Четыре случая из жизни Олега Захарова


Леонтий БУКШТЕЙН

Рынок недвижимости в России сегодня, пожалуй, один из самых динамичных в мире. Многие десятилетия в стране не было рынка вообще, а так называемая недвижимость, находясь в основном в собственности государства, никуда и не двигалась. Прежде всего это относилось к рынку жилья. Несколько лет назад казалось немыслимым, что дома могут принадлежать не ЖЭКу или ЖСК, не какой-либо государственной или, на худой конец, полугосударственной структуре, а кому-то еще.

Чего стоит одна только многолетняя эпопея с размерами дачных домиков и разрешениями (а точнее, запретами) строить на шести сотках что-нибудь кроме них, баню например.

На моей памяти целый ряд хорошо спланированных акций властей по выявлению незаконных или слишком больших по площади строений в садоводческих кооперативах. Сейчас понимаешь: а ведь во всем этом был смысл, и немалый. Собственник, «злоупотреблявший» частным добром, становился внутренне свободнее, его уже не ограничивали пресловутые городские 6 кв. м на человека. На своем загородном участке он мог хоть сидеть, хоть стоять, хоть лежать по диагонали — он здесь хозяин. Вот этого-то как раз и не нужно было при прежнем устройстве государства.

Но свершилось: рынок недвижимости теперь реальность. Требовалось иметь нестандартное, смелое мышление, чтобы войти в него, и не в роли покупателя, а в качестве продавца или арендодателя. Смельчаки находились. А еще им нужны оказались инвестиции и, как показала наша новейшая история, хотя бы немного везения, счастливого случая.

Мне всегда очень хотелось посмотреть вблизи на одного из таких удачливых бизнесменов, узнать, как это происходило в первые годы — при полном отсутствии опыта и личных средств (какие могли быть средства у вчерашних завлабов, офицеров или инженеров!). Но ведь происходило же! Обывательские истории о награбленных государственных деньгах, конечно, небеспочвенны, случалось и такое, однако не всегда и не везде. История, которую я расскажу, несколько смахивает на сказку, но она начиналась и продолжается без всякого участия государственных средств. Зато при постоянном и непосредственном участии провидения, а проще говоря, случая.

Кинематограф потерял, МИД приобрел. И тоже потерял

Олег Захаров, обычный московский мальчишка, как и многие его сверстники, бредил кинематографом. Годы его взросления пришлись на расцвет послевоенного кино, на звездные 60—70-е, когда советские фильмы получали престижные международные премии, а наши актрисы признавались лучшими в мире (правда, за титулами и званиями в капстраны их не выпускали). И парень пошел во ВГИК, на операторский факультет. Поступал два раза подряд и оба безуспешно. Затем два года срочной службы в армии, и вновь неординарное решение — МГИМО. С первой попытки не прошел. Год работал и учился на подготовительных курсах — и поступил. Что тоже было делом удивительным: сын простых, не номенклатурных родителей самостоятельно пробивался в ряды отечественного истеблишмента. Это можно считать первым счастливым случаем, повлиявшим на его судьбу в целом. Дальше все — как по накатанной: учеба, практика, дипломатическая служба почти полтора десятка лет. С годами выработались профессиональные умения: он научился анализировать ситуацию, делать четкие и логичные умозаключения, ориентироваться в быстро меняющейся обстановке, ладить с незнакомыми партнерами по переговорам и контактам.

Все было хорошо, пока не наступили «смутные времена». Шел 1989 год. Ситуация в стране оставалась еще более или менее стабильной, но уже тогда Захаров почувствовал, что назревают некие перемены, причем отнюдь не к лучшему, и решил действовать на опережение. Главный вопрос заключался в том, кому и как служить. Не найдя ясного ответа, Захаров подал в отставку. Ее приняли, и он оказался на улице — с вполне понятным желанием не очутиться на обочине и не совсем понятным стремлением к реализации того образа жизни, который экс-дипломат наблюдал в развитых странах. На какое-то время Захаров все-таки пришел в сферу кинематографа: работал в «Совэкспортфильме». Но и этот, второй, заход в киносферу не принес желаемых результатов. Советско-американскому предприятию, где он был заместителем генерального директора, все не удавалось развернуться, зарубежные партнеры и их советские соучредители никак не могли договориться между собой, и Олег Захаров решил распрощаться с этой тихой гаванью. Опять встал вопрос: куда плыть?

