Борис ЕФИМОВ: человечество выжило потому, что смеялось


Беседу вел Илья Медовой

В России, как известно, надо жить долго. Однако страна наша – на одном из последних мест в мире по продолжительности жизни. А вот народный художник России Борис Ефимов перекрыл жизненный среднестатистический срок жизни соотечественников почти вдвое. На своем 105-м году (первые 95 дней он прожил в ХIХ веке!) Борис Ефимович в прекрасной физической форме и каждое утро проводит за рабочим столом.

– Почему я так долго живу? – переспрашивает Борис Ефимов. – Мне и самому до конца не понятно. Специально я для этого ничего не делал, никогда не старался наладить какую-то научно продуманную жизнь, оберегать себя от волнений и от работы. Стрессов в моей жизни было больше чем достаточно. Как и работы. И сейчас свои дни провожу довольно хлопотливо: тружусь, выступаю, пишу, рисую. Каждый день готовлюсь к тому, что это будет мой последний день, поэтому, когда утром встаю, произношу самодеятельную молитву: «Благодарю тебя, Боже, благодарю тебя, Боже…» Самочувствие у меня отличное. Как правило, не болею. Врачей избегаю, в больницы не ложусь. Вот и все!

– И все же вы предпочитаете образ жизни так сказать без вредных привычек?

– Единственный порок, который у меня отсутствует, – курение. Никогда не курил, и не люблю, когда курят. Диеты не придерживаюсь. Я не капризен в еде. Единственное, что я твердо усвоил, – ничего не есть за два часа до сна, в крайнем случае за час. По науке, конечно, питаться надо умеренно и не стоит отращивать пузо. Хотя у меня оно имеется. Но я его всю жизнь выдаю за диафрагму! Встаю рано, около семи утра, и рано ложусь. Уже много лет каждое утро делаю зарядку – по 40 минут. Может, это тоже как-то влияет, я привык каждый день выполнять по 450 приседаний. Ну а потом, во всю работаю…

– Чем ваши сегодняшние работы отличаются от прежних?

– Тематикой. Сейчас я рисую не сатиру, как прежде, а юмористические рисунки. Веселые, забавные, на них приятно смотреть, они поднимают настроение. Думаете, приятно было в годы войны все время рисовать морды фашистов? Необходимость – да. Но не больше.

– А рисовать карикатуры на Сталина было приятно? Говорят, вы делали и это…

– Шарж на Хозяина я сделал при его жизни всего один раз. Хотя сумрачная личность генсека не располагала к шуточкам, мне, представьте себе, в 1924 году поручили сделать такой рисунок для газеты «Правда». Я выполнил его по всем канонам жанра: низкий лоб сделал еще ниже, глаза – еще уже, усы – еще гуще, сапоги, до блеска начищенные, – еще тяжелее. В общем шарж как шарж, в меру корректный и «дружеский». Однако кто-то зачесал в затылке: «Давайте покажем на всякий случай Марии Ильиничне». Сестра Ленина в то время работала ответственным секретарем редакции «Правды». Она рассмотрела шарж без тени улыбки. «У него тут какая-то лисья рожа, – сказала она и, подумав, добавила: Пошлите-ка это Товстухе» (он был тогда секретарем Сталина). Через два дня рисунок вернулся с краткой резолюцией Товстухи: «Не печатать».

– Правда ли, будто Сталин является автором идеи одной вашей карикатуры и что эта совместная работа положила начало «холодной войне»?

– Это так. Однажды меня вызвали к секретарю ЦК Жданову.

– Вы, наверное, обратили внимание,- сказал он, – на сообщения в печати об активном проникновении американцев в Арктику под предлогом, что им грозит оттуда опасность. Товарищ Сталин считает, что это дело надо бить смехом. Товарищ Сталин вспомнил о вас (тут у меня пробежала дрожь по всему телу: попасть в поле воспоминаний Хозяина означало рисковать головой) и попросил поговорить с вами, не нарисуете ли вы на эту тему карикатуру. Товарищ Сталин примерно так представляет себе рисунок. Эйзенхауэр рвется в Арктику с военной силой. А рядом стоит простой американец и спрашивает: «В чем дело, генерал? Почему такая бурная военная активность в таком пустынном районе?» А Эйзенхауэр ему отвечает: «Разве вы не видите, что именно отсюда нам грозит русская опасность?!» Или что-нибудь в этом роде. Мы вас не торопим, но и задерживаться не стоит.

Дома я стал размышлять: если принесу рисунок завтра, скажут, поторопился, схалтурил, несерьезно отнесся к заданию; Позвоню-ка лучше на третий день.

На следующее утро, посвистывая, изобразил карандашом увешанного оружием Эйзенхауэра, нарисовал эскимоса, ярангу, удивленных медвежат, пингвина и маленького эскимосика, который держит в руке мороженое эскимо. Это и есть «русская опасность».

