Заказное дело партии


Текст | Геннадий ЖАВОРОНКОВ

Не так давно возле маленького храма за Центральным телеграфом на Тверской появился необычный человек. Он очень отличался от бомжей, привычно ожидавших на ступенях горячего обеда (их здесь зимой кормили дважды в неделю). Просматривалась в нем былая респектабельность — пусть и при отсутствии пальто.

Приход этого храма — старожилы центра. «Заместитель Соколова… Помните директора “Елисеевского”, которого расстреляли?» — тут же пробежал шепот. Поев, человек ушел. Больше его среди бомжей не видели: скорее всего, нужда в бесплатной еде отпала.

Директора гастронома №1 в Москве Юрия Соколова арестовали 30 октября 1982 года в его собственном кабинете во время якобы передачи ему взятки в размере 300 руб.

Товара — как в Америке

Продавцы «Елисеевского», что постарше, могли бы помнить Юрия Соколова, но они пожимали плечами и спешили отделаться от меня. Смилостивилась лишь пожилая уборщица: «Иди во двор, спроси дядю Алика».

Аликом оказался старик в потертой джинсовой куртке на меховой подкладке и берете. Он тщательно изучил мое журналистское удостоверение, вернул его и спросил, прищурившись: «А зачем тебе знать про Соколова?»

— Хочу понять, каким он был…

— Каким он был? Таких уж нет. Мы его между собой Юкой звали (от Юрия Константиновича. — Г.Ж.). При нем товарооборот в магазине с 30 млн до 94 млн руб. в год подскочил. К любому — с уважением. Хоть бы и ко мне, а я грузчиком работал. Тринадцатую зарплату Юка сам каждому в конвертике вручал и с днем рождения лично поздравлял. В магазине товару — как в Америке. Чистота, порядок.

— Ну а взятки брал?

— Ты работал в торговле? Нет? Так вот, это была и есть система. Не дашь базе — не получишь сам. И так до самой высокой горки…

— А откуда деньги на взятки?

— Да уж не с твоих ста граммов колбасы. Закупил финское оборудование и наполовину уменьшил потери продуктов при хранении. Отсюда и «лишние» деньги. Завотделами — Юке. Юка — Трегубову в Горторг. А уж тот кому… Каждый в этой цепочке свой интерес имел, оттого и крутился. И не за счет покупателя, и не за счет государства, а за счет ума своего и догадки. У нас с какой идеей жили? Пусть лучше сгниет, лишь бы учтенным все было. А у Соколова другой принцип: сохрани, отдай людям и поощри за инициативу. Ты вот приезжий? Москвич? Щас проверю. Когда ты при Соколове в «Елисей» входил, чем пахло?

— Молотым кофе.

— Правильно… А после него — порошком от крыс.

Когда я уходил, он окликнул: «Ты не вороши, парень, эту историю. Считай ее семейным делом партии. Юку сделали козлом отпущения. Понял?»

Лефортово

За месяц до ареста кабинет Соколова был «нашпигован» оперативно-техническими средствами индивидуального контроля. А попросту говоря, телевизионными камерами для подглядывания и радиоаппаратурой для подслушивания.

В это время в поле зрения КГБ попали многие правители столицы, находившиеся в товарищеских отношениях с Юрием Соколовым. Например, тогдашний всесильный начальник ГАИ Ноздряков.

Во время ареста Соколов вел себя совершенно спокойно. Факт получения взятки отрицал, утверждая, что сослуживец просто вернул ему долг. Не потерял он невозмутимости и в камере следственного изолятора в Лефортове. От дачи показаний долго отказывался. Меняющимся сокамерникам говорил, что все происшедшее — чистое недоразумение.

Соколов молчал, но молчали и те, кто понимал, что его арест — дело вовсе не хозяйственное, а политическое. Идет интенсивный сбор компромата на того, кто не без основания считал себя правопреемником стареющего Брежнева, — Гришина.

Соколов молчал. Зато, не таясь, говорила Москва. Имя Соколова звучало везде — символом и вещдоком борьбы с торговой коррупцией. По слухам, у руководителей торговли изъято ценностей на миллионы рублей. На их дачах найдены металлические бочки с обветшавшей валютой и книжки вкладов в зарубежные банки. В ночных оргиях, оказывается, участвовали Галина Брежнева и Юрий Чурбанов. Cам ли уставший от нехваток народ множил-расцвечивал эти слухи? Агитпроп ли ЦК отводил таким образом подозрения от руководства верхушки партии? Кто теперь скажет?

Из Московского горкома КПСС в ГУМ, где работала жена Соколова Флорида, начались звонки с требованием исключить ее из партии и уволить. Соколов молчал, но в горкоме опасались, что заговорит Флорида и расскажет, кто приказал мужу (который, кстати, трижды пытался уйти на пенсию) строить систему отношений в торговле так и не иначе.