В деревню, в глушь…

Идея создать коттеджный поселок пришла не сразу, но и не случайно. На первый взгляд она представлялась безумной, но в то же время привлекательной. В подмосковном колхозе ходока из столицы встретили с недоумением: какой поселок, какие дома, какая недвижимость?! Долгие беседы-увещевания закончились подписанием протокола о намерениях. Собственно, намерения были в основном у Захарова. Что делать, как делать, когда делать и, главное, на какие средства делать, не понимал еще никто. Но все осознавали: нужна земля. Это первое и необходимое условие всякого проекта, связанного со строительством. Второе условие — инвестиции. Найти их в нашей стране оказалось задачей нереальной. И Захаров вспомнил о тех, кого он за долгие годы дипломатической службы изучил достаточно хорошо. Импульс новому делу должны были дать иностранные инвесторы. Олег Захаров хорошо знал, как они мыслят, чего хотят и какими методами желаемого добиваются. Не все в этом знании вдохновляло (в конце концов, на Западе тоже не ангелы живут), но Захаров надеялся на личный опыт, умение анализировать и «раскрывать» партнеров по переговорам.

Партнеры вскоре объявились: самые смелые и авантюрно настроенные иностранцы уже вращались в московском деловом круговороте. Совместные предприятия росли, как ромашки в поле, — быстро, уверенно и в большом количестве. «Зацвел» такой проект и на землях того колхоза, который Захаров со товарищи выбрал для своей будущей карьеры владельца недвижимости. Это советско-американское СП в сфере недвижимости было учреждено одним из первых в стране — в 1990 году. Захаров, представлявший колхоз, стал в СП заместителем генерального директора. Однако со временем выяснилось, что партнеры из-за океана никакими серьезными капиталами не располагают, а просто хотят сделать бизнес в России, причем без вложения собственных средств. Но плохо они знали наших бизнесменов, если думали, что смогут на их деньги построить свой капиталистический рай. За три года довольно суетливого процесса адаптации в России иностранный партнер так и не внес оговоренных

$2,1 млн в уставный капитал СП и не выполнил взятых на себя обязательств по финансированию проекта. Да и колхоз, впрочем, не торопился доставать из пустующей кассы пару-тройку миллионов долларов. Захаров метался, по американскому определению, «как курица без головы», пытаясь спасти ситуацию, но реалии были суровы.

История для первых лет развития нового капитализма в России весьма типичная. Горькая шутка о том, что такое российский бизнес, на примере покупки вагона с повидлом, когда партнеры после заключения сделки бросаются в разные стороны: один — искать повидло, а другой — деньги, в те годы довольно активно ходила по бизнес-сообществу. Да, так и обстояло дело.

К счастью, теперь россияне поняли, что нечего ждать милостей от заграничного капитала, во всяком случае, до тех пор, пока этот самый капитал не поверит в возможности россиян.

А перед колхозно-дипломатическим предпринимателем Захаровым из Красногорского района Московской области встала проблема: продолжать, задернув занавески на окнах поезда — СП, имитировать движение или же создавать собственное дело. Прошу заметить: собственное. К тому времени он окончательно понял, что никакая вторая должность в компании не дает возможности построить предприятие по своему разумению. Или браться самому — или прозябать, постепенно теряя нажитое за границей добро: уже был продан роскошный телевизор, сдан в комиссионку классный магнитофон…