Ну, думаю, на сегодня хватит. На часах половина четвертого. И вдруг раздается телефонный звонок: «С вами будет говорить товарищ Сталин». Хозяин начал сразу, не здороваясь (он этого не любил):

– С вами вчера беседовал товарищ Жданов об одной сатире. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю, товарищ Сталин!

– Там вы изображаете одну персону. Вы понимаете, о ком я говорю?

– Понимаю, товарищ Сталин!

– Так вот, надо эту личность изобразить так, чтобы она была вооружена до зубов. Пушки там, самолеты всякие, танки… Вам понятно?

На какую-то долю секунды в голове промелькнуло: «Товарищ Сталин, а я так уже и нарисовал! Сам догадался!» Но вслух я, естественно, ответил:

– Понятно, товарищ Сталин!

– Когда мы можем получить эту штуку?

– Товарищ Жданов мне сказал…

– Мы хотели бы получить ее сегодня!

– Хорошо, товарищ Сталин! Если можно, часам к шести.

– В шесть часов к вам приедут!

Вот и весь разговор. Если ему вечером доложат, что рисунка нет, он наверняка поручит разобраться Берии. И за полчаса из меня выбьют признание, что по заданию американской разведки я пытался сорвать сталинский план. Каким-то чудом я успел к шести закончить рисунок, обвел его тушью и сделал подпись. А на следующий день меня вызвали к Жданову.

– Вашу карикатуру мы обсудили, – говорит он. – Некоторые члены Политбюро сочли, что у Эйзенхауэра слишком акцентирован зад. Но товарищ Сталин не придал этому значения. Возражений по рисунку у него нет. А вот по тексту есть замечания.

И показывает мне мой рисунок, где красным сталинским карандашом начертано: «Эйзенхауэр “обороняется”». Были там и другие сталинские надписи: «Северный полюс», «Аляска», «Канада». Сталин изменил и ответ Эйзенхауэра. У меня он выглядел так: «Разве вы не видите, что отсюда нам грозит русская опасность? Один из противников уже замахнулся на нас гранатой!» Намек на эскимо до Хозяина не дошел. Он отредактировал эти фразы: «Неужели вы не видите, какие силы противника сосредоточены здесь? Именно отсюда идет угроза американской свободе».

Вскоре рисунок напечатала «Правда». И тут же посыпались насмешки: как это Борису Ефимову удалось найти в Арктике пингвинов? Но когда выяснилось, что рисунок утвердил лично Сталин, насмешники прикусили языки. Раз товарищ Сталин считает, что в Арктике есть пингвины, значит, они там действительно есть! Таким образом, пингвины в Арктике были узаконены.

– Как вам работалось при Сталине? Не подавлял ли тогдашний режим вашу природную склонность к юмору?

– Конечно, были репрессии, казенщина, подавление мнений – все то, от чего страна задыхалась. Но, несмотря ни на что, страна жила, созидала, в том числе и культуру. Был и юмор. Была и сатира – острая, не всегда пресмыкавшаяся перед властью. Вспомним рассказы, сатирические романы Ильфа и Петрова, разившие не в бровь, а в глаз. Или фельетоны Михаила Кольцова — какая смелая, временами даже дерзкая сатира! В 36-м году от всех требовали бдительности по отношению к врагам, а Кольцов в фельетоне «Личный стол» высмеял бессмысленную и глупую кампанию эту самой бдительности: уборщице не доверили мыть туалеты, потому что она оказалась дочерью попа, ненадежным элементом.

– Жизнь вашего брата Михаила Кольцова трагически оборвалась в 40 лет. Он многое мог бы еще сделать и написать… Вы не боялись, что вас постигнет та же участь?

– Это главная трагедия моей жизни, до сих пор не могу от нее оправится. И по сей день мне горько и больно, что его уничтожили в расцвете сил.

По логике того времени одновременно должны были прийти за мной. Я ждал. Но меня не трогали, хоть с работы и уволили. Впоследствии выяснилось, что, когда Сталину положили на стол заготовленное на меня дело, он сказал: «Нэ трогать!» Видимо, решил, что опытный карикатурист ему пригодится.

– А клеймо «брат врага народа»?

– Носил его 18 лет. Я когда прочем об аресте Берии обратился с ходатайством о пересмотре дела брата и реабилитации в 1953 году. В правительственном сообщении говорилось, что он был шпионом и, кроме того, незаконно проводил аресты. Я тотчас же написал письмо Ворошилову, а он хорошо знал брата, дружил даже с ним, с просьбой пересмотреть дело. Я верил, что Михаил еще жив, находится где-то в лагерях. Увы, оказалось не так…

– Какие чувства вы сейчас испытываете к Сталину?

– Противоречивые. С одной стороны, он, конечно, злодей, убийца миллионов людей, в том числе моего родного брата. А с другой стороны, не было бы моих карикатур, если бы Сталин не ценил мое творчество…

– Всегда ли, создавая карикатуры, вы были уверены в собственной правоте?

