О РЯЗАНИ, ЭНЕРГИИ И 60 МИЛЛИОНАХ


Леонтий БУКШТЕЙН, фотоочерк Сергея РОСТЕГАЕВА

60 миллионов на земле, как правило, не валяются. Они и в воде не плавают. И из воздуха их не сделаешь, это уж точно. А вот можно ли вытянуть такую сумму из электрических сетей- Ответ на этот вопрос вы найдете в моем рассказе. Только хорошо запомните: 60 млн руб. – очень большие деньги. Рязанская область, например, по некоторым данным, получает дотаций из федерального бюджета на подготовку к зиме в несколько раз меньше.



ОАО Рязаньэнерго вырабатывает, передает по своим сетям, распределяет и продает тепло- и электроэнергию Рязани и области. На его же попечении ремонт энергооборудования, линий электропередачи и теплотрасс. Теперь, в результате разворачивающейся реформы электроэнергетики, ОАО Рязаньэнерго преобразуется в региональную сетевую энергетическую компанию. Как будет складываться ее работа- Об этом мы беседуем с генеральным директором ОАО Рязаньэнерго Сергеем Журавлевым.

– Сергей Александрович, что сегодня наиболее актуально в деятельности предприятия?

– Время сейчас очень динамичное. И развитие компании также должно быть динамичным. Естественно, что у нас идут процессы подготовки к реформированию. Предприятие проходит все необходимые корпоративные процедуры, которые заложены в соответствующих законодательных актах. Мы трижды побывали на рабочей группе при правительственной комиссии: подробно рассматривали проблемы реформирования Рязаньэнерго и успешно защитили наш проект. Затем нас направили в правительственную комиссию под председательством Виктора Христенко. И ее мы прошли успешно, хотя, скажем так, условно.

Условность заключается в том, что областная администрация поставила вопросы, которые касаются комплексного реформирования энергетики в Рязанской области. Помимо нас, в план комплексного реформирования должны быть включены и другие объекты, причем с другой формой собственности, отличающейся от нашей. В данном смысле наш регион уникален. Уникальность его в том, что здесь есть предприятия полностью принадлежащие государству. Среди них Рязанская ГРЭС, она относится к федеральной собственности.

Вообще, история федеральных станций, таких, как Рязанская ГРЭС, складывалась по-разному. Она изначально строилась как станция общегосударственного значения и должна была решать задачи всероссийского масштаба. С той поры мало что изменилось, станция и по сей день участвует в поставках электроэнергии в центральную часть России и находится в 100-процентной собственности государства, которое делегировало в РАО ЕЭС России право управления ею. Это один вид собственности.

Второй вид собственности – смешанный. Это мы, Рязаньэнерго , у нас 49% акций принадлежит государству, а 51% – акционерам. Акционеры довольно разношерстные: есть и иностранные фирмы, есть и пенсионеры, работавшие на предприятии, также нашими акциями владеют предприятия, находящиеся на подведомственной территории. Мы настоящее акционерное общество. У нас имеются все предпосылки для того, чтобы, с одной стороны, открыто вести бизнес, а с другой – ожидать инвестиций, поскольку много заинтересованных лиц и много участников. И каждый может внести свой денежный вклад и ждать от него соответствующей отдачи в виде дивидендов, процентов, прибыли, которую должно получать акционерное общество.

Но есть предприятия и третьего вида собственности – это Ново-Рязанская ТЭЦ, переданная в аренду коллективу. Идея была хорошая: на станции создали так называемое народное управление, народное предприятие. Коллектив сам избирал своих управленцев, формировал команду. Но потом, с 1996 по 2000 год, управление акционерным обществом перешло в одни руки. Кстати, так случилось не только на Ново-Рязанской ТЭЦ, можно привести очень много примеров, когда в России происходил перехват власти. Даже не столько власти, сколько собственности, потому что надо быть обладателем акций, чтобы собственностью полноправно управлять.

Я вижу один недостаток в данной форме управления. Как я уже говорил, в Рязаньэнерго соотношение собственности государства и акционеров – 49% к 51%, то есть собственников несколько, и, естественно, каждый из них может спокойно вносить деньги и рассчитывать на прибыль, все правила корпоративного управления соблюдаются. А на Ново-Рязанской ТЭЦ получается, что если кто-то вносит деньги, то отдает их фактически одному хозяину, в одни руки. Что само по себе рискованно. Сейчас существует только один акционер, коллектив протестует… Но, к сожалению, к нему никто не прислушивается.

