Всеволод БОГДАНОВ: «ЖУРНАЛИСТИКА — ЭТО ЗЕРКАЛО ОБЩЕСТВА»


Беседу ведет Анастасия Саломеева

Союз журналистов России стал преемником некогда влиятельнейшей организации — Союза журналистов СССР. Сегодня это творческое неполитическое общественное объединение. Основная сфера его деятельности — защита прав и интересов российских журналистов. Проблем в данной области накопилось немало. О некоторых из них нашему изданию рассказывает председатель Союза журналистов РФ Всеволод Богданов.

— Всеволод Леонидович, пост председателя Союза журналистов России вы занимаете с 1992 года. Как вы считаете, за это время журналистика сильно изменилась?

— Я думаю, что сама журналистика не изменилась. Другое дело, что со страниц наших периодических изданий фактически исчезла публицистика. Российская журналистика — это ведь колоссальная сила, с огромным потенциалом. Посмотрите на историю общественной мысли России и вы увидите, что она всегда развивалась благодаря журналистике. Сколько в ней замечательных имен: Александр Герцен, Николай Чернышевский, Дмитрий Писарев, Глеб Успенский, Владимир Короленко… Эти люди занимались публицистикой, их мысли круто меняли жизнь российского общества. Наша журналистика всегда была особенной — высокоинтеллектуальной, нравственной, духовной. В других странах такого не наблюдалось.

Увы, сегодня великие традиции отечественной публицистики, направленной на совершенствование жизни государства, пытающейся что-то изменить в стране к лучшему, найти правильный путь для общества, власти, отдельного человека, не востребованы. В СМИ возобладала точка зрения, принятая на Западе: там считается, что журналистика — это только информация, но ни в коей мере не общественная мысль.

Что мы видим на страницах газет и журналов? Расширенную информацию, пространные интервью, скрытую или явную рекламу, компромат. Если взять все информационное пространство России, то истинная журналистика и публицистика занимают в нем не больше 5—10%.

И это большая проблема, причем не столько для нас, журналистов, сколько для власти и общества в целом. Ведь уровень цивилизованности государства характеризуется тем, какая у него журналистика. Знаете ли вы, что в Германии сейчас нет ни одного партийного издания? Почему там сложилась такая ситуация? Да потому, что общество не желает, чтобы ему навязывали чьи-либо взгляды и позиции. Люди готовы выслушивать различные точки зрения, получать информацию, но собственное видение мира они хотят создать сами и стремятся реализовать свое право выбора.

А теперь давайте посмотрим на нашу страну. Помните, какая ситуация сложилась на недавних парламентских выборах? Избиратели не знали, за что и за кого, собственно, голосовать. Партии весьма скудно представили свои политические программы. Но где же новые имена, свежие идеи? Их не оказалось. Если же они и были, то средства массовой информации ничего об этом не написали. А ведь одна из задач публицистики — знакомить людей с новыми взглядами, новыми общественными и политическими деятелями. Ситуация, на мой взгляд, сложилась драматичная — российское общество очутилось в страшном застое.

— Почему же так получилось? Отчего на страницах наших изданий стало мало публицистики?

— Дело в том, что после распада СССР отечественная журналистика вдруг объявила себя четвертой властью и пустилась во все тяжкие, начав изображать вершителя судеб общества. Что, мне думается, было неправильно. Пресса — не власть, она глаза, уши, голос и зеркало общества. Не больше.

В итоге путь, на который вступила российская пресса, оказался очень скользким. Ведь тогда же появилось множество политтехнологов, представляющих различные партии, финансовые кланы и мафиозные группы. Политтехнологи задумались: что делать со сворой голодных журналистов, всерьез поверивших, что они представляют собой какую-то власть. Ими было выбрано безотказное средство — финансовое давление. А ко всему прочему снизили правовой и социальный статус журналиста. Сегодня это уже не престижная профессия. Журналистика потеряла свое лицо.

И в обществе пропало доверие к ней. Рейтинг журналистики в России сейчас чрезвычайно низок, даже ниже рейтинга власти. Наверное, вам часто приходилось слышать нечто подобное: «Кто это написал? А, журналисты… Так они же продажные. Значит, все, что ими напечатано, — неправда».

В конце декабря я был на съезде московских журналистов, в его работе участвовал и небезызвестный Александр Минкин. Он выступал в защиту диалога журналиста и общества. И знаете, я размышлял о драматичной судьбе этого человека. Кто такой Александр Минкин? Один из наиболее талантливых российских публицистов. Он пишет на острые темы и всегда очень точно в них попадает. Но чего только о нем не говорят, каких только слухов не ходит! Создается образ человека, связанного с коррупцией, с непопулярными движениями. И это несмотря на огромное количество судебных процессов, на которых Александр доказал, что подобные слухи безосновательны.

Видите, что происходит: вокруг честного, бескомпромиссного журналиста создается негативное общественное мнение. Мол, красиво пишет, но сам-то он, скорее всего, небескорыстен. Тем более, все знают, что российский журналист сегодня нищий, он постоянно ищет, где бы заработать. Наверное, думают, и Минкин такой же. В итоге материалы этого публициста не формируют общественного мнения. Напротив, рождается негативное отношение и к данному журналисту, и к журналистике вообще. Такая потеря доверия — большая беда. Хорошее СМИ — это нация, которая разговаривает сама с собой, а у нас сейчас путного разговора не получается. Вместо того — сварливые, грязные сплетни с массой подозрений в адрес собеседника.

Особенно меня волнуют журналисты в регионах. Там они сталкиваются с очень трудными проблемами, иногда с драмами и трагедиями. Под Новый год мы вручали премии на первом всероссийском конкурсе молодежной публицистики «Социальный медиа-вызов — XXI век». Он проходил под девизом «За социальную ответственность и развитие». Я был членом жюри и читал все материалы. Меня поразило, насколько талантлива молодежь, принявшая участие в этом конкурсе. Ребята 20—25 лет не побоялись взяться за архисложные темы, связанные с социальным укладом общества, жизнью стариков, судьбой малых народностей, экологией.

Однако условия для профессионального развития молодого журналиста сегодня трудные. Надо иметь очень крепкое духовное и нравственное здоровье, чтобы устоять перед соблазнами, которые предлагает современная жизнь. Тем не менее я убежден, что общество выздоровеет и встанет на ноги именно благодаря молодому поколению наших журналистов. Оно прорвет блокаду недоверия к прессе.

— Но нельзя же только журналистов винить за то, что на страницах печатных изданий появляется много заказной информации…

— Конечно, нельзя. Ведь в среднем по России журналист получает зарплату в 3—4 тыс. руб. Средства массовой информации также нуждаются в деньгах. А как их легче всего получить? За счет платных материалов.

И когда к журналисту или к главному редактору журнала приходят люди и дают деньги за заказной материал, у него нет иного выхода, как только соглашаться на такую работу. Более того, он чрезвычайно рад, если к нему обращаются с подобным предложением. Вот и снижается качество материалов, исчезают журналистские расследования, уходит публицистика. В результате чего журналистика не выполняет своей главной функции — создавать общественное мнение. Такова цена свободы слова, объявленной в России.

А ведь даже в советские времена, когда господствовала партийная идеология, в прессе существовали собственные проповедники и исповедники. Конечно, пресса тогда исполняла роль партийного агитатора, но вместе с тем она являлась и собеседником, сочувствующим простому человеку. И когда мы выступали в защиту обыкновенного гражданина, то помогали ему изменить ситуацию к лучшему — одержать верх над уголовником, партийным функционером, несправедливым начальником, равнодушным чиновником. Почему тогда издания выходили миллионными тиражами? Отнюдь не потому, что подписываться на определенные газеты и журналы обязывала партия. Нет, просто людям оказывалось интересно их читать. Тогда это были другие издания, обращенные к человеку. Вводились даже лимиты на подписку.

Еще одна большая проблема — главные редакторы. Понятно, каков главный редактор — таково и издание. В России этот человек всегда давал нравственный заряд коллективу журналистов. В советские времена среди главных редакторов периодики были мощные фигуры, прежде всего в интеллектуальном, нравственном плане.

Когда-то я работал в «Советской России» под началом Михаила Федоровича Ненашева. Все планерки он начинал с одних и тех же слов: «Каждый номер газеты — это как первая брачная ночь с молодой женой». Мы, прожженные журналисты, конечно, посмеивались над его высказыванием, но подобное отношение к газете нас завораживало, и безалаберно относиться к своему делу мы не могли. Работа в «Советской России» преподала мне немало уроков, которые наверняка оказались бы полезны и сегодняшним журналистам.

— Какие именно?

— Ну, например, был у нас один случай. Наш журналист поехал в командировку в другой город и привез оттуда блестящий фельетон, его напечатали. И вдруг через какое-то время прошел слух, что за этот фельетон он получил подарок. Тут же редколлегия отправила меня в тот город — разобраться, был ли подарок. Я съездил, но доказать ничего не смог. Потом состоялась еще одна редколлегия, и виновнику слуха сослуживцы — заметьте, именно сослуживцы, а не главный редактор — сказали: «Тебе лучше уйти из газеты. Ты что-то не так сделал. Мы не хотим, чтобы вокруг нашего издания ходили порочащие его слухи». И фельетонист ушел. Сегодня это звучит фантастично.

Была еще другая история. Наш корреспондент в большом сибирском городе написал разоблачающий материал об управляющем строительным трестом, где представил его как взяточника. Но у нас действовал железный закон: прежде чем материал появится в газете, его нужно показать герою публикации. Журналист это сделал. Управляющий, прочитав материал, сказал: «Если статья выйдет, я буду вынужден застрелиться. Потому что после публикации меня привлекут к уголовной ответственности и начнутся криминальные разборки. Я не смогу жить. Не печатай ее». Журналист возразил: «Нет, так не пойдет. Ответьте мне: все ли правильно в моей статье? Можете ли вы ее опровергнуть?» Управляющий этого сделать не смог.

Материал пошел в печать, после чего управляющий на самом деле застрелился. Но он приходился близким родственником тамошнему крупному партийному начальнику. Тот приехал в Москву и обратился в вышестоящие органы. Нашего главного редактора тут же вызвали на ковер. И вот что сказал Михаил Федорович: «Если в тексте есть какие-то ошибки, мы несем за них ответственность. Если же все факты соответствуют действительности, то нашей вины в том, что случилось, нет». Все, что напечатали в статье, являлось правдой. Однако ситуация сложилась непростая — и мы тайком вывезли журналиста из города и отправили на строящуюся гидростанцию. Там он работал под псевдонимом несколько лет. Как видите, главный редактор не «сдал» своего подчиненного, хотя, казалось бы, это было проще всего.

— А что сегодня, на ваш взгляд, происходит с главными редакторами?

— Наши главные редакторы превращаются в финансовых директоров в худшем смысле этого слова. Они вынуждены заниматься продажей «пиара» на страницах своих изданий.

Кроме того, главный редактор подчас чувствует себя неуверенно, потому что над ним стоит хозяин, человек, который содержит издание и диктует его политику. А большинство российских хозяев, к сожалению, пока что понимают свои функции таким образом: «Я плачу зарплату, заказываю содержание и требую послушания».

Подхода, принятого на цивилизованном медийном рынке, у нас еще нет. Там существует четкое разделение обязанностей. Есть хозяин-работодатель, он занимается стратегическим развитием бизнеса. Это одна сторона. Другая сторона — журналистский коллектив, он трудится над содержанием издания и обеспечивает его качество. Все, кто отвечает за содержание, стараются делать качественный продукт, который вызывает доверие, а значит, обеспечивает большое число потребителей.

В свою очередь работодатель боится испортить дело. Он понимает, что это все равно, что убить курицу, несущую золотые яйца. Более того, он знает, что, как только у газеты появится репутация защитника чьих-то клановых интересов, читательское внимание тут же начнет убывать, а следовательно, упадет тираж, дешевле станут рекламные площади.

Такого отношения у нас, к сожалению, нет. Зато есть другое: нередки случаи, когда талантливого главного редактора хозяин издания мгновенно выставляет на улицу без объяснения причин своего недовольства, даже не дав профессионалу возможности улучшить газету или журнал.

— Каково ваше мнение об уровне образования современных молодых журналистов?

— Наше журналистское образование основано на традициях, и по сей день уровень его остается довольно высоким. Ребята, поступая на факультет журналистики, как правило, пишут очень интересные сочинения. Но через некоторое время студенты сталкиваются с реальной жизнью, и большинство из них меняется на глазах.

— При Союзе журналистов действует Центр экстремальной журналистики, на его сайте всегда можно узнать подробности о нарушениях прав журналистов и СМИ. Создан Общественный совет по свободе прессы. Что еще делается союзом для защиты прав журналистов?

— В Союз журналистов России входит много структур, которые занимаются данным вопросом. Центр экстремальной журналистики — это особый случай, он рассматривает ситуации, связанные с убийствами наших коллег. Кстати, при союзе действует и Клуб детей погибших журналистов. Многие из этих ребят впоследствии сами выбирают ту же профессию. И они лучшие, на мой взгляд, в новом поколении журналистов. Потому что пережили личную трагедию, знают, насколько опасна подчас бывает эта работа. Они идут в журналистику с очень серьезными намерениями и пониманием того, что происходит в жизни общества.

Что же касается вопроса о действиях союза по защите прав журналистов, то сейчас мы пришли к твердому убеждению, что приоритетным направлением здесь должна стать работа по повышению правового и социального статуса журналиста в обществе и престижа самой журналистики. Мы хотим восстановить доверие населения к прессе, хотим, чтобы журналист был социально обеспечен и защищен и не находился бы в такой рабской зависимости от работодателя, как сегодня.

— Какие еще задачи стоят перед Союзом журналистов?

— В данный момент мы думаем над тем, как изменить статус союза, приблизив его к западным организациям. Мы входим в Международную федерацию журналистов (МФЖ), штаб-квартира которой находится в Брюсселе. Надо сказать, что к нашей организации там очень хорошо относятся. Но все союзы журналистов, существующие в мире, по сути дела, являются профсоюзами. Союз журналистов России построен по иному принципу — это некий клуб профессионалов, но отнюдь не профсоюз.

Естественно, изменение статуса сопряжено с рядом проблем. Посмотрите, как работают союзы журналистов за рубежом. Они заключают ежегодный коллективный договор с работодателем — многотомный документ, где четко прописаны все права и обязанности журналистов и их нанимателей. Например, насколько в этом году будет повышен минимальный оклад, что журналист имеет право получить в подарок и от кого, продолжительность его отпуска и многое другое.

Если в развитых странах несправедливо увольняют нашего коллегу, то работодателя ждут бесконечные судебные тяжбы, кроме того, союз журналистов в течение определенного времени выплачивает своему члену деньги за моральный ущерб. А журналист платит за членство в союзе немалую по российским меркам сумму — до $100 ежемесячно, а бывает и более.

Наша практика бесконечно далека от этого. Конечно, и мы могли бы сочинить две-три страницы коллективного договора, но с кем его подписывать? Захотят ли работодатели взять на себя такую ответственность? Я уже говорил, что российские журналисты фактически нищие. Как мы можем заставить их платить за членство большие деньги? А на те взносы, которые им по карману, что нам удастся сделать?

Так что все эти вопросы нуждаются в серьезной проработке. И сегодня мы занимаемся созданием структур, способных цивилизованно обустраивать медийный рынок.

— Какова динамика увеличения числа членов Союза журналистов России?

— Очень активная. Радует, что сегодня в союз вступает много молодых людей. У нас самый большой союз в МФЖ, в него входит более 100 тыс. человек. В структуре Союза журналистов более 50 лиг, клубов и ассоциаций, организованных по специализации журналистов. Есть, например, лига парламентских журналистов, лига журналистов-экономистов, клуб женщин-журналисток. Также у нас действует 80 региональных союзов журналистов. Это очень мощные организации. Сейчас мы занимаемся их развитием.

— В прошлом году отмечалось 300-летие российской прессы. Каких результатов достиг ваш союз в юбилейном году?

— Думаю, что самым важным в прошлом году было то, что союзу удалось закрепить собственные позиции в регионах. Мы помогли нашим региональным подразделениям на равных вести диалог с властью.

Также мы начали восстановление своей материальной базы. Как вы знаете, Союзу журналистов СССР принадлежало множество санаториев, домов отдыха в нашей стране и за ее пределами. Сегодня у нас ничего не осталось — все приватизировали. Приходится организовывать их снова. Однако собственными силами сделать это трудно. Нужно заинтересовать властные органы и совместно с ними заниматься данной работой.

Кое-что нам уже удалось. Так, в прошлом году вместе с губернатором Астраханской области Анатолием Гужвиным мы начали акцию «Каспий: партнерство во имя будущего». Первая журналистская экспедиция, в которой участвовало более 100 наших коллег из разных стран мира, была осуществлена в Азербайджане. Главная цель акции — помочь людям, народам, бизнесу, обосновавшимся в Каспийском регионе, найти общий язык, не допустить той кровавой бойни, которую мы видим на Кавказе и Балканах.

Надеюсь, что наше сотрудничество будет продолжено. Теперь уже в Казахстане, Иране, в российских прикаспийских регионах, а также в рамках проекта строительства транспортной магистрали «Север — Юг». Проблем немало: экология, нефте- и газодобыча, рыбоводство, национальный вопрос. Попытаемся привлечь к ним внимание. Со своей стороны Анатолий Гужвин взял на себя обязательство за счет областной администрации отремонтировать астраханский Дом журналистов. Думаю, что подобная совместная работа может быть очень результативна, и то, что мы именно в этом году настроились на такое сотрудничество, чрезвычайно важно.

— 2004 год для вас юбилейный — 6 февраля вы отпразднуете свое 60-летие. Произошла ли за последнее время переоценка каких-то событий, которые в свое время вас удивили, потрясли и надолго остались в памяти?

— Прежде всего меня потрясло то, что убийство журналиста, исполняющего свой профессиональный долг, стало для России нормой. Причем мои коллеги гибнут не только в «горячих точках», но и в мирной жизни — на работе, по дороге домой. Однако если, например, в США журналиста убивают до опубликования материала — как носителя тайны, то в России — обычно после того как расследование проведено и результаты его опубликованы. Это месть.

Второе, что меня поражает, — бедственное положение наших стариков, тех, кто воевал, а потом восстанавливал страну. Сегодня они находятся за чертой бедности, фактически брошены государством и обществом на произвол судьбы. Союз журналистов России решил привлечь внимание к этой проблеме. Мы объявили конкурс среди журналистских материалов под названием «Наши родители». Мы хотим преодолеть равнодушное отношение сограждан к пожилым людям.

Но к счастью, есть вещи, которые меня радуют. Одна из них — неиссякаемая вера молодых журналистов в свою профессию. Я уже говорил о таких ребятах. Сейчас им очень нелегко: общество ведет пустую, беспрограммную, безыдейную жизнь. Однако, несмотря на все трудности, они верят в то, что наша страна вновь станет сильной, они стремятся изменить ее к лучшему и остаются верны настоящей публицистике. Это дает мне силы быть оптимистом.

— Есть ли у вас какая-нибудь мечта, исполнения которой вы будете с нетерпением ждать в наступившем году?

— Есть. Я хотел бы что-то сделать для себя. Поясню. Я рано начал заниматься журналистикой — в 16 лет. И не могу сказать, что моя профессиональная карьера была очень счастливой и безоблачной. Так получилось, что приходилось много трудиться: материально обеспечивать семью, защищать интересы вверенных мне коллективов. Да и профессия у нас такая, что нужно выкладываться полностью, без остатка, иначе ничего путного не выйдет. А вот на себя вечно не хватало времени. И должен признаться, из-за этого я очень неудовлетворен собой.

Однако меня согревает то, что мои дочери, Нина и Мария, также ставшие журналистами, более свободны в профессиональной деятельности. Нина, например, «делает» журналы: запускает новые проекты, подбирает для них команду и уходит создавать следующие. А Маша работает в журналах и пишет книги — стихи и прозу.

Надеюсь, моя мечта сделать что-то свое осуществится — я бы хотел написать книгу, оценивающую нашу профессию в столь трудной и противоречивой окружающей жизни.

СПРАВКА «БОССа»

Всеволод Леонидович Богданов родился 6 февраля 1944 года в Архангельской области. Окончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Журналистскую деятельность начал в 1960 году в редакции архангельского радио. Работал в газетах «Магаданская правда» и «Советская Россия». С 1986 года был начальником главка Госкомиздата СССР. Затем работал в Государственном комитете СССР по телевидению и радиовещанию — генеральным директором программ Центрального телевидения.

В 1992 году на съезде Союза журналистов России его избрали председателем. В 2003 году в очередной раз переизбрали на новый срок.

Женат, имеет двух дочерей.