Ярослав КУЗЬМИНОВ: полагаю, экономическая политика у нас есть, и мы уже сейчас это ощущаем


Беседу вела Маргарита Водянова

Надо признать, что экономические реформы, начатые десятилетие назад, идущие ни шатко ни валко и ничем не завершившиеся, так или иначе, но начинают приносить свои плоды.
Об этом — беседа ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова с нашим обозревателем.

— Ярослав Иванович, есть ли, на ваш взгляд, у нашего правительства экономическая политика и если да, то в чем она состоит?

— Я полагаю, экономическая политика есть. В основных чертах она была заявлена давно, еще в первой половине 90-х годов. Тогда после «прыжка в рынок» возникла необходимость его обустроить, сделать цивилизованным, эффективным. Можно выделить два главных направления этой политики. Первое — достижение макроэкономической устойчивости экономики, преодоление инфляции и бюджетного дефицита. Второе — формирование рыночных институтов и инфраструктуры, которые благоприятствовали бы появлению новых предпринимательских инициатив, новых бизнесов.

В 1998 году государство вернулось к так называемым отложенным реформам.

В программе Путина они заняли важное место. Прежде всего это формирование эффективного государства и социальная реформа. Справедливо выделить в самостоятельные направления современной экономической политики такие темы, как обеспечение единства страны, равномерное развитие регионов, модернизация структуры экономики. Последнее — попытка обеспечить России место в клубе ведущих держав. А это требует структуры экономики, хотя бы отдаленно напоминающей модели развитых стран, и в первую очередь значительной доли инновационного сектора.

— Что из вышеперечисленного можно признать состоявшимся?

— Удалось обеспечить макроэкономическую стабильность, снижение инфляции, устойчивость основных показателей бюджета. То есть решить проблемы, очень болезненные при Ельцине. Сегодня наш бюджет устойчив, причем даже без учета нефтяной конъюнктуры. Накоплены достаточно внушительные золотовалютные резервы, и мы наблюдаем стабильный тренд к снижению инфляции. К 2007 году реально иметь 5—7% по данному показателю. Да мы с вами уже сейчас ощущаем, что наши деньги стали дороже.

— Но если колбаса в магазине три месяца назад стоила 206 руб. за 1 кг, а сегодня – 216, то как мне почувствовать, что мои деньги подорожали?

— Ну, тут я могу вам еще несколько параметров добавить. Цены на квартиры в крупных городах за пять лет выросли в два раза, стоимость качественного образования тоже увеличилась вдвое. Здесь мы имеем дело не с экономикой в целом, а с экономикой избыточного спроса при ограниченном предложении, с экономикой крупных городов, которая в большой степени сформирована высокими ценами на нефть. Люди, заработавшие сколько-нибудь приличные деньги, имеют достаточно ограниченные возможности их потратить: машина, отдых за границей, одежда… Рынок жилья близок к точке перегрева: цены взобрались на такую высоту, что сложившейся пирамиде условных покупок грозит обвал.

У нас от 20% до 25% россиян сегодня можно причислить к среднему классу. Это люди с доходом от $500, у них есть машина, квартира, возможно, дача. И главное — они выбирают, что покупать. У менее обеспеченных сограждан такой возможности нет — у тех все расписано. Замечу, что разница между доходами самых богатых и самых бедных в стране не сокращается. Несмотря на то что абсолютно бедных становится меньше. При этом если сравнить структуру расходов отечественного и западного потребителей, то увидим, что «наш» гораздо больше тратит на товары, а «западный» предпочитает жить скромнее, но вкладывать в инвестиционные и пенсионные фонды, в инструменты накопления и сбережения. В России сейчас нет эффективной системы перекачки потребительских денег в инвестиции, «связывания» этих денег.

— Но помимо стремительно меняющихся цен на колбасу и квартиры российский гражданин может сегодня наблюдать еще и прекращение структурных реформ. Как ему к этому относиться?

— Когда мы говорим о реформе естественных монополий, то чаще всего имеем в виду реструктуризацию собственности, связанную с выделением и возможной приватизацией предприятий в конкурентоспособных секторах (например, генерирующие мощности в электроэнергетике, добыча и переработка в сырьевых отраслях), а также прекращение перекрестного субсидирования, ведущего к непрозрачности и неэффективности монополий.

