2003 №3: Сабыржан КУСЕМБАЕВ: НАУКА И РЫНОК – РАВНОПРАВНЫЕ ПАРТНЕРЫ


High-tech

В начале 90-х годов, когда было создано ЗАО «Микросистемы ГЕО»
(г. Нижневартовск), не многие верили, что затеянное группой энтузиастов дело окажется успешным. Однако организаторы фирмы сумели совместить разработку передовых научных идей с внедрением их в производство. Ставка на новейшие технологии себя оправдала, считает генеральный директор ЗАО «Микросистемы ГЕО» Сабыржан Кусембаев. Сегодня эта компания — одна из ведущих в России по созданию комплексных систем для геофизических исследований скважин для разработки полезных ископаемых.

Беседу ведет Ирина Макаричева, фотографии Марии Чижовой

— Сабыржан Хаирович, как вы решились заняться столь нелегким делом, где в равных пропорциях представлены и наука, и производство?

— В области геофизики мы работаем более четверти века, и коллеги-специалисты знают нас достаточно хорошо. В 1979 году, когда наша группа занялась разработками в этой отрасли, они полностью финансировались из госбюджета, а темы исследований утверждались в Минтопэнерго. У нас не болела голова по поводу того, где взять средства на новое оборудование, зарплаты и т. п. За все отвечало государство. Но во время перестройки и особенно в начале 90-х годов система централизованного финансирования стала стремительно рушиться.

Было жаль терять накопленный опыт. К тому же меня и моих коллег привлекала деятельность научно-исследовательского характера, в коллективе работало много специалистов высокого класса — программистов, электронщиков. И потому, когда в стране развернулось кооперативное движение, мы решили попробовать войти в рыночную экономику, организовав собственное предприятие буквально с нуля. Его базой стали передовые технологии, знания и квалификация сотрудников.

— Сибирь традиционно считается российской глубинкой. Но вы рискнули начать дело именно здесь. Не жалеете?

— Сибирь, и в частности ее северные районы, — это бурно развивающийся регион с прекрасной финансово-экономической перспективой. К тому же, чтобы добиваться хороших результатов, нужно работать непосредственно на производстве, обеспечивая тем самым кратчайший путь от разработки идеи до ее внедрения. Поэтому мы и обосновались в Нижневартовске.

ЗАО «Микросистемы ГЕО» занимается созданием электронного оборудования для исследования скважин и для наземных комплексов, а также программного обеспечения для обработки геофизической информации. Мы отлично знаем специфику производства. В нашей продукции сочетаются технологический опыт ведущих геофизиков, достижения современной микроэлектроники и эффективные программные системы.

— Какие из своих разработок вы считаете наиболее успешными?

— Знаете, в рыночной экономике нужны не кипы отчетов, как это было в советское время, а работающие системы, которые приносят заказчику конкретную прибыль. И мы сделали ставку именно на них. Нашей визитной карточкой является компьютеризированная каротажная станция «ЮГРА», предназначенная для геофизических исследований скважин. Она успешно применяется в технологических циклах геофизических предприятий Нижневартовска, Нефтеюганска, Стрежевого, Сургута, Нового Уренгоя, Когалыма, Пурпе и др. В течение этих лет мы постоянно совершенствовали системы, отслеживали тенденции рынка. Сейчас самая главная для нас задача — сделать предприятие многопрофильным.

— В чем именно заключается новизна вашего подхода к разработке таких систем?

— В основе стратегии компании — базирование на мировых технологиях и комплектующих. С помощью Минтопэнерго закупаются технологии, которые мы осваиваем. Поэтому наша продукция отличается высочайшим качеством и выдерживает сравнение с зарубежными аналогами.

Так сложилось, что электронная промышленность на Западе шагнула гораздо дальше в создании программируемых систем и микрочипов. Но сами по себе сигнальные процессоры, программируемо-логические матрицы — это всего лишь микросхемы, цена которых невысока. И только после качественного программного обеспечения их стоимость значительно увеличивается. Чтобы добиться успеха, мы работаем следующим образом: закупаем «пустые» компоненты на Западе, а потом «наполняем» их (российские программисты, как известно, одни из лучших в мире). Этот подход, а также знание проблем конкретного региона позволили нам выпускать конкурентоспособные даже по международным меркам системы.

Совсем недавно мы создали универсальную систему, по мощности не уступающую западным аналогам, ее вычислительные способности практически не ограничены. В 2003 году будем участвовать в нескольких выставках, демонстрируя свою новую разработку.

— Ставка на высокие технологии — это, конечно, перспективно и выгодно. Но где взять людей, кадры? Чем их заинтересовать?

— Да, мы сделали ставку на высокие технологии, и это себя полностью оправдало. Хотя вначале было много опасений. А вот с их разработкой и освоением у нас особых проблем не наблюдалось. Я подбирал людей талантливых — из конструкторских бюро, научно-исследовательских институтов; со многими еще в Томске работал. Так что в Нижневартовск пришел уже со своей командой. Есть сотрудники, с которыми мы вместе начинали — они в этой отрасли работают 20 лет и больше. Есть совсем молодые, но очень способные ребята — тоже хотят заниматься высокими технологиями, а не в киосках торговать.

— А кто ваши заказчики?

