Олег БЕРЕЗКИН: «НЕЛЬЗЯ ДУМАТЬ ТОЛЬКО О ДЕНЬГАХ ИЛИ ТОЛЬКО ОБ ИСКУССТВЕ»


Беседу ведет Анастасия Саломеева

Олег Березкин — театральный продюсер. При его участии было поставлено несколько нашумевших спектаклей, среди них «Овечка» с Инной Чуриковой и «Мама, я люблю тебя» с Софико Чиаурели, Коте Махарадзе и Юозасом Будрайтисом. Он создатель и идейный вдохновитель театра для детей и юношества «Классный театр». Но есть еще одна сторона деятельности известного продюсера, о которой до недавнего времени широкая публика не знала: вот уже несколько лет он занимается организацией концертов музыкальных коллективов.

— Олег Вячеславович, столичной публике вы стали известны благодаря своим театральным проектам. Почему же вдруг вы обратились к музыке, причем к не самому кассовому ее жанру — классической?

— Действительно, моя профессиональная жизнь изначально была связана с драматическим искусством. В театре я уже 27 лет, пришел туда 11-летним ребенком и, естественно, его структуру знаю досконально, до последнего гвоздика. В музыке же я всего восемь лет. Правда, познакомил меня с ней не кто иной, как маэстро Владимир Спиваков, за что я ему безгранично благодарен. Поэтому мои театральные и музыкальные проекты находятся на разных стадиях развития.

Например, в «Классном театре», существующем с 1999 года, сегодня полностью решены те задачи, которые мы ставили при его создании. Время накопления опыта прошло, причем случилось это несколько раньше, чем предполагалось. Я отводил на его становление как минимум пять лет, сейчас же идет лишь пятый сезон, но уже понятно, что театр состоялся. С ансамблем солистов «Эрмитаж», созданным мною в 2001 году, все происходит чуть медленнее.

Почему я обратился к музыке? Сейчас скажу слова, на которые часто обижаются драматические актеры. Театр не способен удовлетворить все мои духовные потребности. Наверное, такое происходит не со мной одним. Хотя, безусловно, я не отрицаю, что для меня и музыка, и театр не только удовольствие, но и бизнес. Если бы они не были перспективным вложением денег, я не стал бы заниматься продюсированием.

— То есть получается, что материальное начало одерживает верх над духовным?

— Не могу с этим согласиться. Я всегда пытался соединять административную и творческую части своей работы. Я выполняю функции организатора, человека, руководящего финансовыми потоками, и в то же время креатора. Нельзя думать только о деньгах или только об искусстве. И в том и в другом случае у вас ничего не получится. Особенно в России. Их надо уметь совмещать.

Я понимаю, что театр и классическая музыка не могут сразу принести дивиденды. Я умею ждать, но если через определенное время деньги, вложенные в проект, не возвращаются, то с ним, как бы ни было жаль, нужно расстаться.

Я не спонсор, я организатор. Моя задача — выстроить определенные алгоритмы, которые способны сделать творческий процесс финансово успешным. Потому и артистам всегда говорю: «Я готов организовать вашу работу таким образом, чтобы она приносила доход и вам, и мне. И свою роль в данном процессе считаю не меньшей, чем ваша, а возможно, даже и большей». Артист вынужден либо согласиться с подобной постановкой вопроса и тогда прислушиваться к моим советам, либо прекратить сотрудничество.

Однако бывают ситуации, когда я не могу претендовать на столь значительное место в жизни артиста. Например, в случае с Владимиром Спиваковым. Маэстро нашел свой творческий путь, он давно определил для себя, что за музыку он играет и каким образом. И публика его манеру оценила и полюбила. Здесь я не имею права сказать: «Владимир Теодорович, а давайте, я вам новое кредо придумаю». Я просто помогаю реализовать идеи маэстро, организую концерты, насколько это возможно, участвую в составлении программ и корректировке его имиджа.

— Кстати, об имидже. «Новогодний концерт для Деда Мороза с оркестром!», в рекламе которого Владимир Спиваков выступал в качестве Деда Мороза, ваша идея?

— Да, моя. Мне кажется, это была удачная рекламная кампания. Однако Владимир Теодорович счел мою идею не совсем удачной.

И публика, и все наши знакомые пребывали в полной уверенности, что на концерте 31 декабря будет устроено шоу с Дедом Морозом, Снегурочкой и всем остальным. Но ничего такого и не планировалось. Мы заинтриговали людей, привлекли внимание к концерту. А еще напомнили, что Новый год — веселый праздник.

Кстати, концерт прошел очень хорошо. Владимир Теодорович играл легкую и радостную музыку, у публики было чудное, праздничное настроение. Были ли плакаты с анонсами рекламным трюком? Конечно! Так ведь это необходимо! Не может же несколько лет идти одна и та же рекламная кампания с одной и той же афишей.

— Я знаю, что кроме столичных концертов вы организуете и поездки музыкальных коллективов в провинцию…

— Да, такие гастроли у нас начнутся в апреле. Владимир Спиваков вместе с Национальным филармоническим оркестром России поедет сначала на Урал, потом вернется в Москву, а затем отправится на юг страны. Это отчаянный шаг со стороны маэстро, и я благодарен ему за то, что он на него решился.

— Почему же отчаянный?

— Во-первых, потому что в проект пока не вложено ни копейки государственных денег. Во-вторых, путь, который предстоит проделать оркестру, огромный: в общей сложности 9 тыс. км. В-третьих, перевезти и устроить на месте 120 человек плюс инструменты — дело нешуточное.