Я бы сказал так: реформы естественных монополий продвигаются сегодня очень медленно. Это объясняется позицией политической власти: она резервирует себе источники средств на случай возникновения какой-либо экстренной ситуации. Речь идет о сохранении некоего запаса прочности власти, которая экономически опирается на госмонополии. Никаких других объяснений здесь нет. Они могут быть в случае с «Газпромом»: президент говорит, что его надо сохранить как конкурентоспособную единицу на мировом рынке, и он прав. Но вот в случае с РАО «ЕЭС» иных причин для постоянного торможения нет. РАО «РЖД» только обособилось, и, насколько я понимаю, его управленческая команда готова реформу проводить.

При этом государство настойчиво пытается повысить управляемость собственных активов в естественных монополиях как административными методами (наращивая политический уровень своего представительства в советах директоров), так и экономическими.

Кроме того, идут реформы, связанные с увеличением различных рентных платежей. Иначе говоря, государство все более цивилизованно отбирает у предпринимателей, ближе всего стоящих к сырьевым ресурсам, то, что они получают от Бога.

И это правильно: то, что от Бога, должно принадлежать обществу.

Но в реализации структурной реформы я, честно говоря, динамики не вижу. Возможно, это очередное повторение обычной российской ситуации: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Но думаю, что в данном случае гром в виде резкого падения цен на нефть не грянет еще года два. А отсутствие рациональных цен на сырьевые ресурсы внутри страны не повышает, а снижает нашу конкурентоспособность. Из-за того что внутренние цены на продукцию естественных монополий существенно ниже, чем в развитых странах, реализуется огромное количество неэффективных проектов. То есть производится продукт такого качества, что продать его удается только благодаря демпинговым условиям на его производство. Оттягивается модернизация производственных технологий, предприятия сохраняют древние технологические циклы. Понятно, что с подобной продукцией мы никогда не выйдем за пределы России.

Но не один лишь реальный сектор нуждается в реформировании. У нас откровенно слабы банковская и страховая инфраструктуры. Кстати, отсюда растут ноги и у слабости малого бизнеса, этим объясняются и плохие условия старта любого нового бизнеса. Ни в одной стране мира предприниматель не начинает дело на собственные деньги. В России все еще нет других вариантов, что автоматически в несколько раз снижает предпринимательскую инициативу. Но реформа банковской системы тоже проводится крайне осторожно. Только ЦБ начал отбирать лицензии у гнилых банков — и почти сразу притормозил, потому что очень уж болезненной была реакция в обществе (инспирированная, скорее всего, самими банками). В действительности основная задача в кредитной и страховой сферах — допуск на рынок нерезидентов. И при вступлении в ВТО никуда мы от данной проблемы не уйдем. Но складывается впечатление: у власти и бизнес-сообщества нет понимания того, что это может случиться буквально завтра. Тогда наши страховой и банковский секторы окажутся просто-напросто не готовы к конкуренции.

Относительно благополучно складывается судьба реформ образования, здравоохранения и жилищной. Они, я думаю, за второй президентский срок Путина продвинутся существенно.

— Мы с вами чуть было не обошли вниманием еще одну заметную реформу – административную. Если верить самим чиновникам, она как асфальтоукладчик проехалась по всем правительственным структурам, расплющила все чиновничьи связи и сложившиеся порядки ведения дел. Теперь работники министерств ломают голову над тем, кому из нижестоящих направлять то или иное предписание, и, не находя ответа, направляют всем. В результате документооборот вырос в разы, но это не добавляет ясности в жизнь чиновников. Они утратили всякие ориентиры. И пока это единственный практический результат всего начинания.

— Посмотрите, что получилось. Чиновников переставили, и теперь они не знают, кому писать бумаги. А почему они знали это раньше? У них были сложившиеся правила делового оборота. Свои собственные, установленные ими для себя, не зафиксированные для клиентов государства — предприятий и граждан. Административная реформа такие правила нарушила. И я не уверен, что предприятия и граждане от этого пострадали.

Сейчас разработан проект регламента взаимодействия федеральных органов исполнительной власти. Эксперты готовили его все лето. Будет принят этот документ — и чиновникам станет известно, что кому писать. Но такой регламент, во-первых, разработан, исходя из реализации задач правительства в целом, а не узких групп чиновников, во-вторых, он прозрачен, доступен для обозрения и контроля со стороны общества, чего не было в «сложившихся порядках», по которым сегодня кое-кто тоскует. Чиновников я понимаю, но не понимаю журналистов: вы-то о чем жалеете?

