Читая Грефа

Мы попросили известных экспертов прокомментировать ключевые положения Прогноза социально-экономического развития на 2005 год, подготовленного Минэкономразвития.

«Существуют три варианта развития ситуации в экономике. Первый, умеренно-пессимистический, исходит из возможного резкого ухудшения конъюнктуры на международных рынках сырьевых и энергетических ресурсов. Второй, консервативный, предполагает существенное снижение мировых цен на нефть. Третий, оптимистичный, исходит из того, что мировая цена на нефть не опустится ниже верхней границы коридора ОПЕК и склонность российского бизнеса к инвестированию своих доходов не снизится. В качестве наиболее вероятного сценария развития правительством рассматривается третий».

Гиви МАЧАВАРИАНИ, руководитель группы координации и методологии прогнозных исследований Института мировой экономики и международных отношений РАН:

— Я не увидел особой разницы между тремя экономическими сценариями, предложенными правительством. Каждый из них по-своему констатирует скорое ухудшение ситуации. Жаль, что формулировки прогноза нечетки, размывчаты. Речь, насколько я понимаю, идет о влиянии на российскую экономику внешних факторов, прежде всего цен на нефть. Когда люди серьезно прогнозируют будущее, они закладывают четкие ориентиры и не пользуются определениями вроде «существенное», «резкое». Многие нефтеэкспортирующие страны, чьи бюджеты на 80—90% на нефти и держатся, как правило, принимают одновременно два бюджета. В них соответственно определяют две границы цены — верхнюю и нижнюю, иначе впоследствии придется сокращать бюджет или, наоборот, его увеличивать. Относительно недавно Иран, в частности, рассматривал один вариант бюджета при цене нефти $15 за баррель, а второй — при $20.

Как будут в обозримой перспективе обстоять дела на мировом нефтяном рынке? Наш институт следит за ситуацией, изучает перемены в ней. Мы можем с уверенностью предположить снижение цены. Потому что цены на энергоносители в первую очередь определяются политическими причинами и обстоятельствами.

Если реально оценивать положение вещей на нефтяном мировом рынке, то весь I квартал 2004 года добыча превышала потребление примерно на 0,5 млн баррелей в сутки. Во II квартале — на 1,5 млн, в III квартале, по утверждению председателя ОПЕК, — на 2,5 млн баррелей. То есть добыча увеличивается, а цены все равно растут. Россия в прошлом году добыла 420 млн т нефти, в 2004-м ожидается 450 млн т, и весь прирост идет на экспорт.

К чему я это говорю? К тому, что такое значительное превышение добычи над потреблением давно бы уже привело к падению цен, даже, думается, $22 за баррель не удалось бы удержать. Но политические факторы, где главный — страх, а он обуял весь мир, заставляют людей платить сейчас любые деньги за гарантии относительной безопасности в будущем. Страх перед нарушением поставок.

Атмосфера сгущалась с 2001 года, что дает теперь свои плоды. Раньше рынок жил по законам экономики, предложения и спроса. Сейчас люди, запасаясь всем чем можно, выкладывают деньги, хоть и омертвляют тем самым свой капитал. Они хотят чувствовать себя уверенно, что бы ни случилось завтра. Но все же все эти резервуары не бездонны. При этом запасы нефти в Европе и США весьма стабильны и даже чуть больше прошлогодних.

Это фактор чисто политический. Есть и другой, связанный с событиями в нефтедобывающих странах: Венесуэле, Нигерии, Ираке. В Ираке американцы еще в январе вывели нефтяную промышленность на «саддамовский» уровень добычи. Отметка января — 2 млн баррелей, марта — 2,4 млн баррелей. Потом начались взрывы на нефтепроводах. И все же Ирак сейчас добывает ежемесячно 1,8 млн баррелей. Но постоянные взрывы и убийства в стране на мир сильно действуют психологически.

Россия пугает мировое сообщество ситуацией с ЮКОСом. Мы-то здесь знаем: нефть будет добываться и экспортироваться независимо от фамилий владельцев. Но для мира скандал вокруг компании — прямая угроза срыва поставок. Вот и выходит: экономической основы для высоких нынешних цен на нефть нет. Прав председатель ОПЕК, говоря «каждый раз мы боимся, что цены рухнут».

Как долго может продолжаться политический психоз? Здесь важен такой, например, момент, как выборы в США. Пока существует тревога: вдруг Буша сменит Керри, изменится политика и прочее. Нервозность снизится, когда все убедятся в неизменности курса борьбы с терроризмом.