Вскоре после возникновения сложностей в СП прошла аудиторская проверка, зафиксировавшая факт неисполнения американской стороной принятых обязательств. Захарова пригласили в посольство США, где он выслушал упреки в стремлении отнять бизнес у кротких заграничных предпринимателей. Подключилось и заокеанское телевидение, которое в полном соответствии с канонами второй древнейшей профессии обеспечило информационную поддержку не очень правому делу бизнесменов с Потомака. Но факты, как говаривал классик, безусловно, упрямая вещь: если бизнеса нет, то его просто нет — и все. Кстати, Захаров ответил на выпад некоего телевизионного канала, представив собственную версию происшедшего. Дело дошло до Арбитражного суда в Стокгольме, где оппоненты Захарова не смогли даже сформулировать иск, не внесли залог и проиграли процесс еще до его начала. Процесс не состоялся, Захаров выиграл «техническим нокаутом» и взялся за дело с новой силой. Это был второй случай, кардинально изменивший его жизнь: не провали американские партнеры свою партию, остался бы Захаров старательным наемным менеджером при них. Но видать, не судьба…

Одно добавление к этой истории. В самом начале деятельности СП в Россию приехали два американских специалиста: по строительству и по маркетингу. После того как все грозы отгремели, оба остались работать у Захарова. Их пытались засудить на территории США, обратить на них материальные взыскания. Но они служили российскому бизнесмену верой и правдой не один год, признав его правоту в конфликте с соучредителями. На Родину оба вернулись в разное время, но вполне довольные собственной деятельностью: теперь они могут показать образцовый жилой городок, построенный с их участием в Подмосковье.

Кстати, в 1994 году в поселке Захарова в АОЗТ «Росинка» Госдепартамент США (впервые за всю историю советско-российско-американских дипломатических отношений) купил для сотрудников своего посольства в России 44 квартиры. Так эта эпопея и закончилась. Вот как делаются приличные деньги, а заодно приобретается серьезный политический капитал.

Подайте кредит бедному миллионеру…

А тремя годами раньше Захаров пустился в поход по советским банкам. Встречали везде вежливо. И так же вежливо отказывали. Ну кому охота ввязываться в туманную историю с неким поселком, существующим только на бумаге и не имеющим сколько-нибудь серьезного обеспечения под возврат кредитов? А уж при виде колхозной печати и вовсе, не стесняясь, смеялись в лицо: «Какие, мой друг, колхозы?! Какие кредиты?!» Этих вопросов Захаров наслушался вдоволь, на всю оставшуюся жизнь. Вы спросите, что же его спасло? Не поверите — случайная встреча. На высоте примерно 8 тыс. м над землей. Однажды в самолете Захаров оказался в кресле рядом с банкиром. Банка того как самостоятельного кредитного учреждения уже нет. А память о нем, точнее, о его президенте осталась. Разговорились. Затем встретились в офисе. Принял и выслушал еще раз. И дал указание оформить первый кредит — 75 млн руб., по тем временам приличные деньги. Процентную ставку определили в 15%, а когда кредит возвращали, ставки подскочили уже чуть ли не до 80%. Так что Захарову повезло: задержись судьба в лице банкира с вылетом — и получение кредита оказалось бы весьма проблематичным. В дальнейшем банк стал постоянным кредитором Захарова и подкидывал ему «на бедность» новые и новые суммы.

Итак, проект стартовал. Перед Захаровым лежали 52 га прекрасной земли в красивейшем месте. Нужно было приступать к сооружению дороги, коммуникаций, объектов энергетики. И строить первый дом… Это было Начало.

Захаров заменил проекты самих зданий; вместо бетонных коробок решил возводить легкие, из экологически чистой древесины дома, впоследствии отделываемые снаружи кирпичной кладкой. Таких проектов тогда в России не существовало, и Олег Захаров оказался в этом деле пионером. Расчет его был прост: как можно быстрее создать товар, способный заинтересовать клиента, чтобы затем продать его или сдать в аренду. Тогда начнется возврат кредитов, появятся и новые инвестиции. А поскольку арендаторами и покупателями стали иностранцы, которые вели расчеты в валюте (и ее курс постоянно рос), то это дало бизнесмену дополнительные опции в борьбе за расширение дела.

