мой взгляд, коучинг — это какая-то чуждая нам система приемов воздействия на людей, близкая по своей сути и структуре организации к сектантству. И я никогда бы не стал нанимать этих людей ни для улучшения дел в своей компании, ни для себя лично. Мне кажется, это может быть просто опасно. Я волею случая познакомился с руководителем одной из коуч-групп, — рассказывает директор по маркетингу группы компаний «Экстрапак» Петр Фаткин. — Просто офис этой группы располагался на одном этаже с нашим. Она заглянула к нам попросить какую-то канцелярскую мелочь. Тогда слово «коучинг» было для меня новым и привлекательным, и я стал задавать ей вопросы о том, что же это такое. Ни на один вопрос я не получал прямого ответа.

Я спросил коуча, почему она отвечает на мои вопросы вопросами? Ответ был такой: «А что вы чувствуете, когда вам отвечают вопросом на вопрос?» Я ответил, что чувствую, как со мной уже несколько минут разговаривает человек, не знакомый с правилами хорошего тона, согласно которым диалог складывается лишь тогда, когда собеседники открыто отвечают на вопросы, а не юлят. С ее стороны последовала инсинуация о том, что, судя по моей реакции, у меня есть проблемы и что она вполне профессионально может мне помочь с ними справиться».

Возможно, неподготовленному российскому бизнесмену было невдомек, что он столкнулся с приемом, который на вышеупомянутом сайте описывается как «секрет коучинга: надо уметь так задать человеку вопрос, чтобы он получил быстрый доступ к своим творческим ресурсам».

«В офисе этой доброй женщины регулярно проводились собрания, — рассказывает Петр Фаткин, — на которые приходили женщины определенного типажа, который я бы, не вкладывая обидного смысла, определил как «обычная домохозяйка», среди них было много иногородних. Как же были удивлены и я и мои коллеги, когда оттуда регулярно стали доноситься громкие, произносимые хором какие-то маловразумительные декларации, воспроизвести которые я даже не могу — не запомнил».

«Коучинг — это еще один способ выманивать деньги у состоятельных людей, — говорит бизнесмен, не пожелавший назвать своего имени. — В США личный коуч — это человек, который за большие деньги выполняет функции, сходные с функциями психоаналитика, только в отличие от последнего коуч имеет поверхностные представления о бизнесе, которые он в меру своего мастерства демонстрирует, завоевывая доверие своего подопечного.

Среди этих людей есть и такие, которые специально овладевают методами нейролингвистического программирования и даже гипноза, чтобы полностью подчинять своей воле неустойчивых к такого рода воздействию людей. Мне кажется, что при этом преследуется единственная цель – собственное обогащение. А все разговоры о помощи в решении проблем и раскрытии творческих потенциалов — всего лишь красивая упаковка для заманивания клиентуры».

Возможно, кому-то персональный коуч действительно помог справиться со сложной ситуацией, умолчим, правда, о стоимости подобных услуг — иногда она сравнима с заработками известных психоаналитиков на Западе. Хотя в процессе подготовки материала мне так и не удалось взять интервью у подобных людей — может, я просто не там искала, а может, никому не хотелось признаваться в своей зависимости от коуча…

Но сколько бы меня не убеждали, что российские бизнесмены, пройдя обучение в разнообразных европейских и американских бизнес-заведениях, приобретают национальные, присущие конкретной стране, стереотипы ведения дел, и поэтому кто-то из них и пользуется услугами коучей, я не поверю, что бизнес на территории нашей страны они ведут исключительно по тем правилам, которым их учили там. Российская бизнес-действительность гораздо более непредсказуема, она жестче и многообразнее, чем любая другая.

Большинство российских бизнесменов, которые в ней не только выживают, но и добиваются успеха, делают это без психоаналитиков, коучей и специалистов по НЛП. И проблемы свои они решают не на оплаченных сеансах самовыворачивания наизнанку, а попроще — за рюмкой доброго напитка в кругу настоящих друзей.

Поэтому, думается, коучингу в нашей стране предстоит еще долго продираться сквозь тернии мощной российской самобытности: у нас каждый первый бизнесмен — воплощенный «вызов» для коуча. И вовсе не факт, что это нездоровое порождение пресыщенной американской ментальности приживется в России.