Есть и фактор выборов в Ираке. Но рано или поздно, вне сомнений, американцы их проведут. Уже сейчас стало спокойнее в большинстве провинций, создается армия и — ударными темпами — полиция. Постепенно все нормализуется. Почему я в этом уверен? Приведу простой пример. В прошлом году шла война, Ирак полностью прекратил добычу и экспорт нефти. Но ОПЕК, увеличив добычу нефти, сумела удержать ситуацию на уровне $30—31 за баррель. А в этом году, повторю, страх действует, он иррационален. Объяснить нельзя, как он появляется и исчезает. Рынок, кстати, отреагировал тревогой еще на один фактор — фактор ураганов в США. Тогда в Мексиканском заливе несколько снизилась добыча нефти.

И в России вопрос с ЮКОСом, скорее всего, решится до конца года. Словом, когда все успокоится, цены на нефть начнут опускаться. ОПЕК, кстати, боится повторения ситуации 1997—1998 годов. Тогда они даже несколько увеличили квоты и, когда цены покатились вниз, полгода не могли их остановить. При сильной доминанте добычи над спросом падение цен остановить сложно, нужны решительные меры.

Есть и еще один фактор, позволяющий ожидать снижения цен на нефть. Во всем мире сейчас очень низкие процентные ставки. Поэтому даже частный потребитель, если он отапливает дом мазутом, покупает и заполняет им все, что можно заполнить. Маленькие компании делают то же самое, излишек идет в запасы на всех уровнях — вплоть до государственных резервов. Но рано или поздно спрос снизится до реального, никто лишних денег платить не будет, есть объективный предел. Кроме того, скоро начнут действовать новые нефтепроводы Тбилиси — Баку — Джейхан и Казахстан — Китай. Они тоже относятся к косвенным свидетельствам скорого существенного снижения цен на нефть.

Что в связи с этим ждет Россию? По нашим оценкам, отечественная экономика постепенно набирает темпы, становится самодостаточной. Но все процессы идут очень медленно, потому что отсутствует государственная заинтересованность. Правительство, наоборот, заявляет: не его дело заниматься инвестированием, структурными сдвигами, оно создает лишь основу для развития экономики — институты. Но когда развитие идет само по себе, неизвестно, насколько оно эффективно. А это важно, потому что Россия — огромная страна.

Любую экономику — американскую, западноевропейскую, японскую — движет внутренний рынок, потребительский спрос. У нас же на первом плане сырьевые отрасли плюс с недавних пор — оборонный комплекс, призванный дать всем другим отраслям некий импульс, толчок. Неверно это. Для всего мира законы одни и те же. Движет экономику не мировая цена на нефть, а грамотная внутренняя ценовая политика и развитие аграрного сектора, переработка его продукции, пищевая, легкая промышленность и т. д. Отсюда появляется спрос на оборудование, на его производство, а соответственно рабочие места, зарплата, потребности и их реализация — словом, все то, что делает нормальной жизнь любого человека.

Елена АВРААМОВА, руководитель сектора Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, доктор экономических наук:

— Растущая разница в доходах населения — процесс известный и очевидный. В нем, увы, нет заметной динамики. Это значит, что число вписавшихся в рынок людей не увеличивается.

По масштабному исследованию нашего института и Фонда Карнеги (оно проводилось по всей России, с юга на запад и с севера на восток, в крупных городах и райцентрах), средний класс в России составляет 7% населения страны. Еще 12% сограждан имеют некий шанс, ресурс. При благоприятных условиях они тоже стали бы «средними». База есть: образование, стремление много работать и много зарабатывать, достаточно высокая самооценка. Но путь к успеху, к финансовому благополучию связан с непомерными трудностями. Все участники наших исследований, а они коснулись 5 тыс. семей, говорили, что путь наверх им приходилось буквально пробивать.

Изучение среднего класса важно не только с точки зрения социологии. Этот класс — показатель хода рыночных реформ. Если он сложился — в обществе существует стабильный социальный слой, заинтересованный в преобразованиях.

Западноевропейское общество графически можно обозначить овалом, «колобком». Богатых, как и бедных, немного, они — по краям, а вся середина «колобка» заполнена средним классом. Такая конструкция устойчива, ее трудно расшатать или опрокинуть. Модель нашего общества выглядит как пирамида: крошечная верхушка — очень богатые (не более 3—3,5%); за ней небольшая прослойка из «средних», а основание пирамиды — российское большинство. Ясно, что, начнись там волнения, «качка», верхам не удержаться.