К началу суда над директором самого известного в стране гастронома ЦК КПСС был завален письмами трудящихся, требующих наказания по всей строгости закона. Люди резонно считали «найденные» миллионы своими недополученными. Однако при всем усердии КГБ никаких сокровищ не нашли. Адвокат Соколова Артем Сарумов на свидании предложит подзащитному сказать, где хранятся деньги, чтобы семья не бедствовала после его гибели. Соколов усмехнется: «Денег нет — не ищите!»

Между тем в Москве продолжались аресты. В Лефортово переселились работники Министерства торговли, окружение Соколова, близкие люди сына Брежнева, Юрия. В конце января 1982 года во всех газетах появился некролог, подписанный Андроповым, Горбачевым и Черненко. Он оповещал о внезапной кончине первого заместителя председателя КГБ Семена Цвигуна от злокачественной опухоли желудка. Однако Москва мгновенно узнала истинную причину смерти — самоубийство. Через несколько дней умер идеолог партии Михаил Суслов. Через несколько месяцев на Майском пленуме ЦК упадет в обморок Леонид Брежнев. Андропов станет идеологом партии, всесильным человеком в стране при медленно умирающем генсеке.

Показания и приговор

И Соколов заговорил. Он был достаточно сведущим человеком, чтобы понять, кто победил (хотя и не окончательно) и для чего нужен процесс против лиц, так или иначе связанных с Гришиным.

По свидетельству очевидцев, он начал давать показания 20 декабря 1982 года, сразу же после смерти Брежнева и прихода к власти Андропова. Перед КГБ была поставлена четкая цель: Соколов должен признать вину в указанной ему форме, а затем дать показания о передаче взяток в высшие эшелоны власти. Первое признание было запротоколировано, по второму велась отдельная магнитофонная запись.

11 ноября 1983 года дело Соколова при закрытых дверях начал рассматривать Верховный суд СССР.

Соколов на суде вел себя вызывающе и заявил, что стал жертвой партийных разборок и репрессий.

Однако западня уже захлопнулась. На заключительное заседание были допущены лишь жена Соколова и люди по списку, в основном работники КГБ и горкома партии.

По свидетельству жены, Соколов вообще не защищался. Держался спокойно и достойно. С безразличием выслушал приговор о высшей мере наказания. Писать прошение о помиловании отказался. Он все понял и принял правила игры «на поражение». Ошибался он только в одном, считая, что теперь, благодаря новым людям, пришедшим к руководству ЦК КПСС, реже будет твориться зло.

После суда к Флориде подошел следователь КГБ и растерянно сказал, что они не ожидали такого исхода: «Ну десять—двенадцать лет… Но расстрел!.. Это не наше решение, это решение горкома».

Флориде все-таки удастся уговорить мужа написать кассационную жалобу. Однако суд изначально был Верховным, и он не собирался пересматривать заказное дело партии.

Еще долго после суда в квартире Соколова будут раздаваться анонимные телефонные звонки. Незнакомые Флориде люди будут твердить в телефонную трубку: «Виноват Гришин, он не может простить вашему мужу показаний против себя».

…Спустя 20 лет заместитель Соколова, вернувшийся из тюрьмы, увидит иной «Елисеевский» на улице с иным названием и другую столицу, изобильную и благополучную. Нити, эту новую жизнь скрепляющие, ему предстоит рассмотреть самому.

Из досье автора

Юрий Соколов родился в 1925 году в Москве. Участник войны. Отмечен восемью правительственными наградами.

В 50-х годах был осужден по навету.

После двух лет заключения полностью оправдан: нашелся истинный виновник преступления. Работал в таксомоторном парке, в торговле. С 1972 по 1982 год — директор Елисеевского магазина.

Всю жизнь страдая сахарным диабетом, он никогда не курил и не употреблял спиртного, даже в очень тесном кругу. Много читал, часто бывал в театрах. Никто и никогда не мог заподозрить его в «гусарских» загулах.

Как уверяют, Юрия Соколова расстреляли 14 декабря 1984 года. Он уже не ожидал такого исхода. Был необычно весел, говорил о близком помиловании.

Экспертная оценка бывшего прокурора по надзору за КГБ Владимира Голубева
— С точки зрения проведения допросов, других действий следователей, направленных на разоблачение Соколова, безусловно, нарушалась тактика ведения расследования. Приводимые доказательства тщательно не исследовались. Суммы взяток назывались исходя из экономии норм естественной убыли, которая предусматривалась государством. Соколов не заслужил столь сурового наказания. С правовой точки зрения это противозаконно…