Реформировать нельзя ликвидировать


Текст | Григорий Колпаков

В начале февраля отмечается праздник – День науки, хотя праздновать, собственно говоря, нечего и это грустно. Тем не менее, науку мы любим, уважаем и чуть что – пишем в академию письма об очередном загадочном природном явлении, в котором просим ведущих ученых страны как следует разобраться.

Наука – это космос, динозавры, бабочки, а теперь вот геномы, которые всех в конце концов от всего вылечат и значительно удлинят нашу жизнь. Опять же, новые частицы на синхрофазотронах, компьютеры, мобильные телефоны, говорящие роботы, молчаливые НЛО с кругами на сельскохозяйственных угодьях и прочие природные тайны… Вы будете смеяться, но есть еще одна причина, по которой мы должны любить нашу науку, беспокоиться за нее, и лелеять и делать все, чтобы как можно быстрее и эффективнее ее развивать.

Дело в том, что в России есть нефть и газ. Они дают деньги, но радоваться этому не надо, потому что на самом деле нефть и газ – наше проклятие. Страны, где есть сырьевые ресурсы, прозябают. И не говорите мне, пожалуйста, об Эмиратах, там просто слишком много нефти, но когда-нибудь и она кончится. Тем более что у нас ситуация не такая райская, и по «мерседесу» на день рождения пока что государство почему-то никому не предлагает. В hightech, то есть в высоких технологиях, сырьевая страна практически не нуждается (ну разве что в том, что касается добычи и переработки), соответственно невелика нужда в высококлассных специалистах и тому подобное прочее.

Научного прогресса на данный конкретный момент у нас почти не наблюдается, и за очень редкими исключениями у российской науки нет свежих работ, которые мы с гордостью можем предложить Нобелевскому комитету, что в Швеции. Ведь был кризис, никому ничего не платили, и люди в белых халатах с плакатами раз за разом ходили в Москву требовать денег, которые им с удовольствием раз за разом и обещали.

Сестры и серьги

Но дело не только в финансовом дефиците. Ситуацию можно было, пусть и не окончательно, но все-таки поправить еще в начале 90-х годов, да простят меня читатели за сослагательное наклонение. Кроме денег, требовались еще и реформы, позволяющие сохранить самое лучшее, что есть в нашей науке, если уж нельзя сохранить все. Но вот как раз реформы-то и тормозились. Не последнюю роль в противодействии любым попыткам хоть что-то изменить в системе управления наукой в новых условиях все это время играла Российская академия наук (РАН). Эта странная структура с расплывчатым юридическим статусом – квазиведомство, квазисообщество директоров институтов с не слишком частыми вкраплениями действительно сильных ученых – всячески пыталась сохранить систему, худо-бедно служившую в Советском Союзе. Главный ее принцип – «Всем сестрам по серьгам», то есть равномерное размазывание госбюджетных средств по всем направлениям, хотя давно уже ясно: имеющихся денег хватит разве что нескольким.

Надо сказать, что с начала 90-х академию да и вообще всю российскую науку неоднократно пытались реформировать, иногда звучали довольно решительные и грозные заявления, но дело в конце концов как-то спускалось на тормозах. То ли лобби у академии было сильное, то ли ни у кого из власть предержащих до науки как таковой руки не доходили.

И вот в сентябре прошлого года вдруг происходит утечка информации из Министерства образования и науки. Президенту РАН Юрию Осипову кто-то из сочувствующих передает некую бумагу под названием «Концепция участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки», без всякой огласки подготовленную министерством и уже одобренную его коллегией. В соответствии с этой концепцией, государство отказывалось финансировать большую часть научных учреждений страны, и к 2008 году планировалось оставить на госдовольствии «100-200 хорошо технически оснащенных, укомплектованных квалифицированными кадрами, достаточно крупных и финансово устойчивых научных организаций». Причем упор в отборе таких учреждений предполагалось делать на «федеральных центрах высоких технологий и науки, государственных научных центрах, межотраслевых центрах науки, научно-образовательных центрах и крупных университетских комплексах».

В России сейчас более 3 тыс. государственных научных организаций, в том числе 454 института РАН, подавляющее большинство из них собираются объединить, приватизировать, продать, превратить в фонды или попросту ликвидировать. И будь планы, предусмотренные концепцией, реализованы полностью, от академии остались бы рожки да ножки.