Кто они, наши «средние»? Возраст, как правило, 25—45 лет. В бизнесе работают и муж, и жена. Детей двое. О доходах вопроса не задавалось. Да и кто бы стал на него честно отвечать? О финансовом положении «средних» можно сказать так: если их бизнес рухнет, они смогут продержаться на прежнем уровне несколько лет. Социальная мобильность у них высока, выше, чем у этого класса в Европе, поскольку пробиваться приходилось без всякой поддержки. Можно говорить о некотором сходстве в образе жизни нашего среднего класса с западноевропейским. Общий вопрос для них, например, не за границу отдохнуть съездить (при том, что 60% россиян дальше дачного участка не выбираются), а отвлечься от дела, пусть и ненадолго.

Поднимались из разных слоев и по-разному, но, поднявшись, одинаково стремятся к респектабельности. Хорошие машины, хорошая одежда, клубы «для своих». Они предпочитают кому-то заплатить, чем лично убрать или отремонтировать. Сферу услуг развивают именно эти люди.

Им подражают. Известно, то, что происходит в столицах, приходит в провинцию через несколько лет. А сейчас там вошли в моду центры здоровья, например.

Есть и другие, косвенные, свидетельства распространения популярности образа «средних». Некие сигналы с рынка труда говорят о том, что работодатель теперь куда больше, чем раньше, заинтересован в качестве образования наемного работника. Причем желателен не просто диплом, а престижный диплом. За этим, с одной стороны, — изменения в нашем предпринимательстве: уходит извращенная психология личной преданности шефу. А с другой — можно ожидать перемен в системе образования. Скорее всего, там произойдет реструктуризация, исчезнут коммерческие вузы-однодневки.

Большинство же российского населения — люди старшего возраста, среди них много не получивших образования, не очень здоровых, просто слабых – это подтверждает статистика.

Взаимодействия государства и среднего класса, о котором говорилось в программе Грефа, ожидать не приходится. Ответы на вопрос анкеты «Насколько вы готовы к социальному партнерству с государством» показали, что средний класс власти не доверяет и никаких дел с ней иметь не хочет. Более того, он совсем не информирован о формально существующих институтах демократического контроля и менее всего рассчитывает на их эффективную работу. Большинство абсолютно уверено, что депутат Иванов, сменивший депутата Сидорова, ничего в ситуации не изменит. Типичное мнение «средних» о политиках — «люди идут в политику решать свои проблемы, а не тех, кто их избрал».

«Сохранится тенденция к опережающему росту доходов населения по сравнению с темпами роста ВВП, при этом инфляция снижается к 2007 году до 5,5—6,5%».

Геннадий ЛИСИЧКИН, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований РАН:

— Задача удвоить ВВП представляется мне и реальной, и нереальной. Нереальной, потому что основная масса жителей даже не может расшифровать эту аббревиатуру и думает, что речь идет об удвоении срока пребывания президента у власти. ВВП как валовый внутренний продукт известен лишь узким специалистам. Обычный же российский житель на своем опыте знает, убедился, что увеличение выпуска чугуна и стали на душу населения в стране не дает ровным счетом ничего для лучшей жизни. Может, даже, наоборот, мы будем жить хуже. Потому что, несомненно, чем больше добудем нефти, чем дороже она будет стоить на мировом рынке, тем стремительнее взлетит и ударит по карманам цена на бензоколонке.

Я бы хотел услышать от правительства не прогноз о темпах роста ВВП, а узнать о его планах и сроках удвоения благосостояние людей. Точнее, не благосостояния, понятия, включающего только зарплату, а качества жизни. Здесь и стипендии, и пенсии, и здравоохранение, и экология. Естественно, это невозможно без роста ВВП. Но когда продукт становится самоцелью и при этом большинство граждан не понимает, куда пойдут деньги — не то на космос, не то на подводные лодки, бактериологическое оружие или помощь каким-то экстравагантным политическим силам, — темпы роста продукта их не трогают.

Что же касается инфляции — удастся ли свести ее в 2007 году к 5% с небольшим? — то вопрос представляется мне праздным. Потому что вся концепция нашего развития исходит из придуманных, нежизненных вещей. Реальная вещь — это в первую очередь дешевые продукты. Если они будут дорогими, жизненный уровень не сможет стать выше. Поэтому без решения неразрешимой главной проблемы — сельского хозяйства — будущее обречено. Мы изо всех сил подкармливаем американских и европейских фермеров. Стоимость их продукции — гарантия того, что инфляция будет расти. И доходы наши соответственно вырастут разве что в статистике.