— Сегодня мы сотрудничаем с компаниями России и СНГ. В нашей стране это в основном предприятия Западной Сибири и Севера. Из стран ближнего зарубежья мы активно работаем с Казахстаном, Белоруссией, Украиной. На Запад не выходили, пока лишь внимательно изучаем внешний рынок. Правда, совсем недавно уже велись подобные переговоры, и возможность выхода на этот рынок в принципе существует.

Однако пробиться туда будет довольно сложно, поскольку из-за раздробленности отечественной геофизики в России нет ни одного аналога солидной западной фирмы. Крупные зарубежные компании вкладывают в науку очень серьезные средства, у нас же производство и отраслевая наука существуют как бы сами по себе, соответственно и вложения на два порядка меньше, чем требуется. Хотя, если бы рачительно использовались достижения прошлого, советского периода, мог бы получиться совсем другой результат. Увы, многие разработки так и остались в виде отчетов, а не практических результатов.

— Каковы перспективы «Микросистем ГЕО»?

— Я считаю их весьма неплохими. Мы уже создали филиалы в Томске, Тюмени, собираемся организовать подобную структуру в Подмосковье. Наши технологии применимы во многих отраслях, мы, например, намерены ориентироваться помимо «чистой» геофизики на нефтяную отрасль. И не только на отечественную. По конечным результатам они дают то же самое, что и технологии известных зарубежных фирм, но значительно дешевле. Ими сейчас заинтересовался Казахстан. Тем более, мы им как-то понятнее, ближе по менталитету.

— Вы не боитесь так сильно разбрасываться?

— Наоборот: наша стабильность как раз и обеспечивается за счет работы во многих регионах, на многих заказчиков. Это так называемая система поплавков: в одном месте может быть снижение объемов, застой, зато в другом — подъем. Страна-то большая!

— Не планируете ли вы укрупнить компанию: сделать ее большой научно-производственной фирмой или даже корпорацией?

— Подобных замыслов у нас нет. Крупные компании жестко связаны непосредственно с производственными работами. Это может быть только корпорация, в которую входят производственные предприятия и научно-исследовательские структуры. Нашей фирме подобный путь развития не подходит, иначе она потеряет мобильность, станет неуправляемой. У нас несколько иной принцип: меньше рук, но больше квалификации.

Хотя, надо признать, в России сейчас многие хотят дорасти до уровня корпораций. Возможно, идея и неплохая, но чем это у нас закончится — непонятно. Мне кажется, главное правило удачного укрупнения состоит в том, чтобы компании были многопрофильными, тогда они смогут тверже стоять на ногах.

— Тем не менее без проблем и трудностей сегодня не обходится, пожалуй, никто. Наверняка имеются они и у вас…

— Основная проблема — и не только для нас, но и для всех подобных фирм — где взять деньги на научно-исследовательские работы. Наши банки считаются кредитными учреждениями, но на самом деле они таковыми не были никогда. Если они кому-то и дают кредиты, то лишь очень крупным организациям. А малые компании, кроме торговых, они просто не замечают. Сейчас ситуация с оформлением документов для получения кредита настолько усложнилась, что пройти все этапы никакого терпения не хватит. К сожалению, кредитная система поддержки малого бизнеса в сфере науки у нас пока действует исключительно на бумаге.

А без использования заемных средств развиваться трудно, темпы движения очень низкие. Все наши разработки мы осуществляем за счет продаж того, что придумали и сделали раньше: из полученной прибыли часть средств выделяется на новые исследования. Слава богу, слишком больших затрат не требуется. Да, нужно постоянно обновлять компьютеры, зато все остальные вложения — в людей.

Мы прошли через многие кризисы и поняли: рассчитывать надо только на себя. Хотя в самом начале нам повезло: в 1993—1995 годах удалось привлечь иностранного партнера. Он дал компании так называемый товарный кредит, на который приобреталось необходимое для создания систем оборудование. Причем долги возвращали уже после продажи систем. Тогда фирма заработала определенный оборотный фонд, благодаря чему мы и смогли развиваться дальше.

— Вы не пытались внедрять в своей фирме западные принципы работы?

— Я достаточно много ездил, изучал, как все происходит в Германии и Америке. Конечно, у них совсем другой подход, действует десятилетиями отработанная система, где самую активную роль играют государство, коммерческие банки и всевозможные фонды поддержки. Не помогать малому бизнесу там просто нельзя: он является главным источником дохода для государства. У нас же все иначе. А потому если мы и внедряем некоторые западные методы работы, то предварительно адаптируем их к российской действительности. Без этого пока не обойтись.

— Что вам ближе: авторитарный или демократический стиль руководства?

— Нашей компанией нельзя руководить авторитарно — не тот уровень сотрудников. Их мнение нужно обязательно учитывать. Но в то же время нельзя превращать работу и в сплошные разговоры. Поэтому существует определенная вертикаль: мы собираемся, рассматриваем проблему с узким кругом специалистов, если надо — выносим ее на обсуждение коллектива. Мне кажется, у нас найдено разумное сочетание авторитарного руководства с допустимой демократией.

— А сколько всего у вас работает человек и что вы делаете для своих сотрудников в социальном плане?

— В настоящее время на предприятии трудится 35 человек. У нас достаточно высокая зарплата, она выдается последние шесть лет без задержек. В зависимости от результатов работы специалистов приобретаются квартиры ведущим специалистам, оказываются другие виды материальной помощи. Мы знаем, что высококвалифицированными кадрами нельзя пренебрегать, иначе их сразу переманят. А если человек уверен в завтрашнем дне, он и работать будет лучше.