– Да, в такой ситуации разнообразие, видимо, не на пользу энергетике…

– Наличие в энергетике трех видов собственности на территории Рязанской области дает возможность нашим властям говорить, что это наша особенность. И это все, мол, требуется учитывать. Однако нужно понять, что если мы хотим создать единую тепловую компанию, если хотим что-то объединить или, напротив, разъединить, то вначале предприятие следует подготовить к объединению или разделению. Во всем мире такая процедура существует и уже отработаны те шаги, которые надо осуществить, чтобы преобразовывать компанию дальше. А неподготовленное предприятие невозможно присоединить, объединить или разделить.

– Мне говорили, что позиция областной администрации ведет к затягиванию реформирования энергетики области. Им хочется оказаться "позади планеты всей"?

– Я уже упоминал о комиссии Виктора Христенко, на которой рассматривался наш проект, там как раз и затрагивался вопрос подготовки компании к разделению по видам бизнеса. Хотим мы или нет, но такую процедуру должны пройти. Бизнес надо поделить на сетевой, транспортный, сбытовый и генерирующий.

К сожалению, наша администрация этого не понимает. И говорит: да, проект хороший, замечаний нет, но как же все будет выглядеть на практике- Какое место в проекте займет Ново-Рязанская ТЭЦ- Мы отвечаем: это совершенно отдельный проект, отдельное постановление правительства.

У нас есть генерирующая мощность, но очень маленькая. А генерирующая мощность Ново-Рязанской ТЭЦ составляет 400 МВт, причем она когда-то была нашей, а потом тихо ушла . Конечно, мы понимаем, что если бы у нас имелись 400 МВт и плюс то, что у нас осталось, мы могли бы стать центром, объединяющим генерирующие компании именно по тепловому принципу. Сейчас же невозможно договориться с собственником Ново-Рязанской ТЭЦ. Потому что как только мы начинаем вести речь о слиянии, совместном предприятии, он, частный владелец станции, заявляет: меня, мол, подобное не интересует. Потому что слияние – это уже не один хозяин.

Сегодня Рязаньэнерго – сетевая компания, где основные активы (70% уставного капитала) находятся в сетевых хозяйствах. Тысячи километров линий электропередачи, порядка 2,5 тыс. подстанций различного напряжения. Я не вижу здесь никакого ущерба. С учетом того, что Рязанская область не имеет высокой концентрации промышленных предприятий, она больше подходит под определение аграрной.

– В то же время это означает, что ваши сети должны были бы как-то объединиться с муниципальными, интегрироваться с ними. Так ведь?

– Действительно, интеграция энергокомпаний с муниципальными сетями представлялась нам вполне реальной и продуктивной. Это никем не запрещено. Мы такой вариант неоднократно предлагали. Когда наш заместитель губернатора был в Белгороде, ему показали, как работают местные энергетики: там практически вся коммунальная энергетика находится в аренде у Белгородэнерго .

– Убедили?

– В том-то и дело, что нет. Нам стали говорить, что мы создаем монополию, что-то искусственно делаем, что мы можем диктовать тарифы и т. д. А ведь здесь никак не получается монополия, потому что есть транспорт энергии, сквозной транспорт. Если у муниципалов имеется небольшой кусочек сети, а у меня – главная сеть, то основная моя работа – передача электроэнергии и доставка ее потребителю. И если я к своему большому куску в тысячи километров прибавлю еще несколько тысяч километров муниципальных сетей, то от этого, кроме преимуществ, никто ничего не получит. Потому что определение тарифов на передачу энергии – прерогатива регулирующих органов, сам я их устанавливать не имею права.

Сейчас по всем действующим законам в тарифном регулировании конечный потребитель должен платить по общему тарифу. Что это означает- Когда мы доходим до муниципальных сетей, то должны к нашему тарифу добавить тарифы муниципального отрезка и предъявить потребителю уже этот общий тариф. Если данную систему применить, то у примерно схожих предприятий в разных населенных пунктах области будут разные тарифы на электроэнергию.

– А какая у вас ситуация с регулированием тарифов?

– Здесь довольно сложная ситуация. Если бы нормальное регулирование было все три последних года, то и вопросов бы не возникало. Мы, кстати говоря, небогато живем. Рязаньэнерго и по тарифам, и по затратам, и по доходам самая скромная компания в Центральном регионе. А то, что мы просили повысить тарифы, так это потому, что наши, рязанские, уровни тарифов далеки от белгородских или, например, вологодских. Жизнь научила нас работать при низких тарифах и низкой рентабельности. Но наша беда заключается в том, что период регулирования тарифов отстает на год.