То, что сделано в 2004 году, — это первый шаг административной реформы. Ведомства разделены на правоустанавливающие, контрольно-надзорные и те, что оказывают государственные услуги. Теперь надо переходить к следующим пунктам повестки дня: формированию стандартов государственных услуг предприятиям и гражданам — от выдачи паспорта до налоговой проверки. Эти стандарты в каждом случае необходимо вырабатывать вместе с клиентами государства, они должны быть рациональны и известны пользователям. Например, к вам пришла налоговая проверка — вы обязаны следовать известным правилам, но знаете также и правила, установленные для проверяющих, а значит, можете их контролировать, аргументированно апеллировать к их начальству и административным судам. То есть клиент государства впервые получает оружие для защиты своей позиции.

Параллельно с этим правительство обязано подготовить официальные регламенты исполнения государственных услуг — своеобразные системы предписаний и установленных сроков исполнения, где указан порядок деятельности каждого подразделения министерства или агентства.

Административная реформа, которую начал Козак, станет, пожалуй, одним из самых крупных президентских деяний Путина. И то, что вы называете негативом, я считаю позитивом.

Что собой представляло любое министерство в правительствах — от черномырдинского до касьяновского? У него имелось положение о министерстве, некая проекция плана действий правительства и бесформенная туча поручений — от президента до министра. Никаких других целеуказаний у работников министерств не существовало. Не были официально прописаны никакие деловые процессы. Ликвидировав Госплан, мы ликвидировали принцип планирования, который есть в любой частной корпорации. Мы уничтожили принцип расчета ресурсов под плановые задачи, а также систему административных регламентов — систему предписаний, что и в какие сроки чиновник должен делать, и кто его обязан контролировать.

И при Советах эта система была не особенно эффективной. Но тогда парткомы обеспечивали обратную связь. Мы же систему сохранили, а парткомы изъяли. И наши министерства без такого фундамента стали рассыпаться на атомы — отдельных столоначальников со своими интересами. Вообразите себе чиновника в безрегламентной среде. Он заинтересован в том, чтобы получить как можно больше поручений. Как только их количество оказывается явно избыточным, у него появляется возможность выбирать для себя приоритеты. Система «вас много, а я один», однажды возникнув, начала стремительно воспроизводиться. Министры могли контролировать деятельность подчиненных только «на один этаж от себя». То есть они видели, что и зачем делают их заместители, но чем заняты начальники управлений — уже нет, не говоря о «нижних этажах». Система регламентов способна ввести здесь жесткие рамки, сузить пространство административного усмотрения каждого чиновника: пусть чиновник исполняет планы и предписания, а государство будет обсуждать с обществом, какие цели ему поставить. Это и есть содержание административной реформы.

Помимо регламентов она включает выработку стандартов государственных услуг. К примеру, знаете ли вы, что собой представляет процедура выдачи загранпаспорта? Не знаете. А этим пользуются и берут с вас взятки (в том числе через турфирмы). Или ваши права на льготы, или что имеет право потребовать налоговая инспекция. Такие стандарты в большинстве стран есть. Еще один элемент реформы — «обрезание» лишних (неоптимальных с точки зрения рынка) функций министерств, чем занималась комиссия по административной реформе под руководством Бориса Алешина.

Административная реформа, по расчетам Мирового банка, вещь достаточно дорогая — 1—2% ВВП. Судя по опыту тех стран, которые ее проводили, ее реализация займет не меньше десяти лет. Но начинать нужно было, и Путин ее начал.

— Похоже, шансы у социальной и административной реформ есть.