Эти тучи в голубом

Тучи над академией сгущались уже давно. Еще во время первого срока президентства Владимир Путин всерьез собирался заняться реформой российской науки, но по причине большой занятости перенес это на второй срок. Нынешний министр образования и науки Андрей Фурсенко тоже публично заявлял о своих планах проводить решительные реформы. Академию не раз и не два упрекали в неэффективности, призывали внедрять различные новшества типа конкурсного финансирования внутри РАН, навести порядок с весьма туманным юридическим статусом, заняться инновациями… В последнее время тучи сгустились до состояния штормовых, в научной среде заговорили о какой-то «группе лиц» то ли в правительстве, то ли в Администрации президента, которая хочет погубить Академию наук. И вот очередной удар, на этот раз из серии «обухом по голове».

Академики возмутились, а вслед за ними – и все наше научное сообщество. Два нобелевских лауреата – академики Жорес Алферов и Валентин Гинзбург написали президенту встревоженное письмо. Начались переговоры, и в конце концов нашелся компромисс: концепцию подредактировали, добавили в нее главу о важности фундаментальной науки и, главное, убрали из нее все цифры, так ученых испугавшие. И хотя скептики утверждают, что это ничего не значит – цифры можно упрятать в секретные приложения к документу, но ни о каких приложениях на сегодня ничего не известно, и сколько научных институтов останется в России к 2008 году никто сказать не рискнет.

Правда, появились другие цифры. На самом высоком уровне было заявлено, что к 2008 году предполагается повысить содержание научного сотрудника (сюда входит его зарплата, затраты на оборудование, обслуживание и т. д.) примерно в три раза — до 750 тыс. руб. в год. Если разделить на эту цифру 11 млрд руб., которые государство рассчитывает выделить на науку в том же 2008 году, то получается, что к этому времени число научных работников с полумиллиона сократится примерно до 150 тыс.

С тех пор научный мир бурлит – никто не верит, что губительная концепция обезврежена, хотя вроде бы никаких явных шагов по ее реализации пока не замечено. Инвентаризация научных институтов страны, проверка на соответствие неким заявленным в концепции принципам, в частности на соответствие «показателям бюджетной и коммерческой эффективности», если и началась, то как-то так, что о ней никто ничего не слышит. Высшее руководство РАН отмалчивается. В декабре на ежегодном общем собрании академии о сложившейся ситуации не было сказано ни слова, хотя руководители Уральского, Сибирского и Дальневосточного отделений РАН загодя направили в Президиум РАН письмо с требованием ее обсудить. Не обсудили. Утверждают, что причина таинственного молчания академии кроется в еще одном грядущем нововведении: решено и объявлено, что в скором времени кандидатура президента РАН будет утверждаться Президентом РФ, то есть станет не совсем избираемой, как сейчас. Так зачем же гневить начальство?

Передел

Что дальше – неясно. В академии надеются, что по крайней мере год их трогать не будут и что, может быть, вообще все, как и раньше, со временем позабудется: кто-нибудь как-нибудь с кем-нибудь под каким-нибудь ковром о каком-нибудь компромиссе договорится, и все останется на прежнем уровне. Однако планы переустройства российской науки уже одобрены Владимиром Путиным, он в очередной раз предложил академии реформироваться. И «группа лиц», о существовании которой уверенно заявляют директора институтов, но назвать поименно отказываются, все так же полна решимости провести передел академической собственности. Ради чего, как утверждают, вся эта реформа и затевается.

Вот уже несколько лет президент России призывает строить новую экономику и переходить от сырьевого пути развития к инновационному. Прежние российские министры науки тоже твердили о переходе на инновационные рельсы, правда, рельсы у них получались большей частью бумажные. Но этот переход – очевидный, естественный и единственный для нас выбор, если мы хотим жить хорошо. В развитых странах инновации приносят до 80% ВВП. Не раз говорил Путин и об экономике, основанной на знаниях. Этот термин, очень популярный сейчас на Западе, на самом деле обозначает концепцию, куда более широкую, чем просто упор на развитие науки и образования, но уж науку-то для обеспечения подобного перехода, надо просто обязательно развивать, причем развивать всеми силами. И бюджетные деньги вкладывать, и академию реформировать, и привлекать частные средства, и отбирать лучших ученых, и сосредотачивать усилия на самых прорывных направлениях… Все это заявлено, но пока по-прежнему получается «как всегда».

Так что День нефтяника, который празднуют 5 сентября, остается более важным праздником, чем 8 февраля – День науки.

Автор – обозреватель отдела науки «Независимой газеты», писатель