– Почему так происходит?

– Свои предложения по тарифам Рязаньэнерго защитила. Я должен сказать, что мы пошли через ФЭК, где средний процент повышения тарифов 13%. Но в связи с трудным финансовым положением компании, сложившимся из-за того, что тарифы не были вовремя отрегулированы, мы дополнительно, чуть ли ни на коленях, выпросили еще 3%. И если бы эти 16% ввели с 1 января 2004 года, то мы бы успешно закончили следующий год и даже имели бы возможность частично погасить убытки предыдущих лет. Однако нам заявляют: уважаемые коллеги, вы даже не ждите, не приходите и не говорите о новых тарифах до марта или апреля 2004 года.

– Да, просвета, тем более электрического света, в вашем тоннеле еще долго не будет видно. Вот что значит держать бюджет области любой ценой, даже ценой упадка своей энергетической компании… Но ведь этот факт не отменит реформирования энергетики?

– Нам действительно придется пойти на какие-то слияния в сетевом хозяйстве. Другого выхода нет. Что же касается того, кому и как передавать сети на баланс, то здесь можно придумать различные варианты. Никто не говорит, что это будет осуществляться на бесплатной основе. Выкуп, долгосрочная аренда, участие администрации области в сетевой компании – пожалуйста. Мы же не хитрим и не собираемся прихватывать собственность.

– Допустим, вам поверили- И что?

– К сожалению, эта идея не нашла поддержки у областной администрации. Если говорить о новой энергокомпании, то мы до сих пор не знаем, как она будет выглядеть. Мы предложили местной власти: пусть в работе по объединению примут участие правительственные комиссии, администрации, чтобы в дальнейшем уже никто ничего не пересматривал. Давайте сделаем первый шаг, создадим территориальную энергетическую компанию на территориальной основе, откроем возможности для развития и прихода инвесторов.

– Что вам ответили?

– Пока ничего. Молчат.

– А прежде говорили: молчание – знак согласия…

– Забудьте! Молчание – это молчание. Ни да, ни нет. Никаких решений, никто на себя риск (хотя какой тут риск!) брать не хочет.

– Но должна же быть какая-то причина такого бездействия и выжидательной позиции!

– Я отлично понимаю, что каждый руководитель области боится потерять какой-то кусочек административной власти. Мол, как это так: сделать территориальные компании, объединить энергетику двух областей, и центр этой компании будет, допустим, не в Рязани, а в Липецке. Не думаю, что губернатор захочет ездить в Липецк решать какие-то проблемы. Здесь, в Рязани, будут представители этой объединенной компании.

– Знаю, знаю. Энергетики хотят вывести свой бизнес из-под контроля местного Белого дома . Чтобы им не диктовали ни тарифы, ни сроки погашения долгов – ничего вообще. Так?

– Какой может быть административный ресурс в производстве электроэнергии- Это такое же производство, как любое другое, только зачастую гораздо сложнее. Я поддерживаю тех энергетиков, которые правильно определили суть проблемы и стали переводить энергокомпании из регионального подчинения в межрегиональное, создавая объединенную сетевую компанию нескольких регионов. Тогда и тарифы должны быть общие, а не рязанские, например, или липецкие, поскольку структура будет прикреплена как минимум к Центральному федеральному округу. Такая идея давно появилась, хотели забрать у губернаторов их игрушку.

– Она называется область моя, я в ней хозяин …

– С одной стороны, у губернаторов игрушку забрать, а с другой – и энергетиков приструнить. В Центральном округе планировали сделать свой регулирующий орган, он, как я понимаю, должен был установить в примерно одинаковых регионах одни и те же тарифы на энергию. Мы живем в центре России, и почему, в таком случае, астраханские тарифы отличаются от рязанских или орловских? Ведь тут те же климатические условия, те же люди, та же территория. Я понимаю: есть особенности на Дальнем Востоке по сравнению с нашими областями. Но тут-то никаких принципиальных отличий не имеется.

– Так уже все сделано?

– Увы! К сожалению, до конца дело не довели. Видимо, были какие-то силы, не давшие это сделать.

А идея действительно хорошая. Энергетика живет за счет работы с одним продуктом – энергией. У нас нет ничего другого. Энергетическую компанию нельзя переориентировать, ее можно улучшить, подстроить, минимизировать издержки, которые есть у предприятия. И тарифное регулирование должно быть сбалансированным. Не нужно в этом процессе никаких политических оттенков, иначе так заиграемся в политику, что начнем отрасль рушить.

