Игорь БУНИН, генеральный директор Центра политических технологий: «УКРЕПЛЕНИЕ МОНОЦЕНТРИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ОСТАНЕТСЯ ПРИОРИТЕТНОЙ ЗАДАЧЕЙ»


Записала Агунда Алборова

— С момента прихода к власти Владимира Путина в стране методично выстраивается моноцентрическая политическая система. Все более или менее автономные политические силы лишаются возможности действовать на федеральном уровне и не играют никакой роли в управлении государством. Исключение составляет «Единая Россия», которая является специально созданным инструментом контроля за законодательной властью. КПРФ пока остается единственным оппонентом власти в рамках существующей партийной системы и имеет представительство в парламенте, однако и она вытеснена за рамки законодательной работы конституционным большинством пропрезидентской фракции.

Нынешние же либеральные силы маргинализируются. Перед ними стоит непростая задача выжить в изменившихся условиях, переродиться и приобрести некое новое качество. Оно позволило бы либерально настроенному, но разочарованному избирателю увидеть в этих силах не шлейф узкокорпоративного прикрытия, омраченного опытом 90-х годов, а надежду на построение действительно либерально-демократического общества.

Наконец, еще одним символом моноцентризма стали антиолигархическая кампания, а также новая волна наступления на региональные элиты.

Для Кремля укрепление моноцентрической системы, безусловно, останется приоритетной задачей, поскольку именно она является идеальной для федеральной власти. Идеальная модель в принципе может рассматриваться с академической, а значит, абстрактной и часто утопичной позиции. Но о ней говорить сейчас вряд ли уместно. Гораздо интереснее взглянуть на такую модель с позиции различных политических сил.

Например, либералам важно построение более демократичной, полицентричной модели, которая позволила бы им влиться в политический процесс и хоть как-то влиять на него. Можно оценивать «идеальность» и с точки зрения более эффективного управления страной. В этом случае оптимальной для России является президентская модель, обусловленная геополитическим фактором, и в частности проблемами регионального сепаратизма: сильной центральной власти не пришлось бы отвлекаться на поиски политических компромиссов.

На первый взгляд может показаться, что моноцентризм — это и есть та самая идеальная модель, дающая возможность эффективно управлять страной. Однако отличие президентской модели от моноцентрической состоит в том, что в ней сильна и дееспособна независимая законодательная власть, разделяющая с правительством ответственность за проводимую политику. В то время как моноцентризм формирует клановость, то есть по сути закладывает основу для расширения коррупционной базы, разного рода злоупотреблений и так называемого клиентелизма. Но в этом ли заключается идеал?

Прогнозировать же рост демократических тенденций в российской политической системе сейчас нельзя: перед властью стоит ряд очень непростых задач, от решения которых зависит управляемость этой системы. На повестке дня — проблемы, связанные с отменой социальных льгот, пенсионной и военной реформами, реформами здравоохранения и образования. Таким образом, на второй срок президентства Владимира Путина приходится целый комплекс весьма болезненных для абсолютного большинства населения страны вопросов. Отсюда — неизбежность социального сопротивления, при наличии демократической системы проявляющегося через институты парламентской демократии. Чем они менее дееспособны, чем выше консенсус внутри власти, тем легче принимать непопулярные меры. Соответственно, на это и будет направлено дальнейшее развитие политического процесса — на усиление его управляемости.

В то же время окончание первого президентского срока Владимира Путина серьезно обострило «проблему-2008». Со стороны Кремля и самого Владимира Владимировича предприняты отчетливые попытки развеять сомнения в том, что не будут вноситься поправки в Конституцию страны, позволяющие сохранить за ним пост главы государства и после 2008 года. Показательным стало отклонение Госдумой инициативы одного из региональных законодательных собраний о продлении президентского срока до семи лет. Анализируя сложившуюся ситуацию, можно сказать, что подобные политические сценарии сейчас неактуальны. Президент загадал новую загадку, заявив не так давно о некоем преемнике, «достойном» человеке, который впоследствии может занять его место.

При этом, скорее всего, Путин сохранит за собой власть, соизмеримую с президентской, и после второго срока. Вариант переизбрания дезавуирован самим Владимиром Владимировичем, значит, будет предпринята попытка создать (или использовать уже существующую) политическую структуру, по влиянию не уступающую президентскому посту, но формально являющуюся лишь одним из элементов системы. Например, это может быть правящая партия по образу КПСС (правда, «Единая Россия» на данный момент слаба для подобной роли). По всей видимости, рассматриваются и институциональные ресурсы, в частности пост главы правительства. Но в таком случае риски, связанные с решением проблемы удержания контроля над системой власти, весьма высоки.

Как показывает опыт, в нашей стране у преемничества есть одна принципиальная проблема — обеспечение управляемости самого преемника. Именно на этом «погорела» ельцинская элита, которая через два года после ухода Бориса Ельцина стала быстро терять влияние на действующего президента. Властный и институциональный ресурс «семьи» постепенно иссяк, так что теперь вообще трудно говорить о ней как о некоем клане, способном вырабатывать единые формы своего поведения.

Очевидно, перед Владимиром Путиным сейчас стоит задача предупредить подобное развитие событий. Следовательно, должна быть создана такая система, при которой пост президента будет по сути (не по форме) девальвированной должностью, неформально завязанной на сеть клановых и клиентельных отношений, позволяющих избежать любой возможности автономного поведения главы государства.