— Другой дискуссионный вопрос — так называемые отраслевые стратегии. То есть поиск точек роста в отраслях и поощрение их со стороны государства. Думаю, если правильно определены точки роста и есть деньги на их финансирование, то почему бы этого и не сделать? Только не за счет выделения отдельных предприятий — это откровенно коррупционный путь. А например, так: если решили поддерживать часовое производство, то надо объявить о беспошлинном ввозе комплектующих для него. Но подобное возможно лишь в том случае, если мы уверены в таможенной службе. В 2000 году, во время подготовки «программы Грефа», у нас шла по этому поводу жесткая дискуссия с либеральной частью команды Центра стратегических разработок, и они нас переспорили. Их аргумент был следующий: состояние нашей таможенной службы таково, что любой дифференцированный таможенный тариф приведет к тотальному обману государства. Под видом фарфора начнут ввозить унитазы или наоборот. Государственный аппарат в тогдашнем виде был непригоден для реализации селективной экономической политики.

— Значит, менеджерский потенциал государства настолько низок, что пока лучше вообще ничего не делать?

— В каких-то случаях да, в каких-то — уже нет. Пусть отраслевые стратегии разрабатываются, становятся частью экономической программы, но прежде чем их внедрять, надо обсудить инструментарий, включая коррупционную устойчивость государственного аппарата исполнения этих стратегий. Очевидно, что нужно поощрять несколько направлений: дорожно-мостовое строительство, развитие телекоммуникаций в отдаленных районах, инновации, причем можно заимствовать и чужие передовые технологии.

А вообще, перспективы нашей экономики в значительной степени зависят от политических условий и практически не зависят от внешних факторов. Реформы в государстве происходили не из-за ухудшения ситуация в экономике, а из-за того что власть начинала испытывать на себе политическое давление. Сегодня у государства достаточно способов переключения энергии масс на иные цели. Поэтому ждать ухудшения ситуации с ценами на нефть в надежде на реформы ошибочно. Бизнесу и власти надо сосредоточиться на том, что можно делать вместе. Это административная и социальная реформы, дальнейшее совершенствование институтов рынка.

— А если от теории перейти поближе к практике? Ходят слухи, что чуть ли не основным инструментом политики правительства в скором времени станут федеральные целевые программы (ФЦП). Но ведь недавно от них собирались отказаться как от неэффективного и криминального способа траты казенных денег. Можно ли, будучи рядовым бизнесменом, что-нибудь получить от этого пирога?

— Никогда не слышал, чтобы от ФЦП собирались отказаться. Наоборот, программный принцип формирования и исполнения бюджета должен постепенно вытеснять сметный.

Сейчас мы пытаемся перейти от сметного принципа к целевому. Потому что смета эффективна лишь тогда, когда финансируется 100% необходимых расходов. Но у нас сметное финансирование по основным назначениям не превышает 30% от рациональной потребности. Возьмите любой пример: образование, здравоохранение, армия, суд, МВД… Смета в таких условиях не является эффективным инструментом. Бюджетополучатели пытаются раздуть заявки и обмануть Минфин, который «все равно обрежет». Минфин, если у него появляются дополнительные средства на финансирование непроцентных расходов, ориентируется на определенный прирост от достигнутого уровня.

Альтернатива — целевое финансирование. Вот, скажем, в МГУ собираются построить библиотеку. Провели конкурс проектов, выяснили стоимость. Так заложите эти деньги в бюджет на все годы реализации проекта-победителя! Это — нормальная форма исполнения ФЦП. На практике же очень большая доля средств, направляемых на ФЦП, расходуется впустую, чему есть объяснение. В начале работы правительства Касьянова программ было невероятное количество, денег на все не хватало, в итоге финансировались они символически: миллионы рублей вместо миллиарда. Средства, которые выделялись, разумеется, тратились. Плохи не ФЦП, а система запланированного вранья, сложившаяся в бюджетном секторе. Если у тебя имеются деньги на исполнение трети своих обязательств, скажи об этом, отсеки лишнее и финансируй только то, что можешь до конца исполнить.

— А бюджет 2005 года будет как-то соотноситься с целями экономической политики?

— В бюджете, в частности, предпринята попытка наполнить ФЦП реальными деньгами — за счет уменьшения их количества и увеличения финансирования. Например, запланировано повышение ставки налога на добычу нефти. Это принесет дополнительно 20 млрд руб. — как раз хватит на четыре-пять ФЦП.

Существенно выросли расходы на оборону и безопасность. И одно из основных направлений расходования этих денег — приобретение новой техники, что имеет и экономический смысл: через госзаказ «оборонка» подтянет многие отрасли промышленности.