Поначалу Захаров управлялся с хозяйством сам-один, так что ему пришлось осваивать и азы финансовой работы, и технологию строительства, и знания по строительной индустрии. Весело было. Его рабочий день длился отнюдь не 8 или 12 часов. Но согревала мысль о том, что теперь практически никто не мешает и не мешается.

$1 млн на красоту

Теперь на холме у деревни Ангелово раскинулся настоящий городок, который можно считать примером для подражания даже в столичном регионе. С одной стороны, в нем нет ничего лишнего: стиль застройки лаконичный, сдержанный. Но в то же время в поселке есть все для комфортной жизни и отдыха: и жилые коттеджи шести видов с разным количеством спален и ванных комнат, и спортивный центр общей площадью 13,5 тыс. кв. м с плавательным бассейном, теннисными кортами и кортами для сквоша, тренажерным залом и залом для атлетических упражнений. Добавьте сюда массажный кабинет, солярий, салон красоты, ресторан, игровую комнату для малышей, интернет-кафе, боулинг и конференц-зал. Все это предназначено для проживающих здесь около 700 взрослых и 400 детей. Кроме того, в поселке действует отделение Европейского медицинского центра и Британская международная школа.

С холма, где разместились дома международного жилого комплекса «Росинка», хорошо видно озеро. Оно появилось недавно. В центре водоема — фонтан и искусственно намытый островок, а по берегам — песчаные пляжи, лодочная станция, кафе и гриль-бар. Олег Захаров, ныне генеральный директор АОЗТ «Росинка», открыл мне большой коммерческий секрет, сообщив, что все это великолепие обошлось компании в $1 млн. Какая еще бизнес-структура, занятая продажей и сдачей в аренду объектов недвижимости, может позволить себе (а точнее, своим клиентам) иметь такую роскошь? Ведь затраты на нее никак не отразились на стоимости услуг… Рекламный слоган «Росинки» «Ваш новый дом в России» фактически полностью совпадает с действительностью: обитатели комплекса — и взрослые, и малыши — чувствуют себя здесь как дома. А для многих это и есть дом.

Теперь Олег Александрович Захаров вполне благополучный и даже процветающий бизнесмен, его дело не только хорошо налажено, оно развивается: в перспективе — еще 66 га в дополнение к уже освоенным. Как же он ощущает себя сегодня, имея за плечами годы и годы отнюдь не безоблачной жизни?

— Вы знаете, когда делаешь дело и видишь результат своих усилий, прошлые баталии и перипетии как-то уходят из памяти. Важно, что сегодня у нас прекрасный поселок, он нужен людям, он известен, его называют пионерным и престижным. Это радует.

— Олег Александрович, — интересуюсь я, — вы работаете в Московской области почти 15 лет. Как строятся ваши отношения с региональными властями?

— Нормально. Мы уважаем друг друга. За последние годы стало больше порядка, больше дисциплины. Ситуация в области сейчас стабильнее и понятнее. Недавно Борис Всеволодович Громов осмотрел наш поселок. Он одобрительно отозвался о проекте в целом и о ряде объектов «Росинки» в частности. Побывал губернатор и в церкви, которую мы восстановили. Вошел в нее и сразу говорит: «Ну теперь я все понял». А мы там поработали крепко: и возведение самого храма, и роспись, и прилегающую территорию облагородили.

Потом мы обсудили перспективы развития, Борис Всеволодович их поддерживает. Он сказал, что таким предприятиям, как наше, он готов оказывать поддержку. Это и понятно: мы же вносим немалый вклад в бюджет района и области.

— Что будет дальше в вашем поселке?

— Здесь, на этих 52 га, мы фактически закончили. Построено 350 коттеджей. И скоро переходим на новую площадку. Теперь наши финансовые позиции, как вы догадываетесь, достаточно сильны. Вот почему второй участок мы рассчитываем освоить гораздо быстрее, чем первый. У нас есть собственные высококлассные кадры, сформировались строительные подразделения: только строительной техники более 50 единиц.

Мы работаем с солидными западными банками, у нас отличная, кристально чистая и длинная кредитная история. И мы в данное время можем получать очень серьезные кредиты под свои проекты.