– Вам не приходило в голову, что перипетии в реформировании энергетики Рязани похожи на перипетии реформы власти?

– Вы правы. Параллели можно провести. Если бы действительно произошла реформа власти, если бы появилась четкая ответственность за то, что она делает на местах, это бы избавило ее от необходимости вмешиваться в экономические проблемы. Я так понимаю, что власть выбирают для того, чтобы она помогала развиваться бизнесу, контролировала его законность и сама была бы рекламой для привлечения инвестиций на территорию. Она должна рекламировать себя, чтобы ее поддерживали инвестициями. Если власть этого не делает, то происходит отток капитала.

Каждый уважающий себя коммерсант в первую очередь смотрит на политический климат той территории, где он собирается действовать. Что ему нужно- Чтобы там, куда он принесет свои деньги, с ним не разговаривали как с мальчиком, чтобы дали возможность работать в рамках закона – полноценно работать. Он обращается к власти: мой бизнес только становится на ноги, мне надо развиваться, строиться, освободите меня частично от местных налогов, продайте землю подешевле…

Проиллюстрирую это на примере собственной компании. Дягилевскую ТЭЦ мы приватизировали, но земля-то по-прежнему государственная. Чтобы выкупить станцию, нужно заплатить 150 млн руб. за землю под ней. Мыслимые деньги- Для нас пока нет. Конечно, если собственники производственных мощностей, имеющие сверхприбыль, землю уже купили, то они и в ус не дуют. А те, у кого этой сверхприбыли нет, только переговоры ведут.

Проблема выкупа земли очень острая. Мы говорили о благоприятном климате для инвестиций, так вот именно здесь власть должна пойти на уступки, на какие-то компромиссы, соглашения, льготы бизнесу. Потом бизнес все льготы отработает, в налогах это получается вдвойне, втройне больше.

– Какие еще у вас "горячие точки"?

– Да их немало. Но самый главный вопрос – тарифный. Заложенные сегодня тарифы защищены, они как раз и обеспечили бы инвестиции. Сейчас же нам денег хватает, только чтобы прожить, энергию потребителю доставить, заплатить налоги. И все. Ремонт-то мы еще ведем, а вот модернизацию оборудования, которая в конечном счете принесет прибыль и будет способствовать снижению тарифов, осилить уже не можем. Хотя она необходима.

Новое оборудование ведь нужно не просто для удовольствия. Оно экономичнее, дешевле в обслуживании, требует меньше персонала и, самое главное, гарантирует надежность электроснабжения. Все это приведет к снижению конечных тарифов для каждого конкретного потребителя.

– А сейчас как же?

– Нехватка средств на качественное обновление приводит к тому, что у нас в сетях стареет оборудование. Следовательно, повышается тариф, но ни качество электроэнергии, ни электроснабжение не улучшаются.

– Допустим, все пойдет так, как это нужно для развития энергетики в области. Что тогда будет?

– Новая сетевая компания оставит символ Рязаньэнерго , мы будем ее основной частью, она сохранит все знаки нашей фирмы. Это очень удобно, поскольку появление новой компании не окажется неожиданностью для рынка. Мы стабильны, имеем собственное лицо, Рязаньэнерго знают и потребители, и партнеры, и поставщики. Здесь все остается на своих местах. Это первое.

Второе: выделяется теплогенерирующая компания, что предполагает объединение наших двух филиалов – Дягилевской ТЭЦ и тепловых сетей. У нас сегодня существует две зоны тепловых сетей: первая – район Дягилевской ТЭЦ, соответственно мы поставляем для потребителей тепловую энергию, вырабатываемую станцией, и вторая – магистральные тепловые сети от Ново-Рязанской ТЭЦ, там мы тоже являемся транспортниками. То есть тепло, которое вырабатывает Ново-Рязанская ТЭЦ, доставляется по нашим сетям. Таким образом, мы объединяем два бизнеса: производство тепловой энергии и ее передачу, сетевое хозяйство. После объединения два этих предприятия станут теплогенерирующей компанией.

Тепловой бизнес, на мой взгляд, нужно строить по такому принципу: основной является генерирующая компания (Ново-Рязанская, Дягилевская ТЭЦ), а затем следует сетевая компания, в которую должны войти магистральные, квартальные, домовые сети.

Почему сегодня такие проблемы с теплом- Да потому, что у нас на одной трубе три хозяина.