Нет роста расходов на социальную политику, что неправильно. Ни в сфере образования, ни в здравоохранении не удалось достичь заметной динамики. По-прежнему нет среднесрочных ориентиров, к которым правительству необходимо стремиться. Можно, например, заявить, что государственное финансирование в расчете на одного студента должно составлять $2 тыс. в год (против сегодняшних $700), и подготовить конкретный план достижения этого результата, скажем, к 2009 году. Кстати, межведомственная комиссия под председательством Александра Жукова сейчас и занимается разработкой таких целей.

— Интересно, а кроме затратных показателей комиссия устанавливает какие-то еще?

— Есть политические показатели. Например, младенческая смертность. Естественно, она зависит не только от деятельности министерства Зурабова. Но министерство разрабатывает политику нового качества здоровья населения, измеряемого, в частности, этим показателем. Есть объективные показатели, которые в большей степени зависят от деятельности ведомства, например смертность на дорогах. Понятно, что чем хуже гаишник регулирует движение, тем хуже ситуация на дорогах. Третий тип показателей — затратные, о них я уже говорил. Думаю, министерствам надо задавать политические ориентиры, а службам и агентствам — объективные и затратные.

Кроме того, появится ведь система регламентов: скопилось у чиновника много документов — значит, виноват. Поступают на него рекламации от клиентов — опять неправ. Но главное, чтобы регламенты и цели оказались связаны друг с другом, потому что по отдельности они работать не могут.

Сейчас мы начинаем пилотный проект с Мининформсвязи России и подведомственными ему агентствами и службой надзора. Четыре федеральных органа исполнительной власти будут описаны с точки зрения оптимизации деловых процессов, формирования структуры госуслуг и административных регламентов. По-видимому, работа займет год. Потом по ее результатам начнется массовое внедрение новаций во всех министерствах и ведомствах, в региональных органах исполнительной власти. Полагаю, этот процесс затянется до конца десятилетия.

— А пока конец десятилетия не наступил, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, который чрезвычайно волнует федеральное чиновничество сегодня. Может ли начальник департамента одного министерства вступать в контакт с начальником департамента другого министерства или же им надо дождаться специальной регламентирующей директивы?

— Если они, по случаю, оба любят пиво, могут даже пива вместе выпить. Общайтесь! Просто главный на сегодня результат административной реформы — это то, что вся бюрократическая рутина, понятная лишь самим чиновникам, уничтожена. Бессмысленно было бы накладывать реформу на знающее свое место и свои ходы чиновничество, оно бы нас обмануло. Чиновник всегда нуждается в регламенте. Только либо он сам устанавливает его для себя, скрытно от политической власти и общества, либо это делают государство и общество. Реформа разрушила старые связи, но они были неоптимальны для экономики.

— Так пока вы будете планировать и проводить эксперименты, они уже наработают новые!

— Будем работать так, чтобы мы успели раньше.

Справка «БОССа»

Ярослав Иванович Кузьминов — ректор Государственного университета — Высшей школы экономики, доктор экономических наук, профессор, 47 лет.

Начиная с 1999 года принадлежит к узкому кругу основных экономических советников власти. Входит в президентскую комиссию по совершенствованию госуправления, правительственные комиссии по оптимизации бюджетных расходов и по административной реформе, в возглавляемую премьером рабочую группу по разработке программы правительства. Член Совета Центра стратегических разработок и коллегии Минэкономразвития России.

Комментарий менеджера

Сергей СУВЕРОВ, начальник аналитического управления инвестиционного департамента банка «Зенит»:

— Бюджет 2005 года я расцениваю как компромисс между представителями бизнеса и «силовиками». Деловые круги будут удовлетворены снижением налогов, которое позволит им дополнительно профинансировать рост зарплат и инвестиций. Силовые структуры смогут увеличить расходы на оборону и национальную безопасность — на 27,7% и 26% соответственно.

Если проанализировать контекст военных ассигнований, то доля средств на оборону в проекте бюджета-2005 сравнима с тем же показателем в странах, расположенных в конфликтных зонах, — Сирии, Иордании, Турции. И она в полтора раза меньше доли ВВП, которую тратит на оборону Израиль.

В проигрыше на этот раз оказалась прежде всего система образования. Удельный вес расходов на нее в структуре бюджета сократится до 5,1% (по сравнению с 5,9% в текущем году). В свое время Южная Корея стала «азиатским тигром» и обеспечила себе экономический прорыв именно потому, что вкладывала приличные деньги в образование и экономила на ВПК, несмотря на соседство с непредсказуемой Северной Кореей.

