Игорь БУНИН: сакральность власти стала ослабевать


Записала Анастасия Саломеева

Выступление Михаила Касьянова и его заявление о том, что он, может быть, выдвинет свою кандидатуру на пост президента, вызвали очень бурную реакцию в политологических и журналистских кругах. Чем обусловлены эти шаги бывшего премьера? На данный вопрос отвечает директор Центра политических технологий.

Первая причина заключается в том, что с тех пор, как Михаил Касьянов покинул пост главы правительства, прошел год, люди стали его забывать, и Касьянов не мог не напомнить о себе, иначе он был бы вынужден вообще уйти из общественно-политической системы.

Вторая причина – за этот год, в течение которого он находился вне власти, Михаил Касьянов не получил никакой компенсации. Обычно когда премьер-министр покидает свой пост, он становится полпредом, либо послом, либо возглавляет Счетную палату, то есть в любом случае занимает некий государственный пост. Касьянов не хотел государственной службы, но ему не предложили и пост в парапубличном секторе.

Третья причина – Украина, где Виктор Ющенко, будучи примерно в таком же положении, как и Михаил Касьянов, сумел создать политическую конструкцию и победить на выборах.

Четвертая причина – Михаил Касьянов, скорее всего, почувствовал, что полный контроль власти над ситуацией не вечен, и понял, что у него есть шанс воспользоваться этим. Эти четыре причины лежат на поверхности.

У Михаила Касьянова есть опора в избирательном корпусе: несмотря на то что режиму и лично Владимиру Путину удалось сохранить свой высокий рейтинг, структура рейтинга изменилась. Раньше она состояла из трех элементов: первый – реальные дела, второй – надежда, третий – отсутствие альтернативы. Сейчас же доля лиц, готовых поддержать Путина как человека, который воплощает надежду, снизилась. И у Михаила Касьянова появился шанс на то, что, предложив свою кандидатуру на пост президента, он привлечет к себе часть электората, являющегося периферией путинского большинства. Это те люди, которые голосуют за Путина не потому, что он воплощает некую надежду, и не потому, что реально что-то делает, а потому, что его кандидатура безальтернативна.

У меня складывается впечатление, что в России стратегия наследования, которая намечается Владимиром Путиным, скорее всего, восторжествует. Однако здесь есть некие кризисные элементы. Власть перестала быть такой сакральной, какой была раньше. Она уже не воспринимается как незыблемая, вечная, персонифицирующая надежду. На уровне референтных групп, лидеров общественного мнения, элит сакральность власти стала ослабевать. Во-первых, это связано с несколькими неудачами: с Бесланом, Украиной, монетизацией льгот. Во-вторых, с тем, что сегодня фактически все ключевые посты достались одному клану, так называемой питерской группе, а остальная элита ощущает свою отстраненность и периферийность. И отодвинутые на второй план люди психологически хотят найти альтернативу сегодняшнему политическому курсу. Все это отнюдь не означает, что десакрализация приведет к краху стратегии наследования, но определенная надежда у противников данной тенденции появилась.

Михаил Касьянов, по-видимому, считает, что он может сделать ставку прежде всего на правый электорат – демократический, либеральный, европейски-ориентированный. Реально этот электорат очень невелик: когда-то он составлял 30% избирателей, потом упал до 18%, опросы, которые проводились во время выборов 2003 года, показали, что он равен 12%, в результате же выяснилось, что он составляет всего-навсего 9%. Это очень немного.

До недавних пор даже у правого электората Владимир Путин пользовался большой популярностью. Многие считали его экономическим либералом. Стоит отметить, что значительную часть правого электората не волнуют политические шаги президента, для этих людей важны только экономические последствия его действий, которые дают этим людям возможность выезжать за рубеж, создавать предприятия, жить частной жизнью и т. д. Поэтому первой проблемой, с которой сталкивается любая альтернативная Владимиру Путину фигура, включая и Михаила Касьянова, является то, что правый прозападный электорат больше ориентирован на действующего президента, нежели на противостоящих ему людей: Григория Явлинского, Анатолия Чубайса, Владимира Рыжкова, Ирину Хакамаду.

Вторая проблема связана с отношением к Западу: правый электорат, либеральный и ориентированный на Европу, стремится к ней не из желания быть в Европе, а из желания жить как в Европе. Он не хочет присоединяться к некоему мейнстриму, а хочет навязать этому мейнстриму свое мировоззрение. И человек, позиционирующий себя как европейский лидер, может не встретить здесь понимания.

У Михаила Касьянова есть преимущество: первая легислатура в глазах избирателей остается весьма позитивной. Вторая же значительно менее удачна, что связано с монетизацией льгот, Бесланом, провалом с Украиной, непонятными отношениями с Западом и пр. Михаил Касьянов может использовать достижения первой легислатуры, противопоставив их провалам второй. Однако исследования показывают, что все успехи первой легислатуры население считает заслугой Путина. Касьянов же воспринимается всего лишь как менеджер Путина.

Есть еще один негативный момент – прозвище Миша Два Процента, которое было когда-то запущено врагами Касьянова. В общественное осознание оно проникло не глубоко. К тому же коррупция характерна для всей страны, и сегодня она не считается в России чем-то очень уж негативным, скорее данностью и неизбежным злом. Однако образ человека, который получал 2% «отката», все-таки преследует Михаила Касьянова, хотя я не думаю, что это сильно ему повредит. Касьянову также может помешать то, что его воспринимают как прозападного лидера.

Кроме того, образ Михаила Касьянова в глазах наших респондентов представителен, даже царственен. Однако, согласно ассоциативным исследованиям, содержание этого образа туманно, если не сказать пусто. То есть пока люди за импозантной внешностью экс-премьера не видят содержания, адекватного его внешнему облику. И это тоже является проблемой, поскольку слишком сытый и слишком благополучный кандидат плохо воспринимается российским электоратом.

Существуют и другие объективные сложности: как объединить правых, как, помимо них, привлечь центристский и левый электораты, как пройти сначала парламентские, а затем президентские выборы… С ними сталкиваются все лидеры, ориентированные на правый электорат.
Мне кажется, что если режим не начнет рушиться, то надежд на смену власти, в частности на приход к ней Михаила Касьянова с новой группой людей, не очень много. Если же действующий режим провалится, то появятся шансы не только у Касьянова, но и у многих других политических фигур.