Комментарий депутата

Юрий ВАСИЛЬЕВ, председатель Комитета Госдумы по бюджету и налогам, доктор экономических наук:

— Прежде всего хочу отметить, что параметры бюджета на следующий год — наглядное подтверждение верного нынешнего экономического курса. Доходы и расходы федерального бюджета за последние годы увеличились в 2,7 раза — с $36,5 млрд в 2000 году до $101 млрд в 2005 году. Значительно возросло в консолидированном бюджете финансирование социальной сферы. Расходы на здравоохранение повысились со 153,3 млрд руб. в 2000 году до 442,4 млрд руб. в 2005 году, на образование — с 214 млрд руб. до 762 млрд руб., на социальную политику — со 127,9 млрд руб. до 527,7 млрд руб. И эта тенденция позволяет предположить, что в ближайшие четыре года зарплата учителей и врачей будет увеличена в два раза и более.

Что же касается прогнозирования, то официальные лица от такого рода заявлений, естественно, воздерживаются. Особенно учитывая, что документ о федеральном бюджете носит пока предварительный характер и будет «обкатываться» в ходе обсуждений на различных чтениях, начиная с нулевого. Наверняка некоторые цифры и положения изменятся в процессе споров и дискуссий. Так что сегодня можно говорить лишь об общей направленности данного документа и, основываясь на этих предварительных факторах, делать предварительные же прогнозы.

Думаю, что вырастут государственные расходы на национальную оборону, национальную безопасность. Уже в 2005 году они увеличатся на треть по сравнению с уровнем текущего года и составят 528 млрд руб. Напряженная международная обстановка, все более серьезная террористическая угроза заставят это сделать. Хотя надо учитывать, что отчасти такой рост обусловлен монетизацией льгот военнослужащих, увеличением финансирования строительства жилья для военных и модернизацией вооружений.

Тем не менее бюджет будет социально-ориентированным. Появится возможность решить многие социальные задачи за счет стремительно растущего стабилизационного фонда, объем которого благодаря высоким ценам на нефть к концу года значительно превысит запланированные 500 млрд руб. Министр финансов Алексей Кудрин образно назвал его «подушкой безопасности», и это действительно так. Кстати, к 1 ноября Минфин должен подготовить свои предложения по расходованию средств стабилизационного фонда. Но уже сейчас ясно, что он должен играть значительную роль в обеспечении устойчивого экономического роста и в решении ряда социальных проблем, прежде всего это касается своевременной выплаты пенсий.

Однако, чтобы выстроить стратегию денежно-кредитной политики на несколько лет вперед, необходимо изменить подход к процессу формирования бюджета, его планированию. Надеюсь, в самом скором времени оно будет переведено на трехлетний цикл, с тем чтобы появилась возможность разработать устойчивый план развития не на один год, а по меньшей мере на три.

Внешняя ситуация и внутреннее экономическое положение в стране сегодня таковы, что у нас нет проблем с контролем основных макроэкономических параметров. Надо помогать рынкам развивать страну, а не подчинять их себе. Следует учитывать и то, что укрепление рубля затрудняет положение наших экспортеров, а при удешевлении импорта бьет по отечественному производителю. Тем не менее нельзя не видеть, как интенсивно модернизируется промышленность и как устойчивый рубль помогает российским бизнесменам покупать лучшее в мире оборудование, а гражданам, между прочим, отдыхать на зарубежных курортах.

Я позволю себе небольшую отсылку. Один из отцов современной западной философии — Бертран Рассел однажды сказал: «Люди не хотят правды, люди хотят стабильности». Стабильность нужна бизнесу, чтобы программировать свое развитие, стабильность нужна всем нам, простым людям, чтобы строить дома и рожать детей. Она нужна, если мы на равных хотим войти в мировое экономическое сообщество, гордящееся своей стабильностью.

Что же касается инфляции, то это явление непредсказуемое. Хотя сложившаяся технология реализации единой государственной кредитно-денежной политики показывает: Правительство Российской Федерации и Центральный банк сумели выработать подходы, позволяющие удерживать инфляцию в заданных пределах.

На текущий год основные направления кредитно-денежной политики, утвержденные нашим комитетом и Государственной думой, предусматривают инфляцию 8—10%. Надеюсь, этот ориентир будет выдержан и в дальнейшем. Курс американской валюты должен остаться в рамках 29—30 руб. за $1. И нет никаких экономических факторов, которые не позволили бы этого сделать. Вместе с тем нет и никаких веских оснований для того, чтобы резко от него уходить.

Записал Василий Тресков