Если наше правительство намерено удвоить ВВП и при этом улучшить такие показатели развития страны, как, например, продолжительность жизни, качество образования и медобслуживания, оно должно всерьез изучать опыт других стран. Учиться на их ошибках. Бюджет нужно ориентировать на будущее России, сделать его максимально прозрачным и свободным от необоснованных расходов. Требуя прозрачности от бизнеса, государству в этом вопросе стоит начать с самого себя.

Записала Агунда Алборова

Комментарий политолога

Наталья МАНДРОВА, президент центра коммуникативных технологий «PRОПАГАНДА»:

— Сегодня первоочередные задачи для руководства страны — обеспечение эффективности силовых структур и безопасности граждан. Однако экономические проблемы никуда не делись: в ближайшие месяцы должна определяться экономическая политика на 2005 год.

Прямых ответов на вопрос «Какой она будет?» пока нет. Похоже, внятная идеология на этот счет у правительства отсутствует. 19 августа на заседании кабинета министров произошло публичное столкновение Фрадкова с Кудриным и Грефом. Думается, споры премьера с министрами свидетельствуют о снижении роли правительства в управлении экономикой. Если раньше Кремль напрямую командовал только силовыми министерствами, то сегодня режим «прямого управления» все больше распространяется и на экономический блок.

В случае если эта тенденция окрепнет, Администрация президента вынуждена будет взять на себя часть правительственных и премьерских функций. Иначе окажутся размытыми границы ответственности: кто отвечает за экономическую политику — премьер, правительство в целом, Минфин с МЭРТом, ЦБ или президент?

Проект бюджета 2005 года позволяет заметить в экономической политике и другие новые тенденции. Во-первых, очевидно увеличение доли расходов силовых министерств. Во-вторых, запланирован опережающий рост непроцентных расходов. В 2005 году в результате думского торга и давления, особенно на силовой блок, они увеличатся еще больше. В 2004 году ограничение непроцентных расходов было более жестким.

Обостряется дискуссия вокруг стабилизационного фонда. Позиция Минфина — направлять средства на ускоренное погашение внешнего долга, аккумулировать финансы в зарубежных ценных бумагах. В то же время предлагается за счет этих денег покрывать дефицит Пенсионного фонда. Многим подобная идея не нравится. Они считают более разумным развернуть стабфонд лицом к реальному сектору, например к инфраструктурным проектам нефтегазовой отрасли. В таком случае его средства могут быть задействованы для обеспечения безопасности государства и граждан. Реализация этих предложений фактически превратит стабфонд в часть бюджета.

Нельзя исключать, что отток капитала подтолкнет власти к ужесточению регулирования внешнеэкономической деятельности. Таким образом, в 2005 году экономическая политика может существенно измениться.

Записал Иван Петров

Комментарий предпринимателя

Виктор КАЛЕДИН, генеральный директор компании «Зебра Телеком»:

— Изучив правительственный проект бюджета на 2005 год, я отметил три очень важных и своевременных тенденции.

Во-первых, государство последовательно отказывается от несвойственных ему в условиях свободного рынка функций, концентрируясь на действительно важном: обороне и национальной безопасности, социальной сфере, международной политике. В сочетании с постепенным снижением налогового бремени это, с одной стороны, создает новые возможности для российского бизнеса, а с другой — обеспечивает единые правила игры и эффективную конкуренцию.

Во-вторых, значительно увеличиваются ассигнования на армию и органы правопорядка. Кроме того что это благоприятно скажется на безопасности населения и уровне жизни людей в погонах, есть и другой очень важный момент. Армия и правоохранительные органы — крупнейшие потребители самых разнообразных товаров и услуг — от хлеба и масла до мощных цифровых каналов и услуг IP-телефонии. Учитывая, что большинство контрактов с Минобороны и МВД заключаются по итогам открытых тендеров, это означает создание по всей стране новых рабочих мест, рост промышленного производства, внедрение новых технологий в оборонной и смежных отраслях и т. д. Эффективность подобных действий мы можем видеть на примере Соединенных Штатов: увеличение расходов на оборону подстегнуло всю экономику страны, и темпы ее роста остаются высокими, несмотря на повышение цен на нефть.