— Вы уверены в растущем спросе на ваши услуги?

— Полностью. Сейчас у нас проживают семьи сотрудников ряда западных посольств, а также транснациональных корпораций. Их присутствие в России, я думаю, не будет сокращаться, скорее, наоборот. Пример — наш детский сад на общественных началах. Он рос, рос — и перерос сам себя. Нам пришлось (признаюсь, мы сделали это с радостью!) построить школу площадью около 3 тыс. кв. м. Мы долго искали партнера и наконец нашли в лице Британской международной школы.

Ведь жители «Росинки» — люди в основном в расцвете лет. У них есть дети и родятся еще. И потом, у нас проживают не только иностранцы, но и россияне. Большой плюс — та атмосфера единой семьи, которая создана в поселке. У нас общие праздники, мероприятия для детей и взрослых. Для тех, кто оторван от Родины, это нужное и приятное дело.

— Жизнь в России для многих иностранцев кажется довольно опасной…

— Мы это учитываем. У нас своя система безопасности. Она не формальная, без «пробелов» и включает технические средства периметрального контроля. Наша служба безопасности выделена в самостоятельное предприятие. Здесь работают профессионалы, имеющие в послужном списке МВД или ФСБ. В следующем году «Росинке» исполнится 15 лет, и все они были годами спокойствия жителей поселка.

— Кто ваш персонал?

— В основном это жители Подмосковья.

— А заработная плата?

— 30 тыс. руб. для сотрудников комплекса не предел. Все службы жизнеобеспечения у нас круглосуточные.

— Я знаю, что вы занимаетесь благотворительностью: помогаете инвалидам, оплачиваете операции, участвовали в выпуске печатного издания о героях России. Кроме того, выделяете средства на приобретение разного рода техники для правоохранительных органов. Что вами движет?

— Наверное, желание творить благо, как это и следует из самого слова. Вообще, я не думаю, почему и зачем кому-то помогаю. Это просто движение души и моя христианская вера.

— У вас взрослые сыновья. Чем они занимаются?

— Работают со мной. Старший сын, Владимир, окончил МГИМО, потом учился в Америке, получил степень MBA, стал, в отличие от меня, не интуитивным, а грамотным менеджером. И то, на что я тратил мучительные часы, у него занимает считанные минуты. Совсем другая система оценки ситуации и принятия решений. И большой его плюс — он подарил мне двух очаровательных внуков. Второй сын, Александр, тоже мой помощник. Он окончил университет в Америке, в Пенсильвании. Сейчас заканчивает написание диссертации в Академии государственной службы при президенте России. Ожидаем, что летом будущего года защитится. Дочери Анастасии пять с половиной лет, учится в Британской международной школе на территории «Росинки».

— Вы от дел еще не собираетесь уходить?

— Не-е-ет! Возраст еще не тот. Да и характер не позволяет.

— Что вы ставите себе в заслугу, когда думаете о прожитом и сделанном?

— Я все в этой жизни сделал сам. Отец — военный, мать — учительница. Никаких протекций, звонков, теть и дядь, никаких скрытых ресурсов. Сам поступил в МГИМО, сам получил соответствующий опыт и должности. Да и здесь, в «Росинке», вы же знаете, как все было. Такой коллектив, как у нас, — а это около 700 человек — его еще поискать нужно. Я им создал нормальные условия для работы. Прибавьте сюда их семьи — выйдет более 2 тыс. человек. Сознание, что столько народу обеспечено комфортной жизнью, оно тоже греет. И я рад, что могу помогать людям.

— Откуда взялось название «Росинка»?

— Совершенно случайно!

— Опять случайно?!

— Да. Долго решали, подбирали и так и эдак. Я как-то сидел, вертел в руках детскую книжку. Смотрю, стишок на последней страничке, и там про росинку на зеленом листе… А ведь, думаю, оно самое, про природу. Так и оставил это слово.

Как же быть со случаями в жизни Олега Захарова? Так ли уж велика их роль? А может, дело вовсе не в них? Недаром же говорят: тому везет, кто сам себя везет.