Кстати, как правило, музыканты не часто решаются на такие поездки. Я был создателем и руководителем «Дирекции концертных программ» Минкульта РФ. Мы организовывали гастроли в провинции для государственных музыкальных коллективов. Причем и в отдаленных городах, таких, как Шадринск, Тобольск, Уральск.

Музыканты ехали туда неохотно. Почему? Потому что они привыкли получать высокие гонорары за выступления за границей. Заставить же их работать за зарплату, а она, кстати, сейчас немаленькая, и суточные в России оказалось очень трудно. Я доказывал, что поскольку это государственный коллектив, который финансово поддерживается государством, поскольку музыканты оркестра выучились на государственные деньги, а большая часть их играет на уникальных инструментах из госколлекции, то им должно быть стыдно не выступать в родной стране для соотечественников. А ведь многие из музыкантов вообще никогда не гастролировали в провинции, и известнейшие оркестры не были в нашей глубинке десятки лет. Но при этом они частые гости в США и Европе!

Я считаю, что хотя бы раз в год ведущие отечественные оркестры обязаны гастролировать по России. И очень рад, что Владимир Спиваков со мной согласен. За восемь лет совместной работы мы дали в провинции около 200 концертов, исколесили всю страну, побывали в самых отдаленных ее уголках. И везде собирали полные залы.

— Помимо концертов Владимира Спивакова вы организуете выступления и других исполнителей. Каких именно?

— Вот, например, 7 марта прошел концерт памяти знаменитого дирижера Евгения Колобова, создателя театра «Новая Опера». Очень странно, что об этом великом музыканте сейчас почти не вспоминают. В качестве дирижера был приглашен Теодор Курентзис. Он является одним из лучших наших молодых дирижеров.

19 марта состоится концерт, посвященный юбилею творческой деятельности Елены Образцовой. В июле произойдет важное событие в нашей культурной жизни — в Москву приедет американский контр-тенор Дэвид Дэниэлс, топ-фигура в мировой классической музыке. А зимой пройдут новогодние концерты Дмитрия Хворостовского.

— Артисты и музыканты зачастую очень сложные люди, и руководить ими, наверное, непросто. К каким методам вы прибегаете в управлении?

— Все зависит от обстоятельств и конкретного человека. Я использую все способы мотивации. Важно и нематериальное, и материальное поощрение. Правда, иногда мне приходится проявлять твердость и жесткость, хотя я и не сторонник таких мер.

С артистами всегда можно договориться, какими бы сложными людьми они ни были. Кому-то нравится быть ведущим актером театра. И пусть в другом коллективе и зарплата выше, и требования менее жесткие, но здесь он играет главные роли, может в любое время прийти к руководителю театра со своими пожеланиями, и его обязательно выслушают. Кто-то всю жизнь стремился работать в известном столичном театре, кому-то надо просто задержаться в Москве, а для кого-то решающее значение имеет заработная плата…

Все эти методы действенны. По крайней мере, могу с уверенностью утверждать, что в моих коллективах они работают и интриг у нас нет.

— Неужели бывает театр без интриг? Что-то не верится.

— Я вас уверяю, что это так. Понимаете, мы собрались вместе не для интриг. Мы абсолютно открыты друг для друга. Артисты доверяют мне, их руководителю, а я — артистам. Я ничего от них не скрываю и всегда готов прислушаться к их мнению. Такая же ситуация и с моим музыкальным коллективом.

— А с кем вам легче сотрудничать? Очень ли различаются менталитеты драматических артистов и музыкантов?

— Да, очень. Драматическим артистам нравится считать себя самостоятельными, но они понимают, что без труппы они — ничто. Их изначально приучили работать в коллективе.

Музыканты же устроены по-другому: их с детства растят солистами. А дальше они попадают в оркестр, возможно не самый лучший, и становятся частью коллектива. Но амбиции-то солистов у них остаются! И здесь происходит серьезная ломка стереотипов человека: кто-то с ней справляется, кто-то нет. Поэтому с музыкантами обычно тяжелее работать.

Кроме того, драматический артист более доверчив и управляем. Ведь актер понимает, что у него языковой жанр, что он может играть только в этой стране, в отечественных театрах, и потому вынужден довольствоваться теми условиями, которые они предоставляют. А музыканты часто учатся для того, чтобы уехать за границу, стало быть, и амбиций у них больше.

И еще, посмотрите, насколько отличаются биографии драматических и музыкальных артистов. Кто играет в наших ведущих оркестрах? В основном иногородние люди, ассимилировавшиеся в столице. Отучившись в московском вузе, они не возвращаются на родину, остаются здесь. В театре все наоборот. Зачастую люди приезжают в столицу учиться актерскому мастерству, а затем снова уезжают в провинцию. А многие повторяют путь Смоктуновского: из Москвы — в Норильск, из Норильска — обратно в Москву.

Кстати, это накладывает отпечаток и на культурную жизнь страны. Сейчас самые лучшие и новаторские спектакли приходят из провинции. Да, в Москве есть Петр Фоменко и Сергей Женовач, в Санкт-Петербурге — Лев Додин и Виктор Крамер. Но основной творческий импульс все же идет из глубинки. В музыкальной же среде наиболее передовые и качественные идеи рождаются именно в Москве и Санкт-Петербурге.