– Я не был в ней уверен, когда пришлось обратить оружие сатиры против оппозиционеров, против Троцкого, которого глубоко уважал и с которым был знаком лично. Но вопрос стоял так: сложить голову или подчиниться. Не каждому дано стать Джордано Бруно. Наверное, лично я мог бы, как Джордано Бруно, пойти на костер – в знак протеста отказаться от работы. Но если право распоряжаться собственной судьбой я имел, то какое имел право решать судьбу своей семьи?

Тягостно об этом вспоминать. Однако, как гласит восточная мудрость, даже сам Аллах не может бывшее сделать не бывшим.

– Часто ли на ваши рисунки обижались?

– Самый известный случай – когда обиделся сэр Остин Чемберлен, хотя на карикатуре и не указывалось, что это именно он. В дипломатической ноте, направленной английской стороной и предшествовавшей разрыву дипломатических отношений СССР и Великобритании, были и такие слова: «грубо-оскорбительная и лживая карикатура, изображающая английского министра иностранных дел, аплодирующего казни литовских коммунистов».

Помните, у Пушкина? «Приятно дерзкой эпиграммой взбесить оплошного врага; приятно зреть, как он, упрямо склонив бодливые рога, невольно в зеркало глядится и узнавать себя стыдится; приятней, если он, друзья, завоет сдуру: это я!» Удивительно: английский аристократ не проявил чувства юмора, которым так славятся британцы.

– Вы прожили долгую жизнь. Как изменился за это время юмор?

– Юмор приобрел иное качество, иной характер, иные формы, ушел в другую плоскость и стал ближе к юмору эстрадному. Возможно, это объясняется расцветом телевидения, которое охотно предоставляет экран сатирикам, юмористам, пародистам. Когда на экране Хазанов, вся страна умирает со смеху. А вот сатирическая графика, по-моему, отошла на второй план и, вероятно, поэтому снизила планку. В карикатуре должны быть настоящие герои и настоящее действие. Мы рисовали людей – странных, добрых, глупых, но всегда людей. На современных же рисунках изображены непонятные существа. Они безлики. Многое из того, что печатается сегодня, – это, на мой взгляд, ремесленничество. Некий художник полагает, что рассмешит, если нос у его персонажа будет в виде огурца. И всех персонажей принимается рисовать одинаково: глаза – две параллельные вертикальные черточки, нос огурцом. На рисунках другого художника все носы крючками. У третьего все до единого рты перекошены. К искусству, по-моему, не имеет даже отдаленного отношения.

Думаю, искусство подлинной карикатуры – с живыми людьми, словно списанными с натуры, с разными характерами, разным поведением – еще вернется. Появятся художники вроде нынешних Владимира Мочалова или Игоря Смирнова, рисующих персонажей с индивидуальными чертами, а не условные тени с носами-огурцами. Не может быть, чтобы исчезла целая ветвь сатирического искусства с многовековой историей.

– Какую самую старую карикатуру вы видели?

– Часто вспоминаю древнеегипетскую карикатуру, увиденную в Британском музее. Изображен фараон, играющий в шахматы с одной из придворных дам. Фараон представлен в виде льва со свирепой и глупой мордой, а дама – в виде газели. И поза льва, грозного и в то же время заинтересованного в своей партнерше, и фигура газели, вроде бы робкой, и в вместе с тем явно завлекающей партнера, – все вызывает улыбку. Старое вино не прокисло. Юмор трехтысячелетней давности действует и сейчас. И это прекрасно!

Юмор, если подойти к данному понятию лингвистически, означает живительную влагу. Эта живительная влага смягчает, облагораживает человеческие отношения, способствует устранению взрывоопасных ситуаций и конфликтов. Благодаря юмору мы возвышаемся над обстоятельствами, сохраняем достоинство. Без юмора и смеха человечество просто не смогло бы выжить в глобальных катаклизмах истории. Оно выжило именно потому, что смеялось.

Слава богу, люди и сейчас шутят над сложностями жизни, над неустройствами и нелепостями быта, сохраняют способность со смехом взглянуть на события подчас совсем невеселые. Относитесь к себе и окружающему миру с юмором, смейтесь почаще, если хотите прожить долго!

Фото Ильи Медового

Справка «БОССа»

Борис Ефимович Ефимов родился 28 сентября 1900 года в Киеве. Его первый рисунок – карикатура на председателя Государственной думы М. Родзянко – был напечатан в журнале в 1916 году. С 1922 года — один из ведущих карикатуристов «Правды», «Известий», «Крокодила». Его считали главным карикатуристом Советского Союза. Рисунки Ефимова на злободневные политические темы всегда имели широкий резонанс и за рубежом. За карикатуры на Гитлера в годы войны гестапо занесло художника в особый список – «Найти и повесить».

Борис Ефимов – автор множества сатирических альбомов и книг, трижды лауреат Государственной премии СССР (1950, 1951, 1972 годы), член Академии художеств СССР, затем Российской академии художеств. Награжден тремя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», болгарским орденом «Кирилла и Мефодия» I степени и другими отечественными и зарубежными наградами.