В ДЕТСТВЕ ЕЕ НАЗЫВАЛИ МИМОЗОЙ…


Татьяна СМОТРАЕВА

В детстве Наташа, затаив дыхание, внимала рассказам своей тети, работавшей судьей в областном суде Великого Новгорода, принимала участие в работе милиции, как и другие дети, жаждала приключений и романтики. Эта жажда привела ее первоначально в яхт-клуб. «Это были лучшие годы моей жизни. Мы жили словно одна семья. Один за всех, все за одного. Слушали бардов: Высоцкого, Окуджаву, Визбора…» В то же время девочка училась в четырех школах: общеобразовательной, музыкальной, балетной и физико-математической. Папа, видя маленькую Наташу в балетных туфлях, говорил жене: «Ты мимозу растишь». Знал бы он, во что превратится «мимоза», став знаменитым адвокатом…

Сразу после окончания школы девушка по настоянию родителей поступила в Новгородский политехнический институт. Проучилась первый курс, сдала экзамены и поняла, что техника — это не ее призвание. Поступила на юридический факультет Самарского государственного университета.

— Как-то сразу определилось, что я буду юристом-цивилистом, — вспоминает Наталья Владимировна Канишевская. — Занималась исключительно гражданским правом. Параллельно с учебой работала юрисконсультом в тольяттинском объединении «Промтовары», переехав в другой город, перевелась в знаменитый ВЮЗИ. А в 23 года мне пришлось возглавить юридический отдел. В моем подчинении оказалось 12 человек. Ничего, справлялась…

Следующий этап в карьере Канишевской — Госарбитраж СССР. Там она доросла до начальника отдела совершенствования законодательства, а затем арбитра. Тогда же ее направили во Францию — изучать опыт по банкротству. Он пригодился уже потом, когда такие дела стали нормой для России.

В составе рабочих групп при правительстве и Верховном Совете Канишевская принимала участие в разработке первых рыночных законов.

— Когда я уже занималась адвокатской практикой, а также являлась членом рабочей группы, нами был подготовлен закон «О некоммерческих организациях», — вспоминает Наталья Канишевская. — Он создавался, чтобы дать возможность развиваться некоммерческому сектору: адвокатским конторам, третейским судам, благотворительным фондам. Очень актуальный вопрос для того времени. В стране существовали организации, которые, прикрываясь статусом общества инвалидов-афганцев или благотворительного фонда, получали всевозможные, в том числе и налоговые, льготы. Сами же инвалиды с этих льгот ничего не получали. Такое положение не укрепляло некоммерческий сектор, а наоборот, дискредитировало. Необходимо было направить его деятельность в цивилизованное русло, создать условия для того, чтобы она стала прозрачной. В общем, требовался закон. Мы его написали. Этот закон до сих пор успешно работает.

…С распадом Советского Союза Госарбитраж был ликвидирован. Канишевская вместе с мужем организовала правовую фирму «Информ-сервис» и стала заниматься частной практикой. Первый адвокатский опыт оказался не очень удачным.

— В начале 90-х годов, — рассказывает Наталья Владимировна, — к нам обратился главный режиссер Театра на Таганке великий Юрий Любимов с просьбой защитить его театр от раздела на две части. К сожалению, тогдашний его противник Николай Губенко оказался сильнее. Его позиция нашла понимание в арбитражном суде. Хотя, я считаю, что деление театра было ошибкой.

К тому времени с участием Натальи Канишевской был создан Третейский суд при Союзе юристов РФ — один из первых третейских судов в России. Его появление обусловлено экономической ситуацией, сложившейся в стране. Возникли первые коммерческие структуры, а с ними и естественная необходимость замены «разборок» судебными разбирательствами. Но старая судебная система не могла справиться с этой проблемой. Требовались коммерческие суды, которые бы быстро, эффективно и квалифицированно решали хозяйственные споры между предпринимателями.

Третейский суд — аналог государственного арбитражного, с той лишь разницей, что стороны сюда приходят по взаимному согласию. За 13 лет существования суд, которым руководит Наталья Владимировна, рассмотрел уже около 80 дел.

— Наша задача состоит в том, — рассказывает она, — чтобы стороны, независимо от того, в чью пользу было вынесено решение, не становились врагами, а уходили бы по-прежнему партнерами. Поэтому мы очень много внимания уделяем тому, чтобы они смогли договориться. Существует даже специальная примирительная процедура, она называется медиацией. В этом случае три судьи спокойно, без всякого официоза объясняют представителям сторон, кто прав и почему. Разбираются все возможные варианты решения проблемы, после чего предлагается выбрать какой-то один из них и заключить мировое соглашение. Если примирение не состоялось, назначается судебное заседание, на котором рассматривается дело и выносится решение.

Во всем мире принято считать, что решения третейского суда исполняются добровольно. К сожалению, правовое сознание россиян, по мнению Канишевской, пока является революционным. И рассчитывать на то, чтобы стороны добровольно исполнили решение, не приходится. На этот случай в России действует Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации», согласно которому решения третейского суда исполняются судебными приставами.

— Наталья Владимировна, а вы можете привести какие-нибудь примеры дел, рассмотренных вашим судом?

— Однажды к нам обратились две компании: государственная и коммерческая. Они оспаривали между собой право собственности на морское судно. Так как дело происходило еще на заре рыночной экономики, с правом собственности и на недвижимость, и на движимость, в частности на морские суда, царила полная неразбериха. И в таких вот условиях нам предстояло установить, кому из сторон принадлежит право на это судно. Оказалось, что коммерческой компании.

Другой пример. Одно из нефтеперерабатывающих предприятий Белоруссии должно было поставить российскому партнеру партию нефтепродуктов в обмен на его квоты. Но белорусская сторона этого не сделала. Мы вынесли совершенно законное и справедливое решение, в соответствии с которым обязали нефтеперерабатывающий завод поставить нефтепродукты. Оно прошло все инстанции в Белоруссии, но до сих пор не получило подтверждения своей законности у белорусских правоохранительных органов. Мы могли бы обратиться в международный суд, который, несомненно, встанет на нашу сторону, но российская организация нашла иной путь и опять собирается обращаться к нам, но уже с новыми требованиями в адрес белорусского завода.

Кроме любимого детища — Третейского суда при Союзе юристов РФ — в сфере интересов Натальи Владимировны находится деятельность ее юридической консультации № 104, которая совсем недавно преобразована в адвокатское бюро «Канишевская и партнеры».

Среди клиентов конторы были такие солидные, как одна из первых больших рыночных структур концерн «Олби-дипломат», партия «Наш дом — Россия», предвыборный штаб Бориса Ельцина на выборах 1996 года. Это, что касается правовой стороны деятельности бюро. Когда же разговор заходит об именах и делах, связанных с адвокатской работой, Наталья Владимировна профессионально замечает: «Конфиденциальность прежде всего», — и замолкает.

— А кого бы вы не стали защищать?

— Я адвокат, на мне адвокатская мантия, а значит, я обязана защищать кого угодно, даже убийц и насильников. Однако до заключения соглашения с клиентом я имею право отказаться от ведения дела. Такое может произойти в том случае, если у него нет четкой правовой позиции. Другими словами, клиент однозначно проиграет дело. А с точки зрения гражданской позиции… Я бы никогда не стала выступать на стороне предприятия, осуществляющего мнимое банкротство, чтобы скрыть или украсть какие-то деньги. В подобных делах ни я лично, ни наша адвокатская контора не участвуем.

— На ваш взгляд, какие проблемы для адвокатуры сейчас наиболее актуальны?

— К сожалению, в России адвокат не является полноправным участником процесса, как уголовного, так и гражданского. Это наследие многолетнего тоталитарного режима, когда смысла в защите практически не было. В последнем законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», безусловно, его права расширены, но их все еще недостаточно для того, чтобы судебный процесс назвать цивилизованно-состязательным.

Я считаю, что институт адвокатуры в России следует развивать. А это невозможно без судебной реформы. Права сторон в состязательном процессе должны быть уравновешены. Только тогда правосудие будет достойным и, самое главное, справедливым.

СПРАВКА «БОССа»

Наталья Владимировна Канишевская родилась в г. Галац в Румынии, где ее родители работали в комиссии по демаркации границы между Румынией и СССР.

В 1976 году окончила Всесоюзный юридический заочный институт по специальности «Юрист». В 1972—1985 годах занимала должности от юрисконсульта до начальника юридического отдела тольяттинского объединения «Промтовары».

В 1985—1991 годах — старший консультант, начальник отдела совершенствования законодательства, судья в Госарбитраже СССР.

С 1991 года по настоящий день Наталья Владимировна занимается адвокатской деятельностью, директор адвокатского бюро «Канишевская и партнеры», председатель Третейского суда при Союзе юристов РФ.

Является членом Президиума Межреспубликанской коллегии адвокатов, членом Английского клуба. Награждена почетной грамотой Союза юристов «За активное участие в реализации целей и задач Международного союза юристов», знаком «Почетный адвокат России», медалью им. Анатолия Кони, дипломом «За достигнутые успехи в адвокатской деятельности и высокопрофессиональное мастерство». По инициативе Гильдии российских адвокатов ей присуждено звание «Почетный адвокат России».

За оказание безвозмездной юридической помощи военнослужащим награждена медалью Минобороны РФ «200 лет Министерству обороны».{EMAILPRINT}