– А точнее?

– Допустим, вы потребитель тепла, у вас в квартире холодные батареи, вы пробуете найти виновного. Звоните на ТЭЦ, вам говорят: это сети виноваты. Звоните в сеть, там отвечают: это станция недогревает. А потом еще заявляют, что у вас засорились батареи и виновато ЖЭУ, РЭУ и т. д.

Естественно, должна быть одна компания, несущая ответственность за все – от работы ТЭЦ до состояния вашей батареи.

И последнее: должна появиться сбытовая компания, которая будет вести с вами расчет. Она не везьмет больше, чем вы израсходовали. А зачем- Ведь у вас поставят счетчик. Эта компания выкупает тепло у ТЭЦ. Строго по поставкам его потребителю. Тепло недопоставленное или с избытком поставленное ТЭЦ (то есть отклонения от теплового графика), не оплачивается.

– Но сейчас-то потребитель платит без всякого учета.

– Беда в том, что квартальные и домовые системы имеют большие потери. И потребитель их все оплачивает.

– Зачем вам все это- У вас же своих забот хватает.

– В первую очередь это моя позиция как руководителя энергокомпании. Мы действительно хотим изменить существующее положение в теплоэнергетике. А изменить его можно только таким образом: убрать этих трех хозяев.

– Чтобы появился один хозяин?

– У одного хозяина меньше потерь. Он обязан будет навести порядок. Сегодняшнее положение катастрофическое, дальше его терпеть нельзя. Экономика не позволит.

– Да, мы же сейчас платим за все, вот почему не идет установка счетчиков на тепло и воду…

– Сегодня потребитель тепловой энергии оплачивает примерно 30% сверх того, что он расходует. Если привести все в порядок, то можно снизить тарифы на те же 30%. Причем это выгодно как потребителям, так и энергокомпаниям, которые иначе просто разорятся.

– Чем еще занимается ОАО Рязаньэнерго ?

– Ремонтным бизнесом. Мы создаем специальное предприятие для ремонта теплоэнергетического оборудования генерирующей компании. Также выделяется ремонтное подразделение для сетевой компании. Здесь дальнейшее развитие предполагает интеграцию, и это правильно. Территориальная интеграция позволит более оптимально использовать персонал. Сейчас, например, на Дягилевской ТЭЦ очень трудно обеспечить работой всех ремонтников, там не так уж много оборудования. А вот когда у нас появятся заказы на ремонт липецких или тамбовских турбин, то проблема с загрузкой ремонтников будет в основном решена. При необходимости и мы сможем привлекать ремонтный персонал из других регионов.

Иных активов у Рязаньэнерго нет. Домов отдыха мы не построили, детские садики передали городу еще раньше. Остались только две небольшие гостиницы, они используются для персонала, который мы обучаем, и для приезжающих в командировки. Здесь у нас никаких реструктуризаций не было и нет.

Кстати, вице-премьер Виктор Христенко, когда рассмотрел наш проект, сказал, что это один из лучших в техническом плане проектов, представленных в правительственную комиссию. Однако с администрацией области мы пока не нашли общего языка. Хотя, как я уже говорил, проект реформирования Рязаньэнерго уже есть. Все обсуждения закончены. Теперь надо приступать к выполнению необходимых подготовительных процедур. Чем быстрее энергокомпания пройдет этот этап, тем легче все будет выстраиваться. Чем дольше мы затягиваем, тем меньше времени останется на наладку экономических процессов, когда мы уже перейдем на новую систему построения бизнеса.

– Есть уже крайние сроки?

– Пока, к сожалению, они не намечены. Но нам обещают, что до конца года мы пройдем последнюю ступеньку корпоративной процедуры. Если наше реформирование будет одобрено, то через два месяца мы выходим на общее собрание акционеров, которое решит, принимается ли проект, потом идет корпоративная процедура, дальше необратимый процесс – реализация.

У меня нет ни сомнений, ни страхов. Мы долго занимались вылизыванием проекта, поскольку некоторые энергокомпании уже прошли данный путь и кое-какие проблемы выявились. Например, Орелэнерго , Брянскэнерго , Калугаэнерго сделали это полтора года назад, но по ряду позиций они вместе с нами дорабатывали отдельные корпоративные процедуры.

– Кто активно участвует в этом процессе?

– Во-первых, административная команда Рязаньэнерго , во-вторых, директорский корпус и филиалы. Мы вместе решаем нашу корпоративную судьбу. Привлекаем и внешних консультантов.