Кстати, именно с ситуацией вокруг нефтяного рынка связана третья особенность правительственного варианта бюджета на 2005 год. Очевидно, что государство сознательно лишает себя части дохода в виде налоговых поступлений, облегчая тем самым развитие промышленности и бизнеса. Ведь рекламные акции налогового ведомства и реальное снижение налогового бремени — это вещи разного порядка. Бюджет-2005 учитывает понижение ставки единого социального налога (с 35,6% до 26%) и обещает значительно облегчить работу предприятиям обрабатывающих отраслей и сферы услуг, то есть фактически малому и среднему бизнесу. Концентрацию внутренних возможностей страны для развития перспективных отраслей экономики, когда ситуация на мировых и внутреннем рынках этому благоприятствует, я считаю взвешенным и профессиональным подходом.

В целом же проект бюджета оставляет ощущение завершенности и продуманности. Теперь стоит подождать новых правительственных итераций, а также поправок и изменений со стороны Государственной думы и Совета Федераций.

Записала Агунда Алборова

Комментарий социолога

Анна АНДРЕЕНКОВА, заместитель директора Института сравнительных социальных исследований РАН, кандидат политических наук:

— В каком бы виде ни был принят бюджет-2005, его предпочтения и соответственно выделение средств на ту или иную сферу хозяйствования особых эмоций у россиян не вызовут. Социологи отмечают: реакция людей на любые решения правительства вот уже несколько лет как сведена к минимуму. Проще говоря, всех теперь занимают собственные, приватные дела.

В начале 90-х опросы показывали иную картину: у россиян первыми по значимости в равной степени были вопросы экономических реформ и неэффективного политического руководства. Сейчас же нет такой проблемы, которая бы тревожила нацию в целом. Вспомним, например, проблему дефицита товаров: она волновала все слои населения (кроме номенклатуры) вплоть до 1992 года.

И потрясла даже благополучную Москву: впервые за послевоенные годы столица столкнулась с карточками и талонами. Хотя должна заметить, что более всего от пустых магазинных полок страдала, конечно же, провинция, маленькие города.

В 1993 году товары понемногу стали появляться. Теперь людей волновало уже не их отсутствие, а дороговизна и инфляция. Дороговизна и в последующие годы прочно занимала в социологических опросах одну из первых позиций.

Что касается хода экономических реформ, то эта тема будоражила умы соотечественников с 1991 по 1996 год. Потом на первый план вышли безработица и задержка зарплат. О реформах вновь вспомнили лишь в начале нового века. Однако если в 1991 году основным вопросом их называли 50% респондентов, а в 1993—1995 годах 16—18%, то в наши дни экономические реформы заботят только 8% российского населения.

Примечательно, что проблема неэффективного политического руководства, которая доминировала с 1991 по 1999 год, перестала быть важной для россиян. Интерес к ней в значительной мере потерян: высокие цены, мизерные пенсии и пособия, маленькие зарплаты бюджетников, безработица, коррупция — вот с чем связаны последние пять лет их главные тревоги.

Ситуация в Москве начала отличаться от общероссийской с 1997 года. Если страну в тот момент в основном волновали безработица, задержки заработной платы, то Москву — политический кризис, высокие цены и коррупция.

Интересно, что после дефолта 1998 года многие москвичи изменили свое отношение к богатым. Это уже не парвеню, не нувориш в малиновом пиджаке, а трудоголик, достигший всего сам и тратящий деньги с умом. Одновременно изменилось отношение к отечественным продуктам — от недоверия и даже некоторого презрения к приязни и уважению.

В 1999 году впервые в опросах фигурирует экологическая тема. А ведь осознание ее важности появляется только тогда, когда в обществе устанавливается хотя бы минимальная экономическая стабильность. И, проводя опросы, социологи с каждым годом все чаще слышат об экологии.

Если говорить о Москве, с 2001 года это — главная проблема столицы. Горожан тревожит загрязнение воздуха, шум. Второй по значимости проблемой называют общественный транспорт, а именно то, что редко ходят автобусы, троллейбусы, трамваи и слишком много народу в метро. Третья беда столицы — «пробки» на дорогах, отнюдь не улучшающие состояние окружающей среды. И, наконец, четвертый по важности для москвичей вопрос — работа коммунальных служб, в том числе мусор во дворах, грязь в подъездах.

Конечно, столицу, как и любой другой город, волнует терроризм. Но как причину главных переживаний его отмечают немногие. Интересно, что и преступность тревожит относительно небольшое число москвичей. Эту проблему называют важной, но всегда находятся еще более актуальные. В начале 90-х криминал вызывал главные страхи у 8% жителей российской столицы. За прошедшие годы ситуация с преступностью мало изменилась. Однако и сейчас первой строкой преступность выделили лишь 7% опрошенных. Так что в данном вопросе — ни спада, ни подъема.

Записала Наталия Пискарева

Комментарий менеджера

Андрей ЗОТОВ, вице-президент группы компаний Verysell:

— В своем Послании Федеральному собранию РФ президент Владимир Путин четко обозначил экономические и социальные цели развития России, поставил конкретные задачи и сроки их выполнения. Программа правительства на 2005 год и среднесрочную перспективу является планом реализации этих задач и направлена на поддержание общей макроэкономической стабильности в стране.

Мне понравился сам подход, методика работы правительства по созданию и принятию программы. На мой взгляд, все связанные с ней материалы, доклады и прения можно условно разделить на три части.

Первая — обзор текущей ситуации с данными за последние несколько лет и соответствующими пояснениями. В этой части были приведены макроэкономические показатели социально-экономического развития, а также предельно допустимый уровень цен (тарифов) на газ, электричество, энергию и другие жизненно необходимые ресурсы.

Правительство Российской Федерации заслушало доклады Минэкономразвития, Минфина, Минздравсоцразвития, Минюста, отвечающих за стратегические направления программы развития на 2005 год. Хорошо то, что они подготовлены совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти, знающими и чувствующими ситуацию на местах. Этот факт свидетельствует о том, что программа правительства опирается на реальные события, происходящие сегодня.

Вторая часть — планирование показателей развития экономики страны, исходя из достигнутого. Данный прогноз опирается на цифры, факты и текущую ситуацию, а также учитывает возможные внешние воздействия.

И третья часть — сравнение собственного прогноза правительства и задач, поставленных перед ним президентом. Это достаточно высокие цели, и для их достижения правительству придется осуществлять четкие, согласованные меры.

Анализ ситуации позволяет утверждать, что наше государство начинает действовать на основе корпоративных принципов, разрабатывая целевые программы с учетом интересов основных стейкхолдеров (заинтересованных организаций): по структуре построения и наполнению программа правительства сходна с бизнес-планом мощной корпорации. Прежде всего в ней определены главные цели, обозначенные президентом. Затем очерчен круг задач на краткосрочный период. Далее идут описание текущей ситуации, подкрепленное макроэкономическими показателями и тенденциями, итоги прошлых лет, оценка рисков и влияния внешних факторов на исход событий.

Главным, на мой взгляд, предложением, сделанным правительством в документе, является комплекс мер для достижения поставленных целей, с закреплением ответственности.

Особое внимание правительство уделило самому методу формирования бюджета на 2005 год и подчеркнуло необходимость использования новых механизмов программно-целевого бюджетирования, провозгласив постепенный переход от управления бюджетными затратами к управлению бюджетными результатами, обеспечению сбалансированных бюджетов. Того же требует текущая рыночная ситуация и в бизнесе — внедрения — передовых методик и лучших международных практик управления.

Я думаю, никто не будет оспаривать тот факт, что от выбранного вида учетной политики, от степени ее прозрачности и способов учета напрямую зависит эффективность управления, целесообразность и своевременность поставленных задач и соответственно конечный результат. Оглядываясь на наше недавнее прошлое, можно сказать, что статистика не должна показывать только то, что нужно «руководству партии и правительства».

Сейчас мы имеем возможность анализировать лишь рабочие версии правительственной программы на 2005 год. Она еще будет дорабатываться, дополняться и уточняться. Но уже нынешняя версия говорит о профессиональном подходе разработчиков программы к достижению целей, поставленных президентом. Конечно, это не свидетельство выполнения взятых на себя обязательств, на бумаге ситуация чаще всего выглядит намного лучше, чем в реальной жизни. Но наличие продуманного плана уже хорошее начало!

Записала Агунда Алборова