– А что будет с вашими работниками, с ветеранами- Вы их не забудете?

– Нет конечно. У нас разработано специальное положение. Несмотря на то что компания третий год не получает дивидендов, пенсионеры – владельцы акций внакладе не остаются. Мы просим их инвестировать акции в наше производство. Делается это для того, чтобы акции не попадали в руки перекупщиков. А по итогам года мы своим пенсионерам выплачиваем вознаграждение.

Если посмотреть на другие компании, то можно увидеть, что у них в управлении осталось 5?10% акций, все уже распродано сторонним фирмам. У нас же такого нет.

Кроме того, если нашим ветеранам нужна какая-то помощь, скажем машина для подвоза картошки или дров, компания всегда идет им навстречу. И естественно, мы заботимся о наших ветеранах войны. Самый большой праздник – 9 Мая, каждый год устраиваем вечера, посвященные Дню Победы, выплачиваем ветеранам реальные, живые деньги. Тем, кто приболел, мы привозим подарки домой. Ведь этих людей надо поддерживать, их все меньше и меньше.

– Вы заботитесь о корпоративной культуре?

– Мы стараемся поощрять тех, кто участвует в наших корпоративных делах. Я думаю, в любой компании должна быть развита корпоративная культура. Для своих работников мы организуем посещение бассейна и спортивные мероприятия, через профсоюз устраиваем различные доплаты. Кстати, с профсоюзом у нас никогда не было конфликтов. Это идет на пользу и компании, и коллективу.

Ежегодно мы проводим вакцинацию персонала против гриппа, считаем, что это очень выгодное мероприятие. Особенно теперь, когда появились импортные вакцины. Отдел кадров проанализировал статистические данные, в результате чего выяснилось, что люди, которые прошли вакцинацию, абсолютно точно болеют меньше. Соответственно уменьшается и потеря трудовых дней.

Также мы организуем курсы иностранного языка, причем больше работаем над английским. У нас свои преподаватели – наши сотрудники. Преподают они и компьютерную грамотность. Это позволяет нам применять самые последние компьютерные программы, еще не адаптированные и не переведенные на русский. Я считаю, что такие мероприятия дают значительный положительный эффект.

– А как обстоит дело с инвестициями в отрасль и область?

– В Рязанской губернии это беда. Сегодня здесь нет никаких инвестиционных программ. Начнем с главной отрасли – энергетической. У нас отсутствует программа развития энергетики на территории региона. У меня тоже ее нет. А как же тогда мы собираемся развиваться-

Я гражданин Рязани, прожил здесь много лет. Раньше принимался план развития Рязани. Сейчас ничего такого нет.

– А если бы вы решали эту проблему, то что бы стали делать в первую очередь?

– Я начал бы с проекта перспективного развития территории. После детальной проработки вынес бы его на всенародное обсуждение и получил рабочий документ, который был бы под защитой крупных компаний. Главное – надо видеть перспективы. Жить одним днем сегодня уже нельзя.

Если бы я, как хозяин территории, обнаружил, что энергетическая компания загнана в убытки, то, конечно же, воспротивился. А у нас все идет, как идет. Так и хочется сказать властям: если бы вы нормально запланировали и приняли тарифы, то дополнительно, в виде налоговых поступлений в бюджет области, получили бы 60 млн руб. Думаю, что эти деньги не оказались бы лишними. Мало того, сегодня бюджет по прибыли должен нам 30 млн руб.!

На мой взгляд, необходимо создать аналитическую группу, которая должна заниматься экономической стратегией развития отрасли, чувствовать дыхание предприятий. Если у администрации есть возможность каким-то образом помочь предприятию заработать дополнительную прибыль, то власть обязана ее использовать. Ведь польза будет от этого всем.



Вот, в завершение, и упоминавшиеся в начале статьи 60 млн руб. Столько стоит недопонимание местной властью проблем энергетиков. Не слишком ли дорого обходится жителям Рязанской области это недопонимание- А ведь могли бы и гордиться своими энергетиками.

Пронесшийся над областью 7 октября ураган наделал немало бед. Произошли массовые отключения электроэнергии, повреждения линий электропередачи: падение опор, обрывы проводов, пробои изоляторов, перекрытие проводов деревьями. Все это началось в 10 часов 03 минуты. Было отключено 14 высоковольтных линий, 285 фидеров. Ликвидация всех последствий заняла чуть более пяти дней. Так работают в ОАО